4,500-летнее египетское платье.
В связи с тестированием сетевых блокировок в РФ на стороне нашего хостинг-провайдера наблюдаются проблемы с сетью. Сайт может работать нестабильно. Проблема известна, ожидаем восстановления маршрутов.
Иногда жизнь рушится не от громкого скандала. Не от битья посуды. Она ломается в тишине. С простой просьбы купить пачку соли.
Я помню тот вечер в мельчайших подробностях. Среда. Обычная усталая среда. Я резал хлеб тупым ножом, крошки летели на стол. Настя стояла у плиты, помешивая суп. В зале гудел телевизор, шестилетний Витька катал машинку по ковру. Идиллия. Именно такие моменты я считал настоящим счастьем — когда ничего не надо решать и никому ничего доказывать.
— Соль кончилась, купишь завтра? — бросила Настя через плечо.
— Ага, — машинально ответил я, стряхивая крошки в раковину.
А потом случилось то, на что я поначалу не обратил внимания. А зря. Это был первый звоночек, который я списал на усталость. Она замерла с ложкой в воздухе. Просто застыла статуей. Я окликнул её, хотел обнять, а она дернулась в сторону. Резко. Как от прокаженного. А потом нацепила на лицо дежурную улыбку и ушла в комнату, сославшись на головную боль.
Знаете это чувство, когда внутри что-то щелкает? Не громко, а едва слышно. Как будто сквозняк захлопнул дверь в другую комнату. Вроде бы ничего не изменилось, но воздух стал другим. Холодным.
Первые признаки беды: на что я не хотел обращать внимание
Она стала другой. Я уговаривал себя, что это кризис среднего возраста или проблемы в её бухгалтерии. Мужчины вообще мастера придумывать логичные оправдания тому, чему оправданий нет. Я — слесарь на шиномонтаже. Моя работа — видеть, когда резина лопнула, а не когда любовь дала трещину. Но факты — упрямая вещь.
Вот список того, что изменилось за месяц. Может, кому-то пригодится как чек-лист. Обратите внимание на эти нюансы:
· Телефон. Раньше он валялся где попало. Теперь она клала его экраном вниз, а на ночь убирала под подушку. На балкон выходила говорить шепотом. «С Маринкой болтаю», — говорила она.
· Внешность. Настя вдруг вспомнила, что она красивая женщина. Тушь и помада стали ежедневным ритуалом, а не праздничным исключением. Новые обтягивающие джинсы. Я сделал комплимент, а она ответила «спасибо» тоном, каким благодарят таксиста за сдачу.
· Прикосновения. В постели она лежала на самом краю, сжавшись в комок. Стоило мне случайно коснуться её ноги под одеялом, как она тут же отодвигалась. Мол, жарко.
И вот тут начинается самое интересное. Я всё это видел, но боялся озвучить. Потому что пока ты молчишь — беды нет. Это как в том анекдоте про суслика: «Видишь суслика? — Нет. — И я не вижу. А он есть».
«Красный Фольксваген» и гостиница на выезде
Помню, как спросил её в лоб: «Ты мне врёшь?». У неё в руках дрожала чашка. Знаете этот противный звук, когда ложка бьется о фарфор, потому что руки не слушаются? «С чего ты взял?» — спросила она голосом, который стал чужим и тонким. Я чувствовал: соперник есть. Сердцем чувствовал. И решил проверить.
В ту субботу она собиралась на «корпоратив по случаю юбилея автосалона». Врать близким, оказывается, очень легко. Я сказал маме, что мы идем с Настей в кино, оставил Витьку у бабушки, а сам припарковал свою старую «Гранту» за углом нашего дома. Ждал.
Она вышла красивая. В том самом синем платье, что я дарил на годовщину. Волосы распущены. Она села не в свою машину, а в красный «Фольксваген», за рулем которого сидел мужчина в дорогом черном пальто.
Я ехал за ними на расстоянии, сердце колотилось где-то в горле. В голове крутилась только одна мысль: «Может, в ресторан? Может, и правда коллеги?». А потом я увидел вывеску. «Лесная сказка». Гостиница на выезде из города. Дешевые зеленые буквы.
Я видел, как он галантно открыл ей дверь. Как она взяла его под руку. Как они скрылись за стеклянной дверью. А я сидел в машине и курил одну за одной, глядя на освещенные окна второго этажа. И знаете, что самое страшное? Я не чувствовал ярости. Я не хотел бежать туда с монтировкой. Внутри всё просто омертвело. Как мясо в морозилке. Только холод.
