Расскажуу вам про главный предмет моего 2025 года он называется «фотомонтаж». На нём изображены члены духовенства, дворянства и купечества Ярославской области. Это очень сложносочинённый предмет, потому что он представляет собой 200 с лишним фотографий, которые приклеены на декоративную бумажную основу. И вся эта конструкция ещё натянута на деревянный щит.
Когда ко мне пришёл этот предмет, все на работе были очень сильно удивлены его размером, и было очень много вопросов о том, как подобрать методику реставрации. Главная проблема была в том, что все углы были очень сильно истрёпаны и погрызены либо мышами, либо жучком, эти отверстия и утраты мне необходимо было восполнить.
В первую очередь, очень сильно были повреждены все части бумаги, которые были натянуты на торцах дерева: очень много фрагментов было утрачено, а некоторые из них сильно истрёпаны. На них были срывы фактуры и какая-то странная неравномерная пигментация. Но в первую очередь, конечно же, с увлажнения я снимала бумагу с деревянной основы. Это было тяжело, потому что бумага приклеена в несколько слоёв видимо, предмет уже ранее подвергался реставрации или ремонту. И когда я сняла предмет с деревянной основы, мне стало понятно, насколько много на нём всё-таки утрат. И все на работе удивились ещё раз тому, что состояние этого предмета ужасающее.
Также на поверхности этого фотомонтажа были многочисленные бурые пятна, которые мне удалось убрать химической обработкой. И по нижнему, и по левому, и по правому краям были многочисленные тёмные стойкие затёки, которые мешали воспринимать изображение, они заходили на сами фотографии. Многие фотографии частично отклеивались от бумажной основы. Всё это мне нужно было исправить.
После того как я закончила работу с самой бумажной основой, я стала натягивать её обратно на дерево. И выяснилось, что бумага в процессе реставрации слегка расширилась, а дерево само несколько усохло, поэтому без деформации вернуть бумагу на дерево не получалось. На деревянном щите пришлось сделать надставку, которая увеличила его площадь. И только с третьего раза мне удалось натянуть бумагу на деревянный щит без видимых деформаций хотя сам деревянный щит имеет волнообразную деформацию, и бумага к нему вплотную не прилегает. Я не могла приклеить бумагу на деревянный щит по всей поверхности, потому что автором или предыдущим реставратором бумага была приклеена только по периметру с оборотной стороны. Поэтому я приклеивала бумагу точно таким же способом.
В итоге работа заметно преобразилась. Несмотря на то что в основном я работала с периферией предмета, я убрала все страшные дырки, выровняла края листа во многих местах и убрала страшные затёки, которые сильно бросались в глаза.

«Конотопский лагерь... Это был сущий ад, в котором человеку было трудно не только жить, но и просто дышать.

Три ряда колючей проволоки. Приземистые бараки из фанеры. Но бараки не могут вместить всех. Пленные валялись прямо на голой земле, под открытым небом, совершенно обессиленные голодом.

Нечеловеческие, антисанитарные условия вызвали жестокую эпидемию сыпного и брюшного тифа. Люди мерли как мухи.

Попав в этот ад, я с первого же дня твердо решил: чего бы это ни стоило, бежать из плена. Днем и ночью я думал о побеге, о том, чтобы поскорее вернуться в ряды Советской Армии.

В лагере встретился мне мой однополчанин и хороший друг — офицер Сергей Анисимов. Ему первому и открыл я свою заветную мечту.

— Сергей, — сказал я ему однажды вечером, — мы должны бежать. Заберем отсюда с собой надежных ребят. Пробьемся к фронту. Неужели нам суждено погибнуть в этом проклятом лагере?

— Нет, здесь подыхать я не намерен, — оживился Анисимов. — Подберем ребят и двинем к фронту... И мы еще по воюем. Еще как повоюем…

Мы начали готовиться к побегу. Присматриваясь к окружающим, изучая их, мы прикидывали, на кого можно будет положиться в решительную минуту.

«Осторожность никогда не излишня», — сказал какой-то мудрец. Необдуманный шаг мог привести нас в могилу.

К мукам голода прибавилось еще одно мучение — отсутствие табака. Для нас, курящих, легче было остаться без пищи, чем без курева. На территории лагеря росло несколько чахлых деревьев, мы содрали с них кору, высушили ее, растолкли и курили вместо табака.

