Я долго думал на ночь глядя,
О чем же будет новый стих.
Картина маслом: я. Мой дядя.
С собой еду взяв и бухло.
Теперь жалею, чуть не плача,
Мой дядя вел себя радушно.
Он предлагал всем простодушно
Он все пьянел. И мы пьянели.
И вот настал момент, когда
Он с криком: "Да вы охренели"
Он долго обнимал наш глобус,
Набравши в рот сырой земли.
Проспался дядя, и автобус
Мы дачный поджидать пошли.
И все б закончилось прилично,
Но, вновь в неистовство впадя,
Мой дядя взял пузырь "Столичной"
Под козырьком у чебуречной,
Напились снова мы, конечно,
Он весит ровно центнер с гаком,
Его поднимешь лишь вдвоем.
Решила дрыхнуть под дождем.
На счастье, добрые ребята
Всех нас засунули в такси.
Таксисту я сказал: "Вези!
Не растряси лишь на ухабах
Ту падлу, чья несвязна речь,
Мне из авто потом извлечь"
Он нас довез. Помог. Уехал,
Умчавшись по своим делам,
И тут мне стало не до смеха:
Все трое, с кем я ехал - в хлам!
С одним вопрос решился кстати -
Он тут же учесал во тьму.
Второй очухался, но с дядей
Что делать мне - я не пойму.
В итоге, мне второй приятель
Стал дядю помогать спасти,
А этот старый сраный дятел
В говнище. Господи прости.
А полночь! Сверху ржут соседи,
Как двое третьего, что бредит,
Пытаются поднять, но зря.
В квартиру, бросив как мешок.
Приятель тут же сделал ноги,
Я пьян, в грязи, помят, расхристан,
И дядя тут лежит. Обдристан.
Не может в койку заползти.
На тело родственное глядя,
"ХУЙ Я ЕЩЕ ПОЕДУ С ДЯДЕЙ!
ПИТЬ НЕ УМЕЕТ - ПУСТЬ НЕ ПЬЕТ!"