Правая почка сильно болела. Второй день я лежал дома, мучался и надеялся на то, что пройдет само, надо только немножко потерпеть.
На “потерпеть” у меня имелось масса свободного времени, так как деятельность организации в которой я работал, приостановилась тремя днями ранее, из-за того, что пятерым моим коллегам, поставили диагноз - “Коронавирус”. Вот я и терпел, пока мог. Наверняка многие мужчины меня поймут, хотя рассчитывать на “само пройдет” - это конечно глупость редкостная.
Сказать по правде, я и сейчас не знаю, что со мной тогда произошло.
Случилось так, что за день до появления боли в области правой почки, я лежал в ванне со смартфоном и делал производственный отчет. Когда черновик был готов, я довольный собой отложил телефон и неожиданно понял, что нахожусь не в теплой ванне с капающей на пол пеной, а лежу в холодной, мыльной воде…
Скольколько времени провалялся сказать не могу, но боль в области почки, я тогда связывал именно с этой процедурой…
А боль к сожалению, с каждым часом, только усиливалась. Терпеть дальше, даже такому ослу как я, было бы совсем глупо, поэтому вернувшейся с 12-ти часовой смены жене, сразу прилетела четкая команда:”Звони в скорую. Больше не могу. Загибаюсь”.
Уточню, что за 40 лет скорую мне вызвали впервые, если не считать возможные случаи в младенчестве. Да я и врача на дом не приглашал ни разу, отчасти потому, что со здоровьем особых проблем не было, отчасти из-за моих фобий к больницам и всем, что с ними связано.
Скорая приехала минут через 40.
Вошедшие в комнату доктора осмотрели меня, вкололи какой-то раствор, очевидно обезболивающий и после отказа от госпитализации, ретировались.
Боль сразу прошла, я наконец перевернулся с живота на спину, потом смог встать на ноги и даже дойти до туалета.
Но через 40 минут боль вернулась, заставив меня выть в подушку, словно волка, попавшего в капкан при полной луне.
Жена порывалась снова вызвать скорую, но моя глупость категорически запретила ей делать умные вещи.
Через четыре часа, собравшийся в квартире женский консилиум, в составе матери, жены и дочки, проигнорировал мои ослиные запреты и вызвал платную скорую помощь.
Прибывшие “дорогие” врачи вкололи мне обезболивающий и очень убедительно рекомендовали ехать в больницу. Платная поездка обошлась бы в приличную сумму и добрая доктор подсказала вызвать обычную скорую, сэкономив на доставке.
Бесплатная приехала через час. Боль к тому времени начала возвращаться, но до машины медиков я смог дойти сам.
Повезли в больницу которая находилась недалеко от дома. Мест нет. Потом решили ехать в областную, через весь город. Вот тогда, я на себе и своей правой почке, испытал все прелести подвески старенькой “Газели”. Мы неспешно катились, словно на крестьянской телеге без рессор. Каждый камушек на дороге, становился событием для моей почки, что уж говорить о трамвайных переездах.
Через 40 минут прибыли в областную больницу. Врач провела меня к регистратуре и посадила на скамейку у лестницы, после чего ушла, со словами:”Ждите врач скоро спустится”.
Возможно я путаю или это уже было в полубреду, но регистратура показалась мне малоосвещенной и даже очень тёмной.
Волей обстоятельств я сидел изображая букву “Г” в каком-то мрачном помещении, наполненном людьми, плохо понимая, что происходит.
“Я не спал трое суток, загибаясь от боли. Теперь меня полуживого привезли через весь город в больницу, посадили в помещении с тремя десятками людей, смотрящими на меня, как на привидение и сказали ждать. Я до последнего не просил помощи, а теперь сижу на сквозняке и наверное сейчас загнусь от боли. Как…”
- Привет. Ха-ха. - услышал я слова спустившегося с лестницы доктора - Где болит? Ха-ха. На что жалуетесь? Ха-ха.
Не соображая, чему так радуется врач, я рассказал где, хо-хо и как ой-ой, болит.
- Дак у вас почка. Ха-ха. Это не ко мне, ха-ха.- Сказал веселый доктор и ушёл.
Пять минут я слушал, как люди обсуждают доктора, глядя на меня. Если до этого я плохо понимал происходящее, то после ухода весельчака "у", понимание исчезло совсем. В конце концов я психанул, как это со мной часто бывает, встал и ушел из больницы.