Разговор, после которого ничего не будет как прежде
Я не закатил скандал в ту же ночь. Я забрал сына от мамы и ждал. Она вернулась на следующий день к обеду. В мятом платье, с размазанной тушью.
— Как корпоратив? — спросил я, попивая кофе на кухне.
— Отлично, — буркнула она, не глядя в глаза.
А потом я задал вопрос, который разбил нашу десятилетнюю жизнь вдребезги:
— Настя, ты в «Лесной сказке» была? Красный «Фольксваген» — это кто?
Она не кричала. Она села на стул так, будто у нее вынули позвоночник. «Его зовут Денис. Он мой начальник. Это началось три месяца назад», — прошептала она. Я спросил, любит ли она его. И знаете, что она ответила? «Не знаю». Это «не знаю» было страшнее любого признания. Потому что «да» — это определенность, выбор. А «не знаю» — это признание того, что меня в её системе координат уже просто не существует. Я — пустое место, которое жалко бросать.
Я начал собирать вещи. Молча. Складывал носки и футболки в старую спортивную сумку. Настя вцепилась в мою руку с неженской силой: «Я исправлюсь! Я порву с ним!».
Я остановился, посмотрел ей в глаза и сказал то, что она, наверное, запомнит на всю жизнь:
— Ты отодвигалась от меня в постели. Ты врала мне каждую минуту последние три месяца. Ты сама в это веришь?
Она отпустила руку. Я закрыл дверь тихо. Хлопать дверью — удел слабых. Сильные уходят молча.
А правда оказалась еще страшнее
Я снял комнату в общаге за три тысячи рублей. Туалет на улице, душ с ржавой водой. Стыдно признаваться мужикам на шиномонтажке, что жена выгнала, точнее, сам ушел. Поэтому я шутил про командировки, а по субботам забирал Витьку есть мороженое.
А спустя месяц Настя позвала меня «поговорить честно». Витька нарисовал ракету и очень просил прийти. Я пришел. В прихожей висела чужая кожаная куртка.
— Это Сергей, коллега. Заходил за документами, — соврала она в сотый раз.
И вот тут началось самое главное. Я сел на свой старый стул, и она, наконец, выложила правду. Без вранья. Держитесь, сейчас будет то, от чего у меня внутри всё сжалось.
Денис не был первым. Это началось два года назад.
1. Сначала был коллега Сергей. Поцелуй на корпоративе, потом трехмесячный роман.
2. Потом был Андрей. Тренер из фитнес-клуба. Еще два месяца.
3. И только потом начальник Денис. Самый наглый и настойчивый.
— Я таю, когда мне говорят комплименты, — рыдала она, закрыв лицо руками. — Мне потом очень стыдно, правда. Я люблю тебя. Я пойду к психологу!
Почему я не остался. Мужской взгляд на предательство
В этом месте многие женщины в комментариях, наверное, напишут: «Ну любит же! Прости! Семью надо сохранить любой ценой!». А теперь внимание, вопрос к вам: как простить не одну измену, а два года ежедневного вранья?
Это не было минутной слабостью на пьяную голову. Это была система. Каждый раз, когда я целовал её перед работой, она помнила запах другого. Каждый раз, когда я говорил «спокойной ночи», она мыслями была не со мной. Она выбирала не меня. Раз за разом. Два года. 730 дней предательства.
Я смотрел на неё, сжавшуюся на кухонном стуле, и понимал: это не лечится разговорами. Доверие — это не стекло, которое можно склеить. Это вода. Если выплеснула, обратно в стакан не соберешь.
Я поцеловал Витьку в макушку и вышел. На улице шел первый снег. Крупные хлопья падали на лобовое стекло моей старой «Гранты». В зеркале заднего вида горело окно третьего этажа. Там плакала моя бывшая жена. Там мой сын строил космический корабль.
А я ехал в пустую общагу, где на потолке пятно, похожее на карту Африки. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова доверять женщинам.
Но я знаю одно: ради Витьки я встану завтра утром. Пойду на работу. Буду менять резину. Буду шутить с мужиками. И никто не узнает, что внутри у меня выжженное поле.
Мужчина не должен жаловаться. Мужчина просто живет дальше. С открытой раной. И учится дышать заново.
P.S. Такие истории я публикую каждый вечер на своём канале «После Этой Истории». Если вам, как и мне, интересно, что происходит с героями после финала, — заходите. Там тихо, уютно и пахнет книгами. И да, это всё настоящие сюжеты от обычных людей, а слова и строчки складываю я сам — ни одна нейросеть сюда не заглядывала.