Как-то мне удалось раздобыть щепотку махорки, но где достать бумагу? Я обратился к пленному врачу Савченко. Он огляделся по сторонам и протянул мне туго скрученную газету:

— Бери. Знаю, тебе пригодится, а потом можешь использовать на раскурку.

Я с волнением и благодарностью принял от врача газету, поспешно уединился и развернул ее. Это был номер «Правды». От радости у меня словно выросли крылья. Я несколько раз с начала до конца жадно перечитал газету, а затем дал ее прочитать наиболее надежным товарищам. Несколько месяцев не видел я наших газет. Я никак не мог себе представить, что увижу сравнительно свежий номер «Правды» здесь, в лагере!

Позже Савченко рассказал мне, как к нему попала «Правда». Местные жители, несмотря на строжайшее запрещение немцев, нет-нет, да умудрялись подбегать к колючей проволоке и перебрасывать пленным хлеб. Однажды Савченко на лету поймал краюху хлеба, завернутую в газету. Бросил ее молодой хлопец, ловкий и смелый такой; бросил и стремглав убежал. Пожалуй, не меньше хлеба обрадовала Савченко газета. Но как она попала к тому храброму парнишке? Может, в городе есть подпольная организация, связанная каким-либо путем с Москвой? Но как найти дорогу к этой организации? Это стало главной задачей Савченко. Над этим задумался и я, когда Савченко поделился со мной своими мыслями.

Несколько дней спустя пленный красноармеец по фамилии Чабукиани, который попал в лагерь раньше меня, сообщил мне:

— Давид, мне удалось установить связь с городскими подпольщиками.

<…>

Конотопские подпольщики, с которыми нам вскоре удалось связаться через Чабукиани, прославились замечательной организацией побегов пленных. Благодаря заботам этой организации мы постоянно находились в курсе всех событий, знали детально, что происходит в городе, вплоть до того, на какой улице ходят патрули и т. д.

На мою долю выпало быть одним из руководителей и организаторов очередного побега.

<…>

Наиболее безопасным пунктом для подготовки побега был лазарет. С помощью знакомых пленных врачей мне удалось устроиться в лазарете санитаром. Самое главное теперь заключалось в том, чтобы под разными предлогами перевести в лазарет организаторов побега. Эту задачу мог разрешить только один человек, а именно — Миша Тартаковский. Он отлично владел немецким языком, и гитлеровцы использовали его а качестве переводчика. Будучи евреем, Тартаковский выдавал себя за крымского татарина-националиста, и фашисты считали его своим человеком. Всякий, не знавший Тартаковского близко, относился к нему с недоверием, настолько он был вхож к немцам. Вот этого человека я и решил использовать. Честно говоря, я боялся сразу откровенно заговорить с Тартаковским, но Тартаковский неожиданно сам пошел мне навстречу.

— Вот что, дружище, — сказал он, глядя мне прямо в глаза,— незачем нам играть в прятки. Я вижу, что вы затеяли. И я хочу...

— Бежать задумал? — спросил я прямо.

— Да. бежать. Во что бы то ни стало бежать.

— А как?

Тартаковский раскрыл все свои карты. Он уже давно думал над организацией побега, сумел установить связь с конотопскими подпольщиками, да и тут, в лагере, кое-что подготовил.

— Ну, а как ты себе представляешь организацию этого дела? — спросил он меня.

— В первую очередь мы должны перевести в лазарет товарищей, которые будут руководить побегом, — сказал я.

— Кто они? Назови их мне.

— Сергей Анисимов, Вася Минко, врач Ульяновский…

— Это я устрою, — решительно сказал Тартаковский. — Но когда именно надо перевести товарищей в лазарет?

— Чем раньше мы переведем туда товарищей, тем будет лучше для дела.

Тартаковскому быстро удалось организовать перевод в лазарет Анисимова, врача Ульяновского, словом, всех, кого мы наметили. Начались горячие дни подготовки. Однажды вечером в лазарет пришел Тартаковский и сообщил мне и Анисимову о полной готовности к побегу.

— Маршрут для нас наметили конотопские подпольщики,— сказал Тартаковский. — Они выделили нам двух проводников-комсомольцев, которые знают местность, как свои пять пальцев... Надо только назначить время побега. Это должны определить вы.