Вызвал такси, которое приехало через пять минут. Предупредив водителя о возможном коронавирусе внутри меня и услышав в ответ “Пелевать. Садис”, я поправил медицинскую маску и улегся на задних сиденьях автомобиля.
Всё вернулось на круги своя.Диван, полубредовое состояние и адская боль в области правой почки.
Целый день я валялся весь сырой от пота. Целый день испытывал жуткие боли. К 22.00 приехала очередная скорая. Врач осмотрев меня сразу сказал: Корона. Почка болит, так как коронавирус бьет по слабому месту.
Дальше помню, как в бреду. Ночь. Лежу в скорой. Куда-то едем. Остановились. Разговаривают врачи. Мест нет. Опять едем. Остановились. Ругаются. На каталке завозят в пустой больничный коридор. Потом что-то похожее на МРТ. Лифт…
Открываю глаза. Белый потолок. Лежу на кровати в больничной палате на 6 человек. Очень сильно хочу в туалет. Вынимаю катетер, один или два, не помню. Сажусь на кровати.
- О, оклемался! Ну ты даешь, мы уж думали тебе кирдык, двое суток без сознания. - говорит парень лежащий в кровати напротив.
- У тебя утка под кроватью, тебе нельзя вставать.
- Налево по коридору до конца. Давай помогу.
Встал. Ноги ватные, голова кружится, в глазах плывет. До туалета метров 30 не больше. Не помню как звали того парня. Без него не дошёл бы точно, но даже с его помощью пришлось два раза садиться отдыхать. Наконец вернулись к кровати. Лег и ушел в забытье еще на сутки.
Очнулся по той же причине. В палате все спали. Пошел сам. По дороге два раза садился отдыхать, в туалете чуть не упал. На обратном пути лег на скамейку. Отлежался и держась за стены добрался до кровати. Уснул.
Я не ручаюсь за то, что все мои воспоминания точны, поэтому прошу не осуждать меня за возможные нестыковки, главное ведь не это. Главное смогу ли я понятно описать, то что я чувствовал находясь в больнице, смогу ли передать свое физическое и психологическое состояние…
Ежедневный утренний обход, вернул меня в реальность. Ночной поход в туалет вымотал до того, что я с трудом смог перевернуться со спины на бок. Мне что-то кололи в ягодицу, в живот, в вены на руках, давали кучу таблеток, ставили капельницы и надевали кислородную маску.
Так я пролежал еще двое суток. Сон, бред, белый потолок, бред, сон, тень на полу от соседней кровати. Потом новый поход в туалет. Снова сон, уколы, таблетки, капельницы, кислород, боль…
Почка болела уже не так сильно, но взамен внутри меня появилась какая-то другая боль. Какая-то общая боль, боль всего меня, внутренняя, противная боль.
Потом я начал понимать, что умираю. Я чувствовал это по поведению организма, не знаю как, но чувствовал. Видел это и в улыбках медперсонала, в излишней заботе обо мне, в грустных взглядах медсестёр, в оптимистических фразах поварих привозивших еду и в шёпоте соседей по палате.
Таблеток мне давали в два раза больше, чем другим больным, уколов делали в три раза больше, но в отличии от остальных оживать я почему-то не собирался.
Не знаю, много это или нет, но у меня было поражено 75% легких. Такую информацию я узнал позже.
И все же я выкарабкался. Спасибо за это врачам. Боль сошла на нет, но оставалась не желающая уходить слабость. Не знаю как питался первые пять дней, но уверен, что из столовой в меня могли попасть только печенюшки. Дело в том, что я обычный человек, с необычными странностями. Я не ем майонез, кетчуп, приправы, борщ, рассольник, окрошку(квас пью, а окрошку не ем), щи, соленые помидоры и огурцы, селедку, винегрет и много чего еще. Но главное, я не ем в столовых, не знаю почему.
Смешно, но в молодости родители друзей, на их дни рождения, готовили для меня отдельные блюда, а в учебке я ел только хлеб и картошку, невыгодно обмениваясь на них с сослуживцами. Представляете, как тяжело моей жене? А какого ей приходилось тогда? Она каждый день вставала и готовила мне завтрак, обед и ужин, потом везла в больницу и отправлялась на работу. Я безмерно благодарен ей и сильно ее люблю.
Но довольно нежностей, рассказ еще не окончен.
Помню, как впервые в больнице увидел свой живот...Сначала не понял, что это. Потом потер рукой, понял но не поверил. Снял смартфоном пару фото, рассмотрел и ужаснулся. Я был просто в шоке. Мое заметное под майкой пузо стало черным.