Знакомая картина? Сидишь на кухне, пьешь вчерашний кефир и мечтаешь о новых сапогах, потому что «месяц выдался тяжелый». А в это время твой семейный бюджет тихо утекает сквозь пальцы в карман родственников, которые считают, что вы просто обязаны делиться. Сотни тысяч рублей растворяются в воздухе, прикрываясь фразами «мы же родная кровь» и «она в беду попала».
Но что происходит, когда однажды ты решаешь взять калькулятор и посчитать, во сколько на самом деле обходится твоей семье чужая щедрость? Я сделала это. И сейчас расскажу, как простой лист бумаги перевернул жизнь нашей семьи с ног на голову.
Звонок, от которого сжалось сердце
Утро началось не с кофе. Оно началось с того, что я в очередной раз мельком взглянула на экран смартфона мужа, забытый им на столе. Пуш-уведомление от банка гласило: «Перевод 3 000 руб. Инна В. выполнен».
— Глеб, ты опять это сделал? — в моем голосе не было истерики. Только ледяное спокойствие, от которого муж, только зашедший с кружкой на кухню, замер как вкопанный.
Он узнал этот тон. Тон, предвещающий не скандал с битьем посуды, а холодный, конструктивный разбор полетов.
— Поль, ну всего три тысячи. Мелочь же, — его кадык нервно дернулся, а глаза начали сканировать кухню в поисках алиби или путей к отступлению.
— Мелочь? — я горько усмехнулась. — Это уже третья «мелочь» за месяц, Глеб. Ты понимаешь, что эти твои подачки каждый месяц съедают один лишний платеж по ипотеке? Мы доедаем гречку, пока твоя сестра лайкает фоточки с бенедиктом под лососем в центре Москвы.
Внутри у меня клокотала даже не злость, а глубокая обида за наши общие планы, которые разбивались о «временные трудности» его младшей сестры Инны.
Мастер спорта по художественному выпрашиванию
Вы удивитесь, но я никогда не была против помощи родным. Я «за» обеими руками, если случилось что-то серьезное: болезнь, пожар, увольнение. Но у Инны была другая беда — катастрофическая нехватка денег на «хотелки» ровно за десять дней до каждой зарплаты.
И вот мы сидим в гостях у свекрови. Инна впорхнула в гостиную, благоухая дорогим селективным парфюмом и сверкая свеженьким маникюром оттенка «пыльная роза».
— Отличные ногти, Инн. Дорогое удовольствие? — поинтересовалась я как бы невзначай.
— Ой, Поля, копейки! Мастер своя, скидку сделала, — отмахнулась она, даже не моргнув. — Всего пять с половиной тысяч. Но девушка должна быть ухожена!
Я перевела взгляд на мужа. Он уткнулся в тарелку с оливье.
— Слушай, а те восемь тысяч, что ты брала в прошлом месяце «на ремонт холодильника»? Когда ждать? А то нам страховку на машину продлевать.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как у свекрови выпал половник из рук.
Терапия цифрами: что я положила на стол
Тем вечером дома я не стала кричать. Крики — это для тех, кто хочет просто выпустить пар и забыть. Я хотела решить проблему системно. Я села и за три часа подняла всю историю переводов в нашем банковском приложении.
Когда Глеб зашел на кухню, передо мной лежал лист А4, исписанный датами и цифрами. Внизу красным маркером была выведена сумма, от которой у меня самой глаза на лоб полезли.
— Сто двенадцать тысяч рублей за два года, Глеб. И это только то, что прошло по безналу.
Вот тут начинается самое интересное. Муж взял листок и минуты три просто смотрел на цифры. Он видел их не как по 2-3 тысячи разово, а как солидный шмат бюджета. Цену путевки на море. Стоимость хорошего ремонта в ванной. Новую зимнюю резину на авто.
— Я не знал, что набежало столько... — его голос стал хриплым. Это был голос не виноватого мальчика, а взрослого мужчины, который вдруг осознал, куда утекает его жизнь.
— Теперь знаешь, — сказала я. — Поэтому условие простое: либо ты закрываешь этот бездонный банкомат под названием «Сестренка», либо мы делим семейный бюджет строго пополам. Твои деньги — делай с ними что хочешь. Но из общего котла больше ни рубля на кашемир.
«Глеб, выручай! Пальто мечты!» Момент истины
Развязка наступила быстрее, чем я ожидала. В следующую субботу у Глеба зазвонил телефон. Он включил громкую связь и посмотрел мне в глаза. С вызовом? Нет, скорее с просьбой о поддержке.