Мы с Анисимовым тотчас же приступили к обсуждению вопроса о наиболее подходящем моменте. Соблюдая конспирацию, мы разбили всех подготовленных к побегу людей на группы. В каждой было пять человек. В группе только одному человеку было известно о дне, часе и способе побега. Мы выбрали воскресный день, так как по воскресеньям фашисты обычно пьянствовали и охрана в эти дни была сравнительно слабее.

Для побега из лагеря мы отобрали тридцать два человека, среди них были две женщины. Конотопские подпольщики снабдили нас оружием, продуктами и взялись в назначенный час вывести за город.

Желавших бежать из лагеря было очень много, однако было невозможно одновременно вывести столько народу.

По тому Чабукиани было поручено организовать следующий побег.

В намеченное нами воскресенье, 29 августа 1942 года, гитлеровцы пьянствовали как обычно. Они поручили охрану предателям-полицейским, оставив старшим лишь одного немца, который, злясь на то, что ему в воскресенье приходится дежурить, вымещал свою досаду на полицейских и не слишком строго смотрел за караулом.

Наступил вечер. Готовые к побегу товарищи нервничают. Весь этот день мне почему-то казалось, что каждый пленный в лагере знает о том, что мы затеяли. В действительности же даже из тридцати двух человек, которые должны были бежать, в курсе дела были лишь шесть человек — руководители групп. Приближалась решающая минута.

— Предупредить товарищей без всякой суматохи и шушуканья. Не привлекать ничьего внимания, — отдали мы с Анисимовым приказ.

Меня и Анисимова Тартаковский вывел через ворота как «могильщиков» для закапывания умерших пленных. Охрана все еще доверяла Тартаковскому. Остальные группы вышли из лагеря через заранее подготовленные проходы.

На окраине Конотопа, у болота, был наш сборный пункт, куда благополучно и почти одновременно пришли все группы.

Когда мы вышли за город и стали приближаться к роще, то заметили, что за нами кто-то крадется. Мы переполошились: кто знает, что это за человек. А мы-то думали, что незамеченными выбрались из лагеря. Стоило нам остановиться, как этот человек тоже останавливался; двинемся мы, и он движется за нами. Нашим «преследователем» оказался один из пленных - Ясон Жоржолиани. Оказывается, он напряженно следил за нашими приготовлениями к побегу, но не решался обратиться к нам. Как только мы выбрались из лагеря, Ясон последовал за нами. Когда он, наконец, подошел к нам, то в первую очередь обратился ко мне с упреком: «Почему скрыли от меня побег? Я бы не хуже других сохранил тайну!».

Всю ночь мы шли без отдыха. Наступил рассвет, мы посмотрели друг на друга и впервые увидели на лицах улыбки. Как хороша свобода! Это я особенно оценил и почувствовал в то утро.

Среди бела дня тридцать три человека бывших пленных устроили в небольшой роще первое собрание.

На этом собрании каждый сообщил необходимые сведения о себе.

Среди нас оказалось десять членов партии, двенадцать комсомольцев и одиннадцать беспартийных.

Нам надо было побыстрее добраться до леса. Ближайшим большим лесным массивом был Спадщанский лес. Конотопские комсомольцы отлично знали Сумскую область. Им здесь была известна каждая тропинка, каждый проход. Остальные же товарищи не имели никакого представления об этих местах. Незнакома была нам и река Сейм, отделявшая Спадщанский лес от нашей главной цели — Брянских лесов».

«Кровью героев» Бакрадзе Д.И.

Именно по расходованию бюджетных средств судят о любом государстве. “Скажите мне какой у вас бюджет и я скажу кто вы” – таким же образом можно описать и государство.

Сегодня мы на историческом примере и в лёгкой форме рассмотрим какую роль играет бюджет в стабилизации и/или стимулировании экономического роста, немного коснувшись самого строения бюджетной политики. (По ссылке можно ознакомиться с простым пояснением разницы между бюджетной и монетарной политиками).

Один из основополагающих вопросов, терзающий умы экономистов всех времён и по всему земному шару, лежит в правильном понимании и определении того факта, как повышение гос. расходов может позитивно или негативно отразиться на экономике в данный момент и через некоторое время. Например, бюджетная политика России, применяющаяся с 2022 года, помогла избежать жёсткого кризиса, но… Но сегодня не об этом.

