Картинка про летнее дачное: про костер под дождем, про обгоревший на солнце нос и про вечернюю песню лягушек, цикад, жуков и птиц. Жуки петь не умеют, но очень мелодично трещат, и живописно вливаются в общую летнюю песню.

Это была очень долгая картинка, а на ней всего-то навсего один вечер. 
Я сидела на подоконнике своего ДК, поглядывала на просыпающуюся после зимы улицу и читала книжку. Книжка была спорная, но одна глава оказалась из тех, что перечитываешь раз за разом, когда нужно оживать, особенно если после зимы. Есть такие волшебные главы, стихи, отрывки, в которые ты погружаешься сразу и выходишь уже другим, из этой маленькой главы выходишь, пропитанный запахом шиповника и самой чудесной народной мелодией, которой может и не существует вовсе, но ты ее откуда-то помнишь, в ней звон ручья, в ней запах летнего полудня, в ней, как сказал герой сей главы, всякий раз разная "разноцветность полевых цветов". Вот оттуда, из книжки и растут на моей картинке цветы, в реальности их еще нет, апрель.
Время на книжку заканчивается и я иду учиться, я буду работать в ДК, со светом. Перспектива работать со светом в ДК меня очаровывает. Прохожу мимо окна, там жилой дом, старый, потертый, еще пыльный после зимы. В нем загораются окна, и мне становится страшно любопытно, смотрят ли оттуда люди на мой ДК и думают ли, что именно сегодня здесь идет. Наверняка, жить с таким видом из окна довольно любопытно. 
Еще на картинке есть звезды и краешек зоопарка. 

В наш театр приехал бас, два метра ростом, с добрыми глазами и ладонями чуть больше моей головы. Пел Вертинского, прямо чудесно пел, как надо, забавно и пронзительно, особенно про маленькую балерину, с его-то ростом и голосом и почти слезами на глазах, потому что тонко-тонко понимает, о чем поет.
К сожалению, народу было мало и в основном совсем старенькие и очень нарядные бабушки, но как же долго и громко изо всех последних сил они хлопали в свои маленькие бабушковые ладошки, вызывая его на бис!

Это довольно крупная картинка, не знаю, будет ли ее видно на экране, в реальности она A3, но все-таки пусть будет, уж больно много приятного в нее понапихано :) Даже Дарт Вейдер есть, и Лис из "Маленького принца" :)

У самого моего дома есть очень особенное место, самое холодное и самое теплое одновременно. Самая окраина города и лес разделены оврагом, таким глубоким, что снег там лежит тогда, когда в городе уже цветет мать-и-мачеха — лежит и кажется совсем неправдоподобным, почти сказочным, ты идешь в легкой куртке — а тут снег. И зеленые лужи. Зеленые, потому что пыльца уже летит, но на асфальте этого не видно, а на снегу еще как. А еще у этого оврага есть солнечный склон, и он самый теплый во всем лесу, и когда везде, даже в городе, еще лежит снег, там уже вовсю лезут первоцветы.
Это место очень любят вороны, они носятся от самого теплого холма к снежному дну и обратно, и радостно, опьяненно каркают.
На картинке вороний дух (немного робот, потому что место городское и вороны там городские) сажает первоцветы, а сверху, от города, ветер несет разноцветную пыль от нарисованных на асфальте классиков. Мне недавно сказали, что цветной мел не пахнет, но я четко помню его запах, запах редких сухих, солнечных дней ранней весны.

Зима закончилась, это сразу понятно по запаху влажной пыли. Это особенный запах, запах зацветающих верб и рисунков цветными мелками на асфальте. А еще это понятно по свету, зимой совсем не бывает долгих золотистых вечеров, а теперь солнце наконец-то может позволить себе быть добрым, вечерним, не слишком ярким — ему больше не нужно прогонять снег.
И, конечно, мимозы: много-много бабушек продающих мимозы у каждого выхода из метро.
А на небе волшебные небесные бабушки прядут из мимоз нитки, а потом вяжут из них весеннее солнце, осталось зашить на нем только пару швов — и оно готово, а пока из не зашитой дырочки вылезает ватная набивка и падает на землю. А мы думаем, что это последний снегопад :)

Когда я была маленькая, мой город был не такой, как сейчас, он не пестрел картинками афиш и реклам и не светился бесчисленными праздничными фонариками. И зимой он становился серым, тем серее, чем ближе к весне. Подтаявший снег цветом походил на асфальт, на котором лежал; обычно белые пятиэтажки, пропитавшись водой, тоже делались серыми, на серых кустах деловито чирикали серые воробьи, и небо, еще не успевшее наполниться весной, было низким и серым. И тогда я обожала восьмое марта, потому что стоило ему наступить — и на каждом углу серых улиц, рядом с заляпанными серой грязью машинами, появлялись бабушки. Они тоже были серые, в серых пуховых платках, но у каждой в руках было целое желтое солнце — охапка мимоз, которые они продавали. Они казались тогда даже ярче чем солнце и пахли самой первой, самой ранней весной.
Наверное поэтому свои первые карманные деньги я потратила на веточку мимоз, бабушка в пуховом платке очень злилась, что таким маленьким детям дают деньги, но веточку все-таки отдала :)

У кого ремонт, тот поймет :)

В свой новый дом по лужам топают раковина, занавеска, зеркало и всякое-всякое :)

Метрокораблик больше похож на буханку черного хлеба, чем на корабль, оттого особенно героически выглядит то, как он пробирается сквозь льдины замерзшей реки, а кое где и вовсе ломает лед. Лед злобно и жутковато шуршит, но это шуршание тонет в недовольных криках ворон, которые грелись на солнышке, стаями сидя на льду, а теперь обиженно дрейфуют — каждая на своей льдинке. А некоторым и вовсе пришлось лениво лететь на берег. День такой яркий, что на лед больно смотреть, а на берегу отряхивается от снега здоровый бронзовый (по крайней мере на вид) бегемот. Над Коломенском, едва заметным вдалеке, висит кружевная занавеска - там снегопад.

Вот птиц вместе с цитатой. А книжка, из которой он залетел - "Озерный мальчик" П. Вежинова.

Но зато на ней есть слон и обезьянка :) И жираф еще.

А мне коллекционирование кактусов тоже не чуждо! На картинке самое начало моей небольшой коллекцийки, а продолжение пока крошечное и в тепличках, но уже отрастило первые иголки :) В картинке… это… присутствует некоторый трагизм, но такова жизнь кактуса. Да-да, он был розовый, купленный варварски покрашенным, и он не вынес такой жизни, и сдох, прямо с розовыми иголочками сдох.
Все начиналось совсем невинно, лет десять назад я пришла в супермаркет за сливками, а там у кассы лежал он, в перевернутом горшке уже без земли. Пришлось спасти. И как-то они все об этом прознали. Теперь всякий раз как я захожу в тот или иной супермаркет со стороны цветочного прилавка раздается жалобный писк. Я, мол, перевернулся, сохну, умираю. Я отвечаю — у меня места больше нет, и вообще, как я тебя понесу, на улице мороз, а нам идти километр. А он тихонько так — мол, смотри, я пушистый. И в глаза смотрит. И идем мы, я пешком, а он под пальто, все подкладка теперь в дырках. В общем, страшное это дело.

В конце зимы улицы делаются очень серыми: снег испачкался и больше не блестит, низкая дымка, претворяющаяся небом, съела все облака, а дома чтоб не очень мерзнуть завернулись в серые тени. И оттого вдвойне ярким и разноцветным кажется все живое, например городские птицы.