— Глебчик! — щебетала Инна в трубке. — Тут такое дело! Я в «Снежной Королеве», пальто моей мечты! Шерсть, кашемир! Мне нужно всего пятнадцать тысяч до зарплаты. Это судьба! Выручи, я всё верну, зуб даю!
Глеб смотрел на листок, который всё еще висел магнитом на холодильнике. В его голове происходила безмолвная борьба между многолетней привычкой быть «хорошим старшим братом» и реальностью цифр.
— Инна, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Денег нет.
— В смысле нет?! Ты что, Глеб? Твоя экономистка тебя подговорила? — голос сестры мгновенно сорвался на визг.
— Мне не жалко для тебя, но на этом счету больше не будет денег на твои «хотелки». Ты должна почти сто тысяч. Вернешь долг — тогда и поговорим про пальто.
— Ты подкаблучник! Родную кровь на тряпки променял! — раздалось из динамика.
Глеб не стал спорить. Он просто нажал «отбой». В кухне повисла звенящая пустота. Он выдохнул так, будто с его плеч свалился мешок с цементом.
— Ты молодец, — я обняла его сзади, чувствуя, как колотится его сердце.
— Чувствую себя предателем, — честно признался он.
— Ты не предатель. Ты просто впервые за много лет перестал предавать нашу собственную семью ради чужого комфорта.
Визит тяжелой артиллерии
А теперь обратите внимание на этот нюанс. Если вы думаете, что на этом история закончилась и все жили долго и счастливо, то вы плохо знаете манипуляторов. Вечером того же дня в нашу дверь заколотили так, будто начался армагеддон.
На пороге стояла свекровь, Людмила Ивановна, с лицом цвета переспевшей свеклы.
— До чего вы ребенка довели! Она плачет, у нее давление! Глеб, я тебя таким не растила! Это всё ты, змея подколодная! — она ткнула в меня пальцем.
В этот момент я поняла, что именно сейчас и проверяется характер моего мужа. Если он сейчас даст слабину — наши отношения можно будет сворачивать в трубочку.
Глеб вышел вперед, заслоняя меня спиной.
— Мама, успокойся, — сказал он стальным тоном. — Вот список долгов Инны. Она взрослая дееспособная женщина. Ее давление не лечится за счет моей жены, которая ходит в стоптанных сапогах. Или ты сейчас проходишь пить чай и общаемся как нормальные люди, или на этом разговор о деньгах в нашей семье закрыт навсегда.
Свекровь открыла рот. Закрыла. Еще раз открыла. Хлопнула дверью.
Жизнь полгода спустя
Знаете, что самое удивительное? Прошло полгода. Инна с нами не разговаривает. Свекровь звонит раз в неделю, сухо справляется о здоровье и погоде — и больше ни слова о деньгах.
Недавно мы увидели Инну в парке. Она шла в том самом пальто (видимо, нашла другого спонсора или впервые в жизни взяла кредит на себя). Она демонстративно отвернулась.
Я посмотрела на мужа:
— Грустно?
Глеб прижал меня крепче и улыбнулся.
— Знаешь, нет. У нас на балконе теперь теплый пол лежит, и мы спим по ночам, а не ругаемся. Родная кровь — это та, кто со мной и в горе, и в ипотеке, и в очереди в МФЦ. А Инна... Что ж, она получила отличный урок финансовой грамотности. Бесплатный. Хотя нет, за сто двенадцать тысяч рублей. Дороговато вышло обучение.
Вывод, который стоит сделать каждому
Эта история научила меня одной простой истине: доброта за чужой счет — это не добродетель, а обыкновенная слабость и страх осуждения. Мы так боимся прослыть «жадными» перед родственниками, что готовы годами класть свою жизнь на алтарь чужого эгоизма.
Помощь — это когда у человека реальная беда. А «пальто мечты» — это не беда. Это выбор взрослого человека. И оплачивать этот выбор из своего кармана вы никому не обязаны.
Иногда, чтобы сохранить свою семью, нужно набраться смелости и стать «плохим» для всех остальных. И знаете что? Оно того стоит.
P.S. Такие истории я публикую каждый вечер на своём канале «После Этой Истории». Если вам, как и мне, интересно, что происходит с героями после финала, — заходите. Там тихо, уютно и пахнет книгами. И да, это всё настоящие сюжеты от обычных людей, а слова и строчки складываю я сам — ни одна нейросеть сюда не заглядывала.
Всем здравствовать!
Сегодня будет копипаста, с незаметными правками.