Огромное черное пятно овальной формы с пупком в середине и редкими темно бордовымих пятнышками по краям. Те фотки к сожалению были утеряны вместе с телефоном, но трижды за эти годы я пытался найти похожие снимки в интернете. Искал довольно упорно и не нашел. То размер синяка на животе был слишком мал, то цвет был синий, то это была чья-то задница.
Пошла вторая неделя моей жизни в больнице. Слабость наконец отступила, но давно появившееся тревожное ощущение, стало увеличиваться в геометрической прогрессии. Утром тревожность ненадолго спадала, днем усиливалась и я как мог скрывал ее, а к ночи становилось просто страшно. Не понятно чего, но сильно страшно и всё тут.
Рассказы о деде, за неделю до моего прибытия начавшего ходить в туалет голышом и на третий день похождений ушедшего в мир иной, смелости не прибавляли, а моя любопытность заставившая найти в интернете, информацию о побочных эффектах некоторых уколов от коронавируса, нагнала жуть.
А меня по-прежнему продолжали пичкать двойными порциями уколов и постоянно ругали за надетую кислородную маску.
В один прекрасный момент мне начало казаться, что я потихоньку схожу с ума. И ощущение это не было временным, оно было еще слабым, но постоянным.
Метания в клетке.
Сразу после отбоя пришло сообщение от жены: "Мать с диагнозом коронавирус, в тяжелом состоянии положили в больницу этажом ниже тебя".
Как только я дочитал смс, явилась она - Паника.
"Это же я заразил мать! Осел! В тяжелом состоянии, пенсионерка. Черт. Что делать? Надо что-то делать!"
Я вскочил с кровати и выбежал в темный коридор. Добежал до лестницы, спустился на этаж ниже. Двери закрыты. Побежал к посту дежурной медсестры. Никого нет. Немного подождал и начал чем то стучать по столу. Из подсобки вышла женщина и села на место дежурной.
- У меня мать в тяжелом состоянии положили этажом ниже.
- И что вы хотите, разбудить ее?
- Ложитесь отдыхайте, у вас побочные эффекты от препаратов, вам надо выспаться, все будет хорошо.
Я как маленький мальчик кивнул головой и поплелся в палату, не понимая, что сейчас со мной было. Дойдя до постели лег, не снимая тапки и сразу уснул. Но через час Паника снова разбудила меня. Снова стало жутко снова надо было что-то делать, снова охватившая меня тревога дурманила сознание. Недавний опыт помог остаться в кровати. Я с головой залез под одеяло и начал ждать утро. Жуткие мысли, растягиваясь в бесконечность, сползлись ко мне со всей вселенной, я был ненужной песчинкой в океане страха и ужаса, я ждал рассвета, ждал немыслимо долго...
Наконец время пришло, и я отправил жене сообщение о том, что мне срочно нужна чекушка коньяка...
Очень хочется не хотеть в светлой темноте, доделать неделанное.
На утреннем обходе спросил когда домой отпустят. Сказали что пока кислород не покажет больше 90, точно не отпустят. Тут мне пока ничего не светило.
Тем временем, мое состояние улучшаясь ухудшалось. Это конечно кажется шуткой, но так оно и было. Я преспокойненько шлялся по этажу и нигде не мог найти себе места. Такое состояние само по себе неприятное, а когда вместе с ним по тебе бьет постоянная тревога, неизвестная тревога, словно вот-вот может произойти что-то в глобальном смысле ужасное, немыслимое. Может произойти, но быстрее всего не произойдет, хотя внутри ты предчувствуешь, что как раз в этот то период и произойдет... Что? А черт его знает что. Может вселенная соберется назад в точку или пропадет воздух или непроглядная, вечная тьма... И главный ужас в том, что не сгинешь мгновенно, а будешь метаться перед этим в долгих поисках выхода.
Приблизительно так, а по факту еще непонятнее работало мое сознание, когда я, открыв пакет с передачкой, увидел маленькую бутылочку коньяка.
Огляделся, вдвоем в палате с тем парнем имя которого забыл.
- Будешь? - спросил осторожно показывая бутылку.
- По 50 чтоб не свихнуться.
- Да мне уж не делают уколы, я через дня три дембель. Не буду, спасибо.
"Да я за 2 дня здесь с ума сойду. Ха, если его, совершенно здорового, попавшего сюда много раньше меня, выписывают только через 3 дня, то когда же выпишут меня?"
