22 июня
Помнить, чтобы жить...
Смех, юмор, позитивные эмоции – это всё необходимо человеку, даже когда жизненные обстоятельства не складываются так, как бы нам хотелось. Только на моей памяти и то, что смешно, и то, как это подать публике, менялось несколько раз. Сейчас в мире цифры и постмодерна мы всё дальше и дальше от простых форм смешного. С одной стороны - да, наверное, это развитие цивилизации, с другой - утрата простых и понятных радостей цирка и балагана обедняет культурный контекст.
Возможно, я нагнетаю про культуроцид и ужасы постмодерна, поскольку память о цирке и выдающихся клоунах жива, а базовые принципы юмора остаются с нами, как константы настройки человеческой личности. В подтверждении этого в славном городе Курске в 2011 году поставлен памятник замечательному клоунскому дуэту Юрия Никулина и Михаила Шуйдина. Скульптор Игорь Минин восстановил сцену из миниатюры «Лошадки».




После войны Никулин пытался поступить во ВГИК на театральный, но получил отказ с формулировкой «из-за недостатка таланта». Шуйдин после ранений в 1944 году не смог вернуться в акробаты. В итоге они оказались в цирковой студии при Московском цирке. Первоначально Никулин и Шуйдин работали вместе в группе Карандаша на правах помощников известного клоуна. А в 1950 году создали свой отдельный клоунский дуэт. Комедийные положения большинства сценок, исполнявшихся дуэтом, были основаны на противоречии характеров образов. Никулин — флегматичный неулыбающийся персонаж, не лишённый трогательности и наивности. Шуйдин — предприимчивый мастер на все руки, неунывающий «рубаха-парень», задира, который всё время стремится разыграть своего приятеля.
В тёмном-тёмном лесу самом центре Иерусалима, посреди огромного парка затерялось среди деревьев старинное еврейское кладбище Гиват Рам.

Собственно и ехали-то мы в парк наблюдать за птицами, а на кладбище забрели случайно.

Кладбище было создано как временное место захоронения во время арабской осады Иерусалима в 1948 году .

Большинство его военных и гражданских могил были перенесены на гору Герцля и в Хар Ха-Менухот соответственно в конце 1950 года. Кладбище продолжало принимать захоронения вплоть до официального открытия Хар Ха-Менухот в ноябре 1951 года.

.

Большинство могил забыты и заброшены.
По ночам мёртвые сдвигают крышки могил и бродят по улицам Вечного Города.

.

Живые и мёртвые.

А тут детские могилки. Как я понимаю, тут мальчик, погибший при родах в 1949 году вместе с матерью.

До 1948 года еврейские захоронения в Иерусалиме проводились на многовековом еврейском кладбище на Масличной горе . В январе 1948 года арабская осада Иерусалима сделала Масличную гору недоступной, поскольку дорога к кладбищу проходила через враждебные арабские деревни. Новое кладбище было открыто рядом с районом Санхедрия на северной границе 28 марта 1948 года. Однако с началом войны в мае 1948 года кладбище Санхедрия оказалось на линии фронта, и похороны были осложнены снайперским огнем. Затем были открыты два временных места захоронения в центре Иерусалима — кладбище Шейх Бадр (Гиват Рам) и кладбище Шаарей Цедек за первой больницей Шаарей Цедек .

Чем дольше я живу на свете, тем яснее для меня раскрывается мысль, что: «…воздасть каждому по делам его» может не только высшая сила, но иногда и история.
Пётр Георгиевич Ольденбургский был очень заметным персонажем Петербургской жизни позапрошлого века. Внук Павла I (сын Екатерины Павловны и Георга Ольденбургского, немецкого герцога на русской службе) был вызван дядей Николаем I в Россию в 1830 году из Вюртемберга, куда вторым браком уехала его матушка.

Пять лет службы в гвардейском Преображенском полку пролетели быстро, но мало ли у нас было родовитых генерал-летейнантов. Настоящее призвание принц нашёл, когда вышел в отставку и занялся общественной и благотворительной деятельностью. Перечисление всех обществ, которым он покровительствовал, не нужно и утомительно, но в 1861 году он ещё возглавил ведомство «учреждений императрицы Марии» (т.е. собственной бабушки – Марии Фёдоровны, жены Павла I), которое занималось в том числе и попечением о больнице «…для бедных, содержимых и лечимых безденежно». Сейчас эта больница снова носит имя основательницы – Мариинская.
В 1889 году перед ней был установлен памятник Петру Георгиевичу. Памятник простоял до 1930 года, после чего был снесён и с 1935 года до 2007 это место занимал символ медицины. Иронично, но уничтожение обоих памятников - императорского и советского - было проведено с одинаковой формулировкой: «не представляет исторической и художественной ценности». А история, совершив оборот, восстановила в 2023 году памятник принцу-благотворителю.