Блокада Ленинграда, длившаяся с 1941 по 1944 год, унесла жизни более 600 тысяч человек. 97 процентов из них умерли от голода. В то страшное время все продукты ввиду их острого дефицита получали по карточкам. Строгие нормы распределения позволяли обеспечить минимальным набором продовольствия всех жителей. Но эта жизненно важная система оказалась уязвима перед местными пособниками нацистов. Удар по ней нанесла банда «Зиг-Заг», чье название расшифровывалось как «Защита интересов Германии — Знамя Адольфа Гитлера». Бандиты наладили производство продуктовых карточек и хищение продовольствия, обрекая ленинградцев на голодную смерть.
Главарем группировки «Зиг-Заг», получившей в оперативных кругах название «блокадные крысы», стал уроженец Новгородской губернии Виталий Кошарный. Он родился в 1916 году в крестьянской семье и с раннего детства мечтал стать художником. Окончив шесть классов школы в поселке Уторгош, Виталий подделал аттестат и отправился поступать в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры.
Однако в вуз Кошарного, несмотря на явный талант, не приняли, и он воспользовался уже опробованным способом: изготовил поддельный диплом и устроился на должность оформителя в один из городских трестов. Выполняя рутинную и низкооплачиваемую работу, Кошарный поставил себе новую цель: разбогатеть.
Как воплотить свою мечту в жизнь, 24-летний Виталий придумал в 1940 году — начал промышлять изготовлением фальшивых документов. На этом и попался. На него завели уголовное дело, но арестовывать не стали. Дожидаясь суда, Кошарный не терял времени даром и подделал платежное поручение.
По этому документу аферист планировал получить десять тысяч рублей со счета пивзавода. Несмотря на помощь друга, который работал там бухгалтером, затея окончилась провалом.
Кошарного задержали и в начале 1941 года приговорили к пяти годам лишения свободы.
В лагпункте №32 (Ленинградская область) новоиспеченный зэк быстро нашел друзей — рецидивиста Баскина, отбывающего срок за растрату Федорова и расхитителя соцсобственности Кириллова. Их с Кошарным объединяла ненависть к советской власти. Начало Великой Отечественной войны криминальный квартет встретил с ликованием: зэки сообразили, что в ходе боев могут сбежать.
Кошарный тут же взялся за изготовление фальшивок: себе он организовал документы на имя Виталия Островского, Баскина снабдил справкой о том, что он работает лагерным кладовщиком и отправлен руководством в командировку. Кириллов и Федоров стали обладателями фальшивых бумаг на УДО.
В конце лета 1941 года немцы нанесли по лагпункту авиаудар. Этим воспользовался Баскин: в суматохе никто из надзирателей не заметил, как он исчез из лагеря. Кошарный, Федоров и Кириллов смогли сбежать месяц спустя. Их путь лежал в Ленинград, где их дожидался Баскин.
Сталкиваясь с патрулями, беглецы показывали им фальшивые документы и говорили, что собираются на фронт: всякий раз эта легенда срабатывала.
Чтобы быстрее добраться до Ленинграда, зэки остановили попутку, убили водителя и угнали машину.
Добравшись до места назначения, они встретились с Баскиным и поселились у его родственника, а потом стали думать, где взять денег. К этому времени немцы уже взяли Ленинград в блокаду, и в условиях дефицита продуктов горожане отоваривались по карточной системе. На этом и решил заработать Кошарный: идею подделывать и сбывать продуктовые карточки его подельники сразу же одобрили.
То, что их план повлечет за собой смерти и без того оголодавших горожан, преступников совершенно не волновало.
"Я принялся за изготовление хлебных карточек. У нас на ноябрь 1941 года были две детские карточки, по которым Кириллов получил хлеб. Хлеб по скопированным мною карточкам выдали в булочной без всякого подозрения" Из показаний Виталия Кошарного.
Воодушевленный успехом мероприятия главарь смастерил из деревянного бруска и резины шаблон наподобие типографского клише. Кроме целых карточек он начал отдельно штамповать отрывные продуктовые талоны.
Группировка стала быстро расти и месяц спустя после прибытия Кошарного в Ленинград уже насчитывала 12 человек, включая жену главаря.
Вопрос с материалами для производства фальшивок был решен, когда в банду влился работник Ленинградской типографии Николай Тихонов.
Тихонов начал таскать со своего предприятия все, что было необходимо Кошарному в работе: шрифты, краску и бумагу. Поначалу подпольный цех по изготовлению подделок было решено открыть в квартире некой Екатерины Баланцевой — сестры Анны Чекур, любовницы одного из бандитов.
Позже на вырученные от продуктовых афер деньги Кошарный и его подельники купили просторную квартиру на Фонтанке, куда переехала подпольная типография. Там главарь штамповал карточки в огромных количествах — не только на хлеб, но и на мясо, масло, яичный порошок, а также на дефицитные алкоголь, папиросы, конфеты и шоколад.