От этой мысли я испытал ужас и волосы на голове зашевелились самым настоящим образом. Помощь была рядом, прямо в моей правой руке. Я снял с нее шапку вылил половину в кружку, выдохнул и выпил. Горло продрало знатно. Посмотрел на на бутылочку. Пять звезд, 250 грамм. Значит во мне чуть больше сотни.
Спрятал коньяк под матрас и глотнул чаю. В голове легонько зашумело, тело расслабилось, тревога отошла на безопасное расстояние. Я взял смартфон, вышел в коридор и устроился в кресле у большого окна. Интернет, все эти дни, наверняка находившийся в трагически скучающем состоянии без моего присутствия, радостно засверкал мне экраном смартфона. Глаза и руки сразу консолидировались и передо мной полетели сайты с новостями посты и прочая информация толкающая в сторону развития, а не деградации. На 15 минут я забылся, на 15 счастливых минут...
Потом мне очень захотел есть и я отправившись в палату, первый раз в больнице хорошо покушал.
Тревога медленно поползла в мою сторону, но будучи бойцом опытным, я заметил ее издалека и собрав экстренное совещание дурных мыслей, решил с ногами затаиться в крепком сне.
Проснулся перед вечерним обходом. Сонное укрытие враг к сожалению обнаружил и разбухшая от гордости тревога залезла на меня с ногами. Тяжелая зараза, еле держал ее, пока вошедшие медики готовили свое оружие.
После второго укола я не сдержался.
- Может хватит уже проводить соревнования "Кто больше раз уколет", на моем измученном теле? Вы посмотрите на живот, да черт с ним с животом, вы мне в мозг загляните. Он же скоро пересечет точку невозврата и я дурачком останусь. Крыша едет от ваших уколов.
- Лечащий врач отменила уколы с понедельника, но раз сильная побочка, то завтра уже только таблетки.
Я с недовольным лицом откинулся на подушку. Странно. Все мои требования были сразу удовлетворены, а недовольство только усилилось. Я с головой залез под одеяло.
"Мда, с мозгом определенные проблемы, надо что-то делать".
" Конечно надо, причем прямо сейчас, незамедлительно. Устроить скандал или похлопать дверьми после отбоя, а то и вообще сбежать". - наперебой затараторили в моей голове паника с тревогой.
Я выглянул из под одеяла.
"Свет погасили, значит был отбой. А мне главное хоть бы кто сказал, что отбой. Вот ведь. Мда. Надо идти. Ну точно, прямо сейчас"
Я резко встряхнул голову.
"Что происходит? Куда идти? Что за бред? А ведь так и на самом деле недолго свихнуться, я хочу домой"
Тревога нависла надо мной большой черной тучей. Было не до шуток. Похоже началась ожесточенная война за мой разум. Я вспомнил про коньяк. Но решил терпеть как можно дольше. Через два часа стало очень страшно и я решил, что время настало. Спасительный эликсир был выпит под одеялом, прямо из бутылки. Помогло, но в этот раз слабая тревога, осталась занозой торчать во мне. Хотел дождаться утра со смартфоном, но не захотел, хотя хотел.
Побег
Утро погрязло в бесконечных перестрелках двух воюющих за Разум сторон. К войску Безумства присоединились такие группировки как Опасность, Напряжение, части Параноидальной армии и эшелоны Психологической усталости.
Во второй коалиции был сам я, иными словами объект конфликта - Разум, более преданные ему отряды Усталости под командованием Ответственности и батальон Семейный очаг.
Напомню что крушащая все на своем пути армия Безумства, не так давно понесла катастрофические потери. Спецподразделение Разума, маскируясь под психоз, уничтожило главные силы Безумства - Инъекции.
Ответным ударом враг вывел из строя лучший оборонительный легион Разума из Армении. Война продолжалась.
В небольшом ознобе я ходил по коридору уткнувшись в смартфон. Психологическое состояние мое ухудшалось и я держался с трудом. Мне то хотелось плакать от отчаяния, то послать всё к чертям и лечь спать на неделю, то я еле сдерживался из-за какого-нибудь пустяка происходящего рядом со мной. Это могли быть, как чьи-то слова, так и перевернутая на полу тапка. Я периодически рисковал вспыхнуть без огня или утонуть в море внутренних слез. И все это было пропитано зудом беспокойства, полной уверенностью, что надо что-то предпринимать. Вот я и начал собирать информацию чаще связанную с возвращением домой обманывая себя тем, что она возможно пригодится не скоро, на следующей неделе. А сейчас же я не буду пороть горячку, что я дурной?