ВВЕДЕНИЕ.

Экономика общественного сектора уделяет основное внимание на то, когда и в какой степени необходимо государственное вмешательство для устранения, так называемых, несостоятельностей рынка (фиаско, провал, изъян, крах рынка). В тот момент, когда механизм рыночного регулирования - “невидимая рука рынка” - не срабатывает. В простонародье “рыночек не порешал”.

Примеры государственного вмешательства: оборона, регулирование негативных внешних эффектов и устранение несовершенств рынка, таких как асимметрия информации (ситуация в экономике, когда одна из сторон сделки обладает преимуществом перед другой, что при некоторых обстоятельствах приводит к обвалам рынков и падению доверия).

В зачаточном положении бюджетная политика появилась в тоже время, что и государство. Всегда требуются деньги для финансирования военных расходов, постройки дорог, мостов, школ, больниц, театров и т.д. Взимание налогов и накапливание долгов шли рука об руку с любым государством в течение всей истории нашей цивилизации.

ПРЕДЫСТОРИЯ.

Наибольшую популярность бюджетная политика, именно как инструмент стабилизации экономики, обрела после кризиса 2008 года. В этом виде она направлена на сглаживания деловых циклов, то есть для борьбы с этими самыми кризисами. Также она используется и для обратного эффекта - для попытки остановить слишком быстрый рост экономики дабы не допустить её перегрева.

Интересно, что до кризиса 2008 года примерно с 1970-х годов внимания к бюджетной политике было заметно меньше. Возможно, что причина такого игнорирования кроется в чрезвычайно интенсивном использовании её с 1930-х годов.

Да, история задействования бюджетных расходов чем-то похожа на моряка, что надрался до полусмерти в припортовой таверне, потратив все деньги и набрав долги. На следующий день он отправился в долгое плавание, торжественно пообещав себе больше никогда не брать в рот ни капли. Но вот корабль снова швартуется…

1930-е годы - это были времена Великой Депрессии. Администрация 32-го президента США Франклина Рузвельта и многих других стран широко пользовались бюджетными мерами. В те года Кейнсианская экономическая революция повсеместно принесла новые веяния в бюджетной политике и она стала внедряться очень активно. Особенно в США.

Новая политика Рузвельта - это большие вложения денег в инфраструктурные проекты, то есть огромные гос. расходы в тот период. Роль государства многократно выросла с точки зрения борьбы с кризисами, сглаживания экономических циклов и поддержки экономики во время спада.

Такая бюджетная политика, то есть направленная именно на борьбу с кризисами, пришла только лишь в 1930-х годах. В 19 веке господствовала доктрина свободного рынка и минимального вмешательства государства. Государство обеспечивало основные блага - оборону, правоохранительную деятельность и базовую инфраструктуру необходимую для экономики. В те времена считалось, что экономика сама в конце концов справится с кризисами и придёт к норме.

Бюджетные меры продолжали использоваться с удвоенной, а то и с утроенной силой в послевоенный период вплоть до 1970-х годов и на ряду с монетарной политикой очень сильно стимулировали экономику. Достимулировались они в итоге до стагфляции. Такая политика совокупного спроса вызвала проблемы в виде экономического спада и депрессивного состояния экономики, которые сочетались с сильным ростом цен, то есть с большой инфляцией.

Начался пересмотр эффективности денежных политик. А чтобы побороть набирающую обороты инфляцию в большей степени использовали монетарную политику с идеей повышения процентных ставок в экономике. Однако на данный момент считается, что бюджетная поддержка является более эффективной, так как она более целенаправленна и её помощь точечна для экономики. (Если, конечно, распределение не сильно коррумпировано).

ЯПОНИЯ.

Большого внимания заслуживает тот факт, что на ряду с изменением влияния бюджетной политики в США нечто подобное в тоже время происходило в Японии. Страна восходящего солнца также столкнулась с мировым финансовым кризисом, начавшимся в Америке в октябре 1929 года. В Японии этот кризис проявился в обвале цен на различные товары, банкротстве мелких и средних предприятий, спаде сельского хозяйства и росте безработицы.