"Перед Новым годом я сделал талонов на 200 литров пива и 200 литров вина, но вино и пиво было получено в минимальном количестве" Из показаний Виталия Кошарного.
Деньги потекли рекой. Опустошая прилавки магазинов, уголовники сбывали продукты по завышенным ценам и жили, ни в чем себе не отказывая. Большой вклад в преступное дело внес Федоров: раньше он работал кладовщиком в продуктовом магазине и успел обзавестись многочисленными связями среди продавцов и директоров торговых точек.
Возобновив с ними контакты, бандит уговорил их сотрудничать за процент от сделок. Самые крупные из них заключались при участии директора магазина №34 Александра Баликова, которого привлекла к махинациям жена Кошарного.
Баликов согласился принять талоны на девять тонн продуктов, но потребовал отдать ему половину, бандитам достались остальные четыре с половиной тонны мяса, масла и конфет. Прикрепленные к этому продмагу ленинградцы часто уходили с пустыми руками или получали меньше установленных в качестве дневной нормы 125 граммов хлеба.
Наблюдая за обстановкой в Ленинграде, бандиты полностью уверовали в победу гитлеровской Германии, поэтому решили извлечь для себя максимум пользы из тяжелейшей ситуации в городе, став пособниками фашистов. Идейным вдохновителем этого плана был Баскин.
"Баскин мне сказал, что лучше представить из себя организацию вроде защитников интересов Германии, и с этого момента у нас возникла мысль о создании организации под названием «Зиг-Заг» — «Защита интересов Германии — знамя Адольфа Гитлера»" Из показаний Виталия Кошарного.
Наладить контакты с немцами было поручено Кириллову. Для этого в ноябре 1941 он отправился за линию фронта: в попытке добраться до немцев уголовник получил легкое ранение, но его старания увенчались успехом: перебежчика взяли в плен и доставили в штаб нацистов.
Предложенная Кирилловым схема сотрудничества немцам понравилась. Его сразу же тщательно проверили и направили в гатчинскую школу диверсантов, после чего снабдили рацией и тайным шифром.
Узнав от вернувшегося Кириллова об успехе его миссии, Кошарный изготовил несколько листовок с призывами к жителям Ленинграда сдаться немцам. Каждая агитка была снабжена отметками банды «Зиг-Заг». Но распространять листовки бандиты не спешили: тираж был нужен им в качестве доказательства верности Гитлеру — на случай, если в город войдут фашисты.
В том, что это произойдет, никто из зигзаговцев не сомневался: особенно этого ждал Баскин, уговоривший главаря банды изготовить ему новые документы о судимости.
Он хотел, чтобы в его справке об УДО была прописана не уголовная, а политическая статья, что, по мнению Баскина, должно было расположить к нему немцев
После победы Германии Баскин мечтал стать владельцем торгового дома, Кошарный собирался открыть ресторан, а Кириллов планировал возглавить отряд карателей и перевешать всех коммунистов. Но планам преступников сбыться было не суждено. Началом конца группировки «Зиг-Заг» стала ее попытка в феврале 1942 года отовариться в новом магазине.
Изготовив в общей сложности 726 детских карточек на сахар и хлеб, Кошарный послал на дело свою сообщницу — сотрудницу Смольнинского районного пищеторга Нину Петровичеву. В магазине Петровичева сообщила заведующей, что действует в интересах детей Ленинграда, которые сами не могут прийти за продуктами.
А чтобы задобрить заведующую, Петровичева пообещала отдать ей восемь килограммов хлеба и полтора килограмма сахара. Сотрудница магазина согласилась, но предупредила, что отоварить карточки сможет позже, поскольку нужного количества продуктов нет.
Как только посетительница ушла, заведующая сообщила о случившемся в Смольнинский райотдел НКВД.
Когда Петровичева вновь явилась в магазин, ее задержали. На допросах она заявила оперативникам, что по доброте душевной и за буханку хлеба согласилась помочь незнакомому мужчине, попросившему сходить и обменять карточки. По другой информации, Петровичева утверждала, что на карточки она якобы обменяла фамильные драгоценности.
Получив санкцию прокурора, сержант Александр Михайлов отправился на квартиру Петровичевой с обыском. В ее комнате он нашел чемодан с хлебными буханками и карточки на получение еще около ста килограммов хлеба. Соседи рассказали оперативнику, что к Нине частенько наведываются двое мужчин, один из которых одет в военную форму.