Правда все это происходило в субботу после обеда, но я не смущался, предпочитая делать вид, что забыл какой сегодня день недели.
Пришла смс от жены. Матери лучше, состояние у нее хорошее, не угрожающее здоровью в будущем и она привозила ей еду сегодня.
Я начал праздновать победу Разума, напряжение спало и я оказался прав, считая что все мое состояние вызвано переживаниями.
Довольный победитель вернулся в палату и завалился на кровать. Майка задралась, живот оголился.
"Черныш" - подумал я улыбаясь и уснул.
Проснулся перед ужином абсолютно разбитый, снова озноб, снова раздражало всё, а по щекам по очереди лупили Страх и Тревога.
Попробовал вспомнить о том, что мать выздоравливает, но мое состояние не изменилось. Чтобы не наорать на однопалатчан, которые взбесили меня политической болтовней, решил уйти в коридор, но на пороге встал обернулся и как из пулемета расстреливал их словами,по очереди отвечая на разговоры, объясняя им положение дел в геополитике и основы мирового права. Стоял я на пороге минут пять, слова летели со скоростью 150 букв в минуту. Когда челюсти их коснулись груди я хлопнув дверью вышел.
Как заведенный ходил по коридору, пересидев на всех его лавочках и креслах. Идти в палату сразу после отбоя было стыдно. Стыдно не потому, что расстрелял, а потому, что до этого лежал и слушал важный треп великих специалистов, выпендривающихся друг перед другом, и в целом признавших самих себя гуру геополитики, а я потом просто взял и показал им их уровень, жестко хлестко, без запинки сыпались мои слова... И мне было неудобно что я причина того, что они ошибались, как в правильности выводов обсуждаемого объекта, так и в оценке своих знаний.
Я неожиданно обессилел и поплелся в палату.
Последние пять метров шел опираясь рукой о стенку, мне было очень плохо, я устал я больше не мог здесь находиться.
Улегся. Надеялся, что усну, но произошедшее на пороге гнобило меня, мне было жутко неудобно, я наверняка краснел лежа в темноте. Тревога не покидала и в стыде. Дед слева, хороший дед, добрый, неожиданно прошептал из темноты: "А ты молодец, разбираешься в этом деле, здорово ты нас и главно так четко и по делу..."
- Да ну вас нахрен, как бабы базарные - сказал я и повернулся на бок, чувствуя как щеки мои горят.
- Это , да, но поумничать-то тоже хочется.
Я молчал, я знал теперь на сто тысяч процентов, что мне ни на минуту не уснуть, до следующего вечера. Мысли ели меня, то от имени одного из расстрелянных то от лица другого. Я задумал себя едкими образами до того, что от стыда начал выдыхать со звенящим звуком, в голос.
Вышел в коридор ноги дрожали, начал тереть руками лицо. Успокоился, сел в кресло и долго смотрел на темный двор больницы. Он нагнетал зло своим видом, порождал что-то жуткое в темноте, я просто не видел этого, но чувствовал, он созидал безысходность для человечества, великую безысходность. Мне стало страшно и я отошел от окна. Огляделся и подойдя к стене оперся на нее спиной. Через минуту ноги задрожали, стоять не было сил.
"И что мне теперь делать? Я не вынесу этого... Чего этого? Да плевать мне чего, я больше не могу, не могу.
Неожиданно все тело мое напряглось, я хлестко влепил атакующей панике леща и взял себя в руки.
Потом решив, что всё, хватит надо уходить я пошел к дежурному посту.
- Мне нужен старший по больнице. - сказал я медсестре.
- Сташий врач мне нужен, мне что следующий раз заорать?
Медсестра испуганно ушла в сторону лестницы между этажами. Через пять минут она вернулась с доктором.
- Вот он. - Сказала женщина садясь на стул и показывая на меня.
- Что у вас случилось в такую рань? Вам надо полежать, набраться сил. - сказал доктор лет 35-ти на вид.
"Э нет ребятки, больше вы меня так не проведете".
- Вы принимаете решения по больнице?
- Ну предположим. Что случилось то скажите.
- Доктор, мне срочно нужно домой...
- Дослушайте! Мне надо домой, я больше не могу здесь находится, я схожу с ума. Я участник боевых действий, я контуженный - громко говорил я переплетая правду с ложью.
- У меня крыша едет. Отпустите меня домой. Иначе я свихнусь здесь прямо сегодня. И что-нибудь натворю? Дома жена знает, как совладать со мной. Отпустите, я сейчас рехнусь. Я не могу больше.
- Хорошо. Идите собирайте вещи и приходите сюда, мы подготовим документы об отказе от госпитализации и ответственности.
Я вышел из больницы рано утром. Рассвело, но солнце еще не показалось из-за горизонта.
Прошел несколько метров и остановился у лесенки перед входом в больницу. В одной руке пакет с пожитками, на плече ветровка, в другой руке спортивная сумка тоже с пожитками, но казавшаяся ужасно тяжелой. Утренняя прохлада заставила мои руки покрыться мурашками. Я все ждал когда хлопнет дверь за моей спиной, но она не хлопала. Стоять дальше было глупо, я спустился, и тяжело плюхнулся на лавочку. Пока надевал ветровку, боковым зрением видел, что врач не уходит, курит или делает вид, что курит.
"Да, я его понимаю, мало ли, что со мной... Но я не хочу чтоб на меня смотрели как на психа. Что-то сумка тяжелая, вроде не все забрал, оставил чем можно пользоваться всей палатой, а один черт всякой хрени, набилось... Может выкинуть ее, на кой она мне черт нужна? Нет. Мася расстроится, а я ей сюрприз сделать решил. Навру скажу выписали, сказали красавчик так быстро выздоровел... А потом скажу сумку выкинул и все на смарку".
Я встал и сделав вид что вызываю такси поплелся по больничной аллее. Лавочки ждали меня через каждые 10 метров, но надо было свернуть за угол, чтобы доктор не переживал. Хороший парень. По щеке почему-то покатилась слеза, потом еще одна. Я с огромным трудом завернул за угол больницы и измученный сел на лавочку.
Отдышавшись, начал вспоминать, номера такси и кроме пятерок да шестерок ни чего не лезло в голову. Дело в том, что я ни на такси ни на общественном транспорте давно не ездил и вызов такси в таком состоянии неожиданно оказался для меня испытанием. Я не помню, может приложение на телефоне установлено было, может как-то по другому, но меня информировали, что машина приедет через 20 минут. Потом 20 минут превратились в 30, а потом и вовсе в "нет машин".
Я уже изрядно замерз, пришлось застегнуться, попробовал другое такси, там сразу послали к черту. И тогда я решился на марш бросок до троллейбусной остановки.
"Пока иду, там наверное и первый троллейбус пойдет. А ведь мне нужен автобус, с троллейбуса придется километра полтора пешком идти. Не дойду точно, до остановки бы дойти. Черт с ним не пропаду же я в городе, хоть и рань воскресная. Сейчас на остановке отдохну, че приедет в то и сяду, а там пока еду решу, что дальше".
На остановке сел в угол чтобы упереться плечом и головой в стенку. Ноги дрожали, как после приседаний со штангой. Зрение плохо фокусировалось на объектах
Вдали что-то ехало, встал, подошел ближе к дороге и поднял руку. Троллейбус. Пошатываясь залез и сел на седушку у средней двери. Ехать 5 остановок, а там или выходить или еще три до конечной.
"В троллейбусе я один, не уснуть бы, едем без остановок..."
- Оплачиваем проезд! - раздался женский голос из громкоговорителя.
Я был просто в шоке. Последний раз я платил в транспорте еще до армии, а после армии ездил по льготе, показывая удостоверение участника боевых действий. Но его у меня с собой не было, ровно как и денег.
Я попытался крикнуть что-то но меня явно не слышали.
Сил нервничать не оставалось, я достал документы, и не мог сообразить где паспорт, а где военник. Наконец вычитал и раскрыв военный билет вытянул руку вперед показывая его.
- Я льготник. - попытался крикнуть я, но вряд ли меня услышали.
Троллейбус остановился и в среднюю дверь зашел пьяненький парень лет тридцати. Улыбка похоже давно не сползала с его хитрого лица. Он сразу прошел к кабине водителя и начал что-то рассказывать. Троллейбус остановился. Передняя дверь открылась. Потом открылись и средние двери.
Меня пошатывало от усталости даже сидя. Я понимал, что выгляжу, как пьяный.
- Че сидим? Оплачиваем проезд! - крикнул парень глядя на меня.
"Б..дь вот попадалово. Ты черт поганый куда лезешь? Решил на мне выехать и проехать бесплатно. Сученыш. Придется вставать и идти объяснять водителю ситуацию. А потом еще с этим разговаривать, за его ублюдство. А если он грубить начнет? Пипец мне же даже не ударить его. Потом найду тогда. Надо вставать и дойти до кабины, а там само все произойдет. Надо же какая нелепость, да если я был в здоровом состоянии я бы сгорел со стыда, а этот хрен уже бы в отключке валялся. Но у меня нет сил даже на стыд".
