Нашёл у себя в записках о российской истории интересный материал

"Генерал Александр Романович Дрентельн был известен в русской армии как человек высокого благородства, кристальной честности и, главное, высочайшего сознания долга.

Будучи начальником 1-й гвардейской пехотной дивизии, не постеснялся сделать замечание командиру лейб-гвардии Преображенского полка, наследнику престола цесаревичу Александру Александровичу. Замечание было сделано на самом плацу в присутствии всех остальных командиров частей дивизии.

Будущий император Александр III, похоже, обиделся и выразил своеобразный немой протест, устроил у себя в полку званый обед, на который пригласил всех сослуживцев по дивизии, за исключением одного – начальника дивизии генерала Дрентельна.

На первом же учении после сего знаменательного застолья Дрентельн ничуть не постеснялся, подал сигнал «Вызов начальников», в присутствии всех собравшихся (именно тех, приглашённых к обеду) вновь объявил выговор самому наследнику престола.

Как было заведено в русской армии, вызванные генералы стояли в шеренгу, держа руку под козырёк, а старик Дрентельн выговаривал:

- Ваше Императорское Высочество, вы, как наследник русского престола, можете делать обеды, какие вам угодно, приглашать на них кого вам угодно и генерала Дрентельна к себе даже на порог не пускать. Но, устраивая обед как командир лейб-гвардейского Преображенского полка и приглашая на него всех чинов дивизии, вы не имели права выказывать пренебрежение начальнику дивизии, за что я вынужден объявить Вашему Высочеству замечание. Прошу всех начальников на свои места!

Не знаю, были ли это единственные два выговора, объявленные будущему русскому императору за всю его жизнь, но присутствующие были в смятении. В тот вечер многие в Красном Селе и в Петербурге были убеждены, что Дрентельн погубил свою карьеру раз и навсегда. Кто-то ждал, что он будет выгнан со службы в 24 часа. Отнюдь. Дрентельн не только не получил никакого замечания, но даже малейшего знака неудовольствия не последовало ни со стороны царствующего императора Александра II, ни со стороны самого вразумлённого наследника. Кстати, позже об этом времени службы Александра Романовича дореволюционные источники писали так: «В течение около двух лет службы этого периода, по желанию государя, Дрентельн практически занимался военным делом с наследником цесаревичем Александром Александровичем и великим князем Владимиром Александровичем».

После окончания Русско-Турецкой войны Дрентельн почти два года по настоянию императора занимал должность шефа жандармов и главного начальника Третьего отделения (это в самый тяжёлый период разгула народовольческого террора, что говорит само за себя об отношении к нему императора), а в 1881 году, уже Александром III, был назначен на пост командующего Киевского военного округа и Киевского, Подольского и Волынского генерал-губернатора. Киевский округ наряду с Варшавским считался самым важным и ответственным в военной системе империи. Все 80-е годы Дрентельн продолжал занимать этот пост. На посту и умер: скончался во время парада на торжествах по случаю 900-летия Крещения Руси 15 июля 1889 году от сердечного приступа, прямо верхом на лошади. Умер в седле, как рыцарь, каковым по отзывам современников и был. Именно его сменил на посту Драгомиров, будучи отозванным с поста начальника военной академии.

В связи с этой историей вспоминается, пожалуй, только один похожий случай, когда во время Итальянского похода Суворов отчитал второго сына императора Павла Константина Павловича. Суворов, правда, был внешне не столь прямолинеен; встретив Константина со всеми подобающими почестями у дверей своих покоев, смиренно попросил императорского сына войти, а потом, наедине…. Хитёр был дедушка Александр Васильевич. О чём и как говорили великий полководец и царский сын, не знает никто, но вышел Константин с красным лицом и весь в слезах и потом весь поход вёл себя тише воды и ниже травы. А был Константин, как всем известно, нрава горячего и несдержанного. Умел дедушка Суворов впечатлить. Но о Суворове и Драгомирове знают все. А сколько достойных людей нашей истории, подобных Дрентельну, канули в Лету?

Александр III, узнав о смерти генерала в тот же день прислал его жене телеграмму: «С глубоким прискорбием узнал я о внезапной смерти Александра Романовича, которого горячо любил и уважал. Потеря для вас и для нас незаменимая, лишившая меня одного из самых честнейших и благороднейших слуг Отчества. Да поможет вам Господь пережить эту страшную потерю с христианским смирением и утешением».

О характере Дрентельна говорит следующий случай. В бытность его шефом жандармов некий польский террорист в центре Петербурга верхом на лошади стрелял в окно его кареты. Не попал. Дрентельн в карете гнался за верховым несколько кварталов. Тот бросил лошадь и бежал дворами, но позже был пойман и… по настоянию Дрентельна освобождён из крепости на поруки известного присяжного поверенного Уткина.

Сын генерала, тоже Александр, не имел военного образования (закончил Петербургский институт), после смерти отца был зачислен вольноопределяющимся в Преображенский полк, а в 1915 году, самом тяжёлом для нас году Великой войны, стал его командиром. Генерал-майор свиты. Временному правительству служить не пожелал, выйдя в отставку в апреле 1917-го. Умер в Советской России в 1925 году, будучи 57-ми лет.

Василий Иосифович Гурко, генерал-фельдмаршал, тоже герой Русско-Турецкой войны, был внешне не столь самобытен, как Драгомиров, но был личностью не менее яркой. На наш взгляд (конечно, субъективный), как полководец он был даже более крупной фигурой, чем Драгомиров. Возможно, это самый крупный наш военачальник всей второй половины ХIX века.