Михайлов дежурил в комнате Петровичевой до тех пор, пока не дождался визитеров. Услышав требование предъявить документы, преступники набросились на сержанта с кулаками, а один из бандитов успел пырнуть чекиста ножом.
Встревоженная шумом соседка Петровичевой заглянула в квартиру и позвала на помощь.
Бандиты оставили раненого Михайлова и бросились бежать. Однако истекающий кровью оперативник вместе со случайным помощником — сотрудником трамвайного парка имени Блохина — начал преследование и пару минут спустя догнал одного из бандитов.
На допросах задержанный твердил, что, не разобравшись, принял Михайлова за домушника и пытался его задержать. А на вопрос, почему он, молодой мужчина, не на фронте, бандит отвечал, что у него есть «справка по здоровью».
Обыскав карманы его пальто, стражи порядка нашли расписку Анны Чекур на получение денег от продажи одежды.
Вызвав Анну на допрос, следователи обратили внимание, что она выглядит крайне испуганной, а ее сбивчивые показания весьма противоречивы. Придя к ней с обыском, сыщики были поражены роскошной обстановкой ее квартиры. Они нашли несколько тайников с деньгами и украшениями на десятки тысяч рублей, а также поддельные продуктовые карточки, талоны и разные бланки для справок на получение льгот.
Тем временем Виталий Кошарный на сеансе связи с немцами получил указание встретиться с прибывшим в Ленинград агентом Абвера — бывшим советским офицером по фамилии Сморчков. Вместе с Кирилловым главарь отправился на конспиративную квартиру.
Однако до сообщников Сморчков так и не дошел — его задержала контрразведка. А Кириллов и Кошарный привлекли внимание бдительных жильцов дома, которые сообщили в милицию о проникших в квартиру неизвестных.
Для проверки информации на место прибыл участковый. Бандиты поначалу приняли его за агента и впустили в квартиру, но быстро поняли свою ошибку, зарезали милиционера и сбежали. Впрочем, пару дней спустя Кошарного и Кириллова задержали: их сдали расколовшиеся на допросах Петровичева и Чекур.
Обыскивая квартиру главаря «Зиг-Зага», оперативники нашли агитационные листовки и другие доказательства связи банды с немцами. Показания против зигзаговцев дал и задержанный агент Абвера Сморчков.
"Направляю при сем материал с постановлением военного следователя ВП Смольнинского района о контрреволюционной деятельности Кошарного для расследования. Приложение: альбом с контрреволюционными записями, удостоверение на имя Островского, бланк контрреволюционного содержания" Из донесения главы Военной прокуратуры Смольнинского района Ленинграда в НКВД.
Вскоре сыщики задержали остальных членов банды. Шестерых участников группировки обвинили в контрреволюционной деятельности и посягательстве на социалистическую собственность. Остальные в отсутствие доказательств сговора с фашистами готовились понести наказание за участие в преступной схеме с продуктовыми карточками.
Следствие установило, что с ноября 1941 по март 1942 годов банда Кошарного отоварила карточек на 17 тонн разнообразных продуктов. А в Ленинграде за это время от голода погибло около 200 тысяч человек.
"Люди от голода настолько ослабели, что не сопротивляются смерти. Умирают так, как будто засыпают. А окружающие полуживые люди не обращают на них никакого внимания. Смерть стала явлением, наблюдаемым на каждом шагу" Из дневника жительницы блокадного Ленинграда Елены Скрябиной.
Пытаясь избежать расстрела, главарь Кошарный частично признал вину и стал сотрудничать со следствием. Он говорил, что лишь по глупости лишал еды умирающих от голода ленинградцев и каялся в сговоре с немцами, но уверял, что изготовленные нацистские агитки в ход пускать не собирался.
"Наша контрреволюционная организация проводила подрыв в снабжении продовольствием Ленинграда путем подделки талонов. В части распространения контрреволюционных листовок нами ничего не было сделано из-за отсутствия технических средств" Из показаний Виталия Кошарного.
Кириллов же доказывал следователям, что Кошарный силой и хитростью склонил его к участию в преступлениях. Бандит отчаянно топил главаря, заявляя, что тот рисовал свастики, собирался расклеивать агитки и обещал фашистам выдать сотрудников милиции и НКВД. Кошарный, как мог, опровергал слова подельника.
"Задачу сотрудничать с гестапо я не ставил, выдавать ответственных работников также не планировал" Из показаний Виталия Кошарного
Директор магазина Баликов связь с зигзаговцами поначалу отрицал, но его сотрудники, все как один, рассказывали, что их начальник вместе с племянником Васильевым, устроившимся в магазин по блату, был замечен за пьяными посиделками с бандитами и выносил им продукты через черный ход.