Я встал, взял сумку и шатаясь дошел до кабины. Дверь в нее была открыта, парень стоял на ступеньке спиной к двери.
- Девушка, я не пьяный, я из больницы. У меня нет с собой денег. Но я льготник, а удостоверение дома.
- Какой ты льготник такой молодой - нагловато усмехаясь заявил парень.
Двери закрылись и мы поехали. Я автоматически плюхнулся на первое сиденье.
- А что вы там показывали тогда мне. На следующей все выходят.
- Я военник вам показывал, там запись, что я участник боевых действий.
- Где хоть епта?! - не унимался пьяный коллега по бесплатному проезду.
- В Чечне. А ты че такой любопытный, а? - выдавил я из себя.
- Да какой ты на..й участник, такой молодой. Пи..ол ты, не участник.
Адреналин привел меня в себя, на сколько это было возможно.
Троллейбус подъехал к остановке и открыл двери. Парень выпрыгнул на улицу и испуганное лицо его снова заулыбалось.
- Еще совести хватает так пи..ть му..к.
- Ах ты га..он! - заорал я и встал с седушки.
И хоть быстро вскочить не получилось, весельчак на улице все равно отскочил в сторону от двери метра на два, а когда я взял сумку и шагнул на первую ступеньку, отбежал еще дальше.
Дверь закрылась перед моим лицом и троллейбус поехал.
- На следующей или оплачивайте или выходите.
Я посмотрел на нее и молча пошел к своему месту у средней двери. Она не поверила мне, она не смогла отличить больного от пьяного или не захотела отличать.
Следующая остановка оказалась как раз той точкой где надо было принять решение. Получается решение за меня приняли обстоятельства и я вышел из троллейбуса.
Дорога оживилась, машины ехали одна за одной, но все в город, а мне надо в последний дом в этом городе, против движения машин, в другую сторону.
Такси не вызывалось, я очень хотел спать, у меня не было сил. Увидев вдалеке машину приходилось вставать и поднимать руку. За 15 минут проехало всего три машины в моем направлении все три не остановились. Я замерз сел на лавочку, сжался от холода и не знал, как быть. Я не мог решить элементарную задачу, но самое противное, что я понимал это.
Делать было нечего. Оставалось только будить Масю. Масю которая итак не высыпалась из-за меня, Масю которой я хотел сделать сюрприз... А выходило что вместо сюрприза я своим звонком заставлю ее переживать. Мне хотелось просто расплакаться на этой остановке. Я был одинок несмотря на проезжающие машины и прохожих через дорогу. Я хотел чтобы мне кто-нибудь помог, но я не умел просить помощи.
Неожиданно напротив меня остановилась машина и нагнувшийся к опущенному стеклу мужчина крикнул: "Тебе куда? Садись довезу!"
- Мне в 15 микрорайон - удивленно ответил я и пошел к машине.
- Сумку забыл. А я проехал с перекрестка видел сидишь. Потом с пассажиром проехал смотрю тачку ловишь. А сейчас назад еду смотрю все сидишь, замерз наверное, думаю надо развернуться подвезти.
Я сел назад сказал адрес и мы поехали.
Из моих глаз скатились две слезы. Мне было приятно, что человек решил помочь, приятно что люди в большинстве своем люди хорошие, просто иногда не видят проблем у других, занятые своими заботами... В то же время мне очень плохо, тогда еще я не знал, что депрессия аккуратно проскользнула в мою душу...
Последствия
Я вышел из машины и не смог найти ключей от квартиры, поэтому пришлось звонком будить Масю. Сюрприза не получилось, наврать что меня выписали я не смог, да и кто бы мне поверил. Мир оказался совсем не таким, каким рисовало его мое сознание, он просто не изменился, бурлил своей мирОвой жизнью. Плевать ему было на мои беды, боли и сумасшествия.
Обессиленный я упал на диван и чувствуя как Мася накрывает меня одеялом, уснул.
А потом до одного осла дошло, что возможно он может заразить жену и дочку. Раньше почему-то об этом не думалось.
В общем получилось так, что жену я пускал к себе в комнату только в маске и только чтобы принести еду. А остальное время лежал в одиночестве.