Описанная выше история с генералом Дрентельном произошла году в 1867. А в 1879 году наследник Александр Александрович уже исполнял обязанности командира всего гвардейского корпуса. Был он теперь далеко не мальчик (34 года), за плечами опыт Русско-Турецкой войны, где наследник командовал крупным отрядом, и командовал весьма успешно; помощником Главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского округа в это время был генерал Гурко. По отзывам современников, Гурко на этом посту не всегда был мягок, особенно по отношению к тем, кто был по положению выше его (старая традиция русского дворянства – мы об этом уже писали - быть вежливым с тем, кто ниже тебя по социальному положению, и наоборот).

Однажды на разводе в Михайловском манеже Гурко собрал начальников частей. Когда они собрались, начальник штаба Гвардейского корпуса заявил, что Его Высочество уехал и просит помощника Главнокомандующего передать начальнику штаба то, что он желает сообщить или приказать:

- Передайте Его Высочеству, что я прошу его прибыть в манеж.

Послали за наследником. Вернули. Пока возвращали, Гурко сообщил собравшимся начальникам всё, ради чего собирал. К концу его сообщения прибыл наследник, отрапортовал о прибытии:

- Ваше Высокопревосходительство меня требовали. Что прикажете?

- Я хотел только сказать, что я, как старший начальник, ещё не ушёл из манежа. То, что я сказал, вам передаст ваш начальник штаба.

С тем и отпустил будущего императора. За этот и подобные случаи Гурко даже заслужил среди околопридворных кругов прозвище «Пожиратель Великих Князей», что по сути было, конечно, преувеличением – Гурко просто требовал от них то же, что и со всех простых смертных.

Но с таким характером карьера будущего генерал-фельдмаршала, конечно, не могла протекать гладко, вплоть до того, что не одиножды он уходил со службы. Будучи в такой отставке в поместье близ Твери, застало генерала известие о смерти Александра II.

От нового императора Гурко, понятно, не ждал ничего хорошего. Даже сказал жене, что теперь его военная служба навсегда окончена. Он ошибся. Вскоре ему предложили пост командующего войсками Одесского военного округа. Гурко отказался: этот пост был ниже последнего, который он занимал (Петербургского генерал-губернатора), и генерал написал в ответ на предложение, что назначение на низшую должность равносильно оценке данного лица, как не соответствующего ранее занимаемому месту, и он не желает обременять государственный бюджет своим содержанием, если он не нужен.

Ответом был приезд в имение генерала его друга Островского, в то время министра земледелия и государственных имуществ. Приехал с личным поручением от Александра III. Государь лично просил Гурко принять Одесский округ, добавляя, что он хорошо знает, что предлагаемое место не соответствует тому посту, который генерал Гурко должен был бы занимать, но сейчас нет такого вакантного места, но как только такое появится, оно будет ему предложено.

- На просьбу Государя у меня может быть лишь утвердительный ответ, - сказал Гурко.

Одесским округом он командовал два года, активно готовил Константинопольскую десантную операцию, которая должна была в случае Европейской или новой Турецкой войны отдать в руки России Черноморские проливы. Увлёкся этим настолько, что Островскому пришлось опять выезжать к своему другу, уже в Одессу, когда во исполнение прежних обещаний Гурко предложили принять Варшавский округ - самый важный в Империи, на границе с Германией и Австро-Венгрией, - а Гурко опять отказывался, говоря, что он вполне доволен занимаемым постом, где нашёл работу по себе (десантную операцию).

За десяток лет Александр III почти ежегодно благодарил «Пожирателя Великих Князей» рескриптами и наградами либо за состояние войск, либо за управление краем.

Страстный охотник, Государь ежегодно приезжал в Польшу в местечко Скерневицы охотиться. Гурко это увлечение не разделял, но каждый раз приглашался Государем в Скерневицы на обед. Вернувшись однажды году в 1888 году с очередного такого обеда, рассказал жене:

- Сегодня меня Государь очень удивил. После обеда он обратился ко мне и сказал:

- Иосиф Владимирович, не поедете ли Вы со мной на место охоты?

- Ваше Величество, я за всю свою жизнь не произвёл ещё выстрела на охоте.

- Да я Вас повезу не на охоту.

Сел в лёгкую коляску, взял вожжи и приказал кучеру остаться. Мы поехали одни. Я молчал, и Государь тоже. Проехали версты две. Государь обратился ко мне и сказал:

- Иосиф Владимирович, я должен перед Вами извиниться. Я Вас до последнего времени считал своим личным врагом.

Я невольно воскликнул:

- Но почему же?

- Теперь я вижу, что был не прав, но основания у меня к тому были. В 1887 году по Вашей докладной записке у меня отняли корпус для Западного отряда. Вспомните, как мне от вас доставалось, когда я командовал в Петербурге Гвардейским корпусом. Моя свита меня убеждала, что Вы стараетесь мне лично делать неприятности.

- Да, очень трудно царям разбираться в том, где кончается лесть и начинается правда, - закончил генерал. – Но удивительно то, что, считая меня своим врагом, он меня дважды лично просил принять высокие посты.

Вспоминая эти и подобные случаи, много лет спустя после крушения России генерал Рерберг писал:

«Разве этими поступками император Александр III не показал нам пример величайшей терпимости и справедливости… и какими надо быть непроходимыми идиотами, чтобы не ценить, не любить искреннейшим образом род царей, равных которым не было в целом мире, и – предать их так, как их предала русская интеллигенция (тупая и невежественная) во главе с камергерами и генералами»".