Все четыре входящие в банду женщины — Кошарная, Чекур, Баланцева и Петровичева — пытались давить на жалость, упоминая о своих малолетних детях, и просили сохранить им жизнь.
Мужской состав банды рвался на фронт — якобы для того, чтобы искупить свою вину кровью.
И только один Баскин попросил наказать его по всей строгости закона. Так и случилось: на состоявшихся в июне 1942 года судебных слушаниях Военный трибунал войск НКВД Ленинградского округа и охраны тыла Ленфронта с мерой наказания определился всего за два дня.
Все 11 участников банды (Федоров умер за несколько дней до суда) были приговорены к расстрелу без права обжалования судебного вердикта. 30 июня 1942 года стал днем полной ликвидации группировки «Зиг-Заг» — Кошарный и его подельники были казнены.
Ну, я сначала стала его наложницей, а потом любимой женой. Я соблазняла его, восточный танец танцевала и т.д. Мы прожили вместе пару лет, я даже родила двойню. Но вот пришло его время согласно истории умереть... Ему едва за 30, он завоевал почти весь мир, а теперь лежит и умирает. Уже и меня не узнаёт, у него лихорадка. Что мне делать? Как же я буду без него....
Омфал — этим термином был назван старинный культовый объект, расположенный в Храме Аполлона, в Дельфах (Греция). Произошло от древнегреческого «ὀμφαλός», где подразумевается слово «пуп». Именно это каменное изваяние долгое время именовалось «центром Земли» («пупом Земли»).
Согласно мифу, бог — громовержец Зевс одновременно отправил с востока и запада двух орлов, которые встретились в Дельфах. Именно там Зевс решил поставить большой округлый кусок мрамора — омфал, как центр мира, пуп земли, так обозначив священное место.
Согласно другому мифу, Рея (Земля) завернула этот камень в пеленку и отдала его Кроносу вместо новорожденного Зевса, и тем самым спасла его. Зевс, подросши и низвергнув отца, заставил его выплюнуть всех съеденных детей и камень, которым подменили последнего сына.
Существовало и другое предание, что омфал был могилой священного дельфийского Змея Пифона. И изначально представлял из себя надгробный камень, который мог служить точкой соприкосновения между миром живых и мёртвых, выступая истинным центром всего мироздания. Как считают некоторые историки, первоначально омфал был местом поклонения Матери-Земле. И лишь позднее его поставили в храме Аполлона.
В VI–IV веках до н. э. древние греки верили: этот камень стоит точно в центре обитаемого мира, а сама Эллада ими рассматривалась, как сердце цивилизации. Омфал представлялся им исходной точкой, откуда начинаются направления в четыре стороны света. Но доподлинно определить, насколько центральным является его положение на современной карте, не удалось. Потому как многочисленные раскопки и исследования окрестностей у подножья горы Парнас не дали ответа, где именно располагался Пуп. На роль реликта подходят четыре разных камня, распределенные по периметру предположительного плана храма.
Вообще, понятие" пуп земли " существует во многих культурах и религиях. Так омфалом у мусульман считается черный камень Кааба в Мекке,
пуп земли и центр мироздания у буддистов— гора Кайлас в Гималаях,
в мифологии древних славян пупом земли является Алатырь-камень.
«На море на Окияне есть бел-горюч камень Алатырь, никем неведомый. Под камнем скрыта сила могучая, и силе нет конца; с-под него протекали реки, реки быстрые, по всей земле, по всей вселенной, всему миру на исцеление, всему миру на пропитание».
Согласно легендам, Алатырь-камень упал с неба и на нём были высечены законы бога Сварога.
В русских сказках можно встретить описание, как Заря — девица, исцеляющая раны , сидит на Алатырь — камне как на троне.
Вот как упоминается в русских заговорах камень Алатырь:
«На море — океане, на острове Буяне лежит бел-горюч камень Алатырь, всем камням отец. На том камне Алатыре сидит красная девица, швея мастерица, держит иглу булатную, вдевает нитку шелковую, зашивает раны кровавые......»
Очень часто под Алатырем подразумевали янтарь. Видимо из-за того, что янтарь добывали в Балтийском море, то и в легендах это море называли Алатырским.
Но самый известный "пуп земли" находится в Иерусалиме. Это место неспроста почитается и обожествляется как святыня и мусульманами, и христианами и иудаистами. А омфалом там является гора Мориа. Там же находится и Иерусалимский храм, построенный Соломоном. @victoria222 жду от вас пост про центр земли. :)
Текст и фотографии из разных источников.