Оглядываясь назад, и сравнивая написанное и происходящее, я прихожу к выводу, что мне не удалось передать всю гамму своих чувств, эмоций. Я не смог достоверно описать весь ужас происходящего в больнице, сваливаясь то на метафоры, то на черный юмор. Не смог наверное потому, что страхи были размыты и непонятны мне самому. И именно из-за неведения чего именно ты боишься, становится жутко. Согласитесь бояться Фредди Крюгера или восставшего из ада гораздо проще и понятнее. Страх становится твоим врагом, конкретным врагом и ты пытаешься противодействовать ему, хотя бы прячешься от него там, где порождающий страх объект не найдет тебя. Хоть что-то.
Но когда страх размыт и всеобъемлющ, то от него негде прятаться, негде укрыться. Ты сам не знаешь где он убьет тебя и как. Ты чувствуешь его в каждой калитке, в каждом камушке, в двери, в воздухе, повсюду. Но ты не видишь его, он не говорит с тобой, не угрожает и от этого непонимания ты сходишь с ума. И даже присутствие людей рядом практически не помогает побороть страх, тревогу, ощущение безвыходности, безысходности, бесполезности жизни.
Представление себя песчинкой на дне океана, но песчинкой одинокой, вырванной из триллионной компании сородичей и медленно падающей из одной бездны в другую, еще более темную и глубокую, в бездну где нет уже и островка с песчинками, в бездну которая имеет только вход, представление это захватывает твой разум и начинает сводить с ума. Падая ты видишь словно яркое пятно из темноты, островок со своими сородичами песчинками, но он отдаляется, свет от него тускнеет, временами он исчезает и ты погружаешься в полнейшую, абсолютную темноту, темноту которая сама по себе и есть зло. Сердце твоё останавливается, ты объят ужасом, но вот свет вдали снова появился и сердце застучало в бешеном ритме. А на тебя тем временем нападает новый ужас. Минуту назад тебе казалось, что страшнее ничего нет, но этот ужас заставляет тебя понять, что возможно в следующий раз островок с песчинками пропадет навсегда и ты погрузишься в вечную темноту, в вечное падение в бездну, пропитанный этой темнотой, этой злобой.
Это был перелом в моей жизни, я бы сказал открытый перелом.
Я долечился дома, меня выписали, но депрессивное состояние не покидало меня. Отработав неделю, у меня прихватило позвоночник, я едва ходил, через жуткую боль. Больничный. Работа. Сильное падение с лестницы на работе. Жуткая боль в ноге. Больничный. Просьба выписать, как смог ходить.
И вот я пришел на работу и узнал что меня будут “убирать”. Пошел к генеральному договорился, что работаю у него пока не найду себе нормальное место. Но перед обедом, адская боль в ноге. Две швабры вместо костылей. Сел в тачку и уехал домой. Больничный. Таблетки не помогают, лучше не становится. Обезболивающее колет жена, в среднем по 3 раза в неделю, чаще по ночам. Пишу по собственному желанию. Получаю инвалидность на год. Жуткая депрессия, просто жесточайшая.
При том что пытаюсь максимально ее скрыть, мое поведение, выдает меня с головой. Все что нажито за время работы на руководящей должности, протрачено. В ломбард идёт, цепочка, часы...
Депрессия бьет что есть силы. Работать сторожем не дает самолюбие, работать в такси не дает принцип, ты мне щелбан я тебе два и сложность общения с незнакомыми людьми. Депрессия набирает обороты. Семья явно бедствует по моей вине. Дочка растет, жена пашет, я разваливаюсь на кусочки. Болит второе бедро, болят органы, заметны визуальные изменения тела. Схожу с ума. Начинаю есть пустой хлеб, так как не могу заработать деньги, отказываюсь от всего, что может увеличить расходы. По ночам часто слезятся глаза. Жалею семью, жалею себя. Черная полоса не желает кончаться, попытки что то изменить становятся вялыми, мной овладевает безразличие я обретаю зависимость от обезболивающих, начинаю нарушать закон и в конце концов хочу умереть. Просто умереть и все.
Наверно на этом закончу. Скажу только напоследок, что сейчас я хочу написать, что то стоящее, книгу, поэтому умереть не хочу. Но депрессия цепко держит меня немного ослабевшей хваткой.
Не сбежать, не скрыться, не спастись.
В сердце впилась когтями острыми.
Разум ей пленён, просит отступись,
Всё внутри уж покрыто коростами.
Злой окутал мрак, не кричит душа,
В муках позабыв чувство радости.
А она сильней, давит не спеша,
И задушит жестоко, без жалости.