Петербург - это дворцы и парадная архитектура, музеи и театры, но, как пел Розенбаум: «…День гудком зовёт Кировский завод. Он дворцам своим корень». Поэтому есть в Петербурге памятники и промышленникам. В 2020 году, во вновь отстроенном сквере на проспекте Стачек, был открыт памятник Николаю Ивановичу Путилову, основателю двух крупнейших заводов Петербурга – Обуховского и Кировского (бывшего Путиловского).

Фигура Путилова поистине примечательна. Про него говорили, что он предприниматель не «из барыша», а «из патриотизма». И действительно, начало его предпринимательской карьеры было связано со сверхсрочным военным заказом, который позволил в 1854 году в кратчайшие сроки построить паровые канонерские лодки для защиты Петербурга.
В 1868 году Путилов из казны в долг получил заброшенный чугунолитейный завод, который дымил здесь со времён Александра I в окружении дач петербургской аристократии. Именно он и станет одним из корней рабочего Петербурга, а имя Путилова прочно войдет в пантеон славы русских промышленников.
Система водоподачи Петергофа вытянулась на 26 километров к югу. Вдоль неё можно
прогуляться и найти живописные и даже диковатые места.

Пика своего развития эта местность достигла в середине XIX века, при Николае I. Именно тогда было создано огромное количество павильонов и небольших садовых сооружений.
Однако война прокатилась здесь столь безжалостно, что даже спустя 80 лет не всё удалось восстановить. Например «Розовый павильон», который сейчас представляет собой руины. А ведь раньше это было чудесное произведение Андрея Ивановича Штакеншнейдера в стиле неогрек, которое было дополнено различными архитектурными деталями - садовой мебелью, скульптурой.


Что-то, кстати, сохранилось благодаря тому, что было перенесено в Нижний парк
Петрегофа, например «Амур на дельфине», а от чего-то остался только постамент,
как от скульптуры «Нил».




Во время наступления фашистов на Петергоф удалось снять и эвакуировать большую часть скульптурного убранства большого каскада. Но четыре крупные скульптуры снять не успели: Самсон, Нева, Волхов и Тритоны остались на месте и были немцами уничтожены.
После войны эти скульптуры пришлось восстанавливать по описаниям и довоенным фотографиям.

Работа была проделана колоссальная, но в ней присутствовали сложности, которые даже не предполагали в начале. Например, какой «фасон» хвостов полагалось иметь Тритонам в ХVIII веке? Хорошо, что к моменту восстановления скульптуры, уже был опыт розыска подобных деталей для барельефов большого каскада. В иллюстрированных французских и голландских изданиях «Метаморфоз» Овидия, были найдены «аргументировано» подтверждённые формы, по которым становилось ясно, что плавник должен заканчиваться формой трилистника.

Петербург полон сфинксов, грифонов и орлов. Экзотических животных тоже хватает. Одних скульптур львов в городе около 60, что нормально для имперской столицы. Однако удивительно, что монументов, связанных со слонами, в городе не было до 21 века, хотя в отличие от львов, слоны в городе жили постоянно с небольшими перерывами, начиная с 1714 года. В 2006 году это было исправлено, и гранитные слоны теперь украшают двор на Проспекте Ветеранов, хотя это место исторически с ними не связано.

В 1741 году город получил целых 14 слонов. Правда, вскоре случился конфуз. «Осердясь между собою о самках», слоны учинили беспорядки, и трое слонов со слоновьего двора удрали. Один из этих троих добрался от нынешнего цирка на Фонтанке, где тогда находился слоновий двор, до Васильевского острова, где, «изломав чухонскую деревню», был изловлен и возвращён на место.

В этом году в Петербурге хоть и снежно, но ситуация с уборкой снега значительно лучше, чем последние пару лет. А кто незаменим в процессе уборки? Правильно – дворник. Ему даже памятник на площади Островского поставили в 2007 году в образе дворника 19 века


В то время дворник не только следил за чистотой в доме и прилегающей территории. В их обязанности входили и поддержка правопорядка, для чего они носили свистки, и обязанности консьержа, поскольку на ночь ворота дома запирались. За службу могли наградить медалью из разряда "За усердие", "За отличие", "За полезное".
По этим мотивам эпизод в 12 стульях:
… «Медаль даже обещался мне представить. «Я, — говорит, — хочу, чтоб дворник у меня с медалью был». Так и говорил: «Ты, Тихон, считай себя уже с медалью»…