В 1931 году Япония начала проводить бюджетную политику, направленную на поддержку экономики. Тогда Министерство Финансов возглавлял Такахаси Корэкиё. Очень известный японский деятель, что был несколько раз премьер-министром. Единственный бывший президент Банка Японии, который появился на банкнотах страны.

Его называют “Японским Кейнсом” в честь Джона Мейнарда Кейнса - основателя революции в экономическом мышлении. В упрощённом пояснении для данной статьи Кейнс выступал за использование бюджетной и денежно-кредитной политик для смягчения негативных последствий экономических спадов и депрессий. Он подробно изложил свои труды в книге 1936 года. Загвоздка в том, что наш “Японский Кейнс” использовал те же знания на практике, но на несколько лет раньше.

В юности Такахаси учился в Лондоне и США, хорошо владел английским языком, имел знакомство с Ротшильдам, обладал финансовым образованием и, скорее всего, мог ознакомиться с начальными черновыми статьями Кейнса. А затем успешно начать применять их на практике в кризисной Японии. А может всё было вообще наоборот и Кейнс списал…

В своём эссе от 1929 года Такахаси писал о том, что бюджетные расходы окупаются “двадцать или тридцать раз”. В нём же он предлагал нации отправиться в “дом гейш” и тратить деньги безрассудно (с моральной точки зрения) и продуктивно (с экономической). По всей видимости, таким утрированным образом он предлагал не сберегать средства, а активно их тратить, стимулируя таким образом экономику и вызывая её рост. Однако это может быть и выдуманной историей.

Чтобы укрепить японскую экономику Такахаси поддерживал большие финансовые расходы на военные нужды. Расходы на оборону являлись основным мотором стимулирования экономики. В то время такой дерзкий подход в основном финансировался за счёт монетизации долга, то есть говоря по простому - за счёт “печатного станка”. (По ссылке - статья о современном использовании крылатого выражения “печатный станок”).

Тогда Банк Японии не был независимой структурой. Поэтому они фактически финансировали гос. расходы, скупая гос. облигации за ново-созданные деньги. В общем опасно баловались с эмиссией денег.

Одновременное увеличение гос. расходов и стимулирование монетарной политики привело к новому возобновлению роста японской экономики. Можно сказать, что Великая Япония беспрецедентно быстро росла в 1930-х годах, правда инфляция росла такими же ощутимыми темпами.

За свою карьеру Такахаси возглавлял Центральный банк Японии, поэтому он быстро смекнул, что с такой серьёзной инфляцией нужно срочно бороться. Военные расходы уже составляли невероятные 70-80% от всех расходов бюджета и “Японский Кейнс” взялся за их резкое сокращение. Однако довести свои начинания до конца ему не удалось. В 1936 году произошел военный путч и Такахаси был убит в своём доме.

В итоге ко Второй Мировой войне Япония подошла с высокой инфляцией. Во многом она была вызвана именно политикой финансирования дефицита бюджета за счёт постоянного создания новых денег Центральным банком.

НАСЛЕДИЕ.

В качестве министра финансов Такахаси добился увеличения расходов бюджета на 34%, оседлав мейнстримную волну Кейнсианской революции и на практике применил её в Японии. Также он удвоил объём выпуска гос. облигаций и поручил Банку Японии гарантировать их выкуп, резко нарастив монетизацию долга (эмиссию).

Этими решениями с одной стороны Такахаси помог японской экономике победить дефляцию и стимулировать экономический рост. Но с другой стороны баланс экономической системы перекосился в направлении большой инфляции, которую не удалось вовремя остановить.

Впечатления от действий Такахаси для нас, через 90+ лет после тех событий остаются двоякими и сильно полярными. В 2003 году, на тот момент ещё только будущий председатель Федеральной Резервной Системы США, Бен Бернанке очень лестно отзывался о действиях Такахаси, сказав что “Такахаси блестяще спас Японию от Великой депрессии с помощью рефляционной политики”. И став председателем ФРС в 2006 году, лихо залетел в кризис 2008 года с похожими постулатами применения бюджетной политики. Уважаемый Бен является кейнсианцем до мозга костей.

В 1982 году Банк Японии назвал его действия в период Великой Депрессии как “самую большую ошибку банка за его 100-летнюю историю”. Оно и не удивительно, вспоминая какая большая и проблемная инфляция настигла весь мир в 1970-х годах и, как упоминалось выше, это было время пересмотра и некого отторжения использования бюджетной политики в прежних масштабах.

Далее в 2011 году глава Банка Японии Масааки Сиранава сказал: “Если Центральный банк начинает гарантировать государственные облигации, не может быть никаких проблем на первый взгляд, но это приведет к безграничному расширению денежной эмиссии. Резкое увеличение инфляции и ставок станет большим ударом по уровню жизни населения, как это произошло в прошлом”. По его мнению, ЦБ решился на такой шаг в 1930-х гг., так как тогда долговой рынок был “очень незрелым”.

И… не прошло и года, как Банка Японии начал проводить денежную политику, которой дали прозвище Абэномика. Идейным вдохновителем был как раз Такахаси Корэкиё. Но о её результатах можно будет поговорить как-нибудь в следующий раз.

ЭПИЛОГ.

Любое вмешательство, особенно в экономику в виде бюджетной политики, является непрозрачным и в итоге может привести (и по сути всегда приводит) к череде непредвиденных последствий. В свою очередь это ведёт к новым вмешательствам с целью исправить появившиеся вторичные эффекты. По итогу экономическая система может ответить взрывным каскадом “непредвиденных” ветвящихся реакций, каждая из которых опаснее предыдущих.

Простых решений не существует.

--------------------------------------------------------------------------------

Спасибо за внимание. 

«Всему приходит конец. И они, и я встретимся на небесах» - Нэнси Люс

Она лежала перед камином в два часа ночи, тонкая хлопковая юбка раскинулась по деревянному полу.

Вокруг царила зловещая тишина. 18 января 1859 года была буря. Снега было так много, что деревья даже не могли шелестеть на ветру. Не было слышно ни звука, кроме ее собственного тихого голоса.

Здесь, в этом маленьком домике, засыпанном метровым слоем снега. Без электричества. В 1859 году… Она лежала рядом с коробкой, у камина.

В коробке сидела маленькая курочка, завернутая в два шерстяных одеяла, из которых выглядывала только ее крошечная мордочка.

Эта крошечная курочка была похожа на маленькую певчую птичку, выглядывающую из гнезда. В тот момент Нэнси просто тихо напевала ей, пока маленькая курочка не опустила голову и не испустила последний вздох.

Тогда женщина тихонько легла на голый пол и заплакала.

Иногда жизнь и обстоятельства берут свое...

Нэнси Люс родилась в достаточно богатой семье для 1814 года. Ее родители владели фермой, которая приносила хороший доход. Достаточный доход, чтобы была возможность покупать девочке красивые платья и даже личную лошадь. Но эта небольшая удача продлилась недолго.

Когда Нэнси была подростком, ее родители заболели, и ей пришлось самой управлять фермой. Доить коров, ухаживать за курицами, собирать яйца и продавать их. 

Люди в городе шептались о ней.

- Странная девушка, - говорили они. Управляет фермой, а должна искать приличного мужа. Слишком уж независимая она для девушки. Это неестественно.

Затем заболела и Нэнси.

Ужасно, страшно заболела, и никто не знал, что с ней. Сегодня мы знаем, что, скорее всего, это была болезнь Лайма, но тогда никто не имел об этом ни малейшего представления.

Жизнь не переставала издеваться над Нэнси Люс. Когда ей было 27 лет, умерла ее мама. Не прошло и трех лет, как она похоронила и отца.

Вот она, больная и одинокая, на той ферме. 30-летняя старая дева. 

Не то чтобы она была не пригодна для замужества. Просто никто не хотел жениться на больной женщине, и никто даже не знал, что с ней не так.

Им была нужна ее земля, а не ее сердце...

В 1800-х годах мужчины не очень любили, когда женщины владели собственностью. Поэтому несколько соседей объединились и подали прошение о конфискации ее фермы.

Нэнси возмутилась. Нет. Извините. Она собрала доказательства, пошла в суд, дала отпор. И выиграла дело.

И тогда начались издевательства.

Ее «болезнь» вызывала сильную усталость и cделала женщину чувствительной к громким звукам. Поэтому соседи начали стучать кастрюлями и сковородками у ее двери. Думали, что, может быть, так прогонят ее из деревни.

Когда это не сработало, несколько мужчин ворвались в дом и заперли ее в шкафу. Но и это не помогло. Она не сдалась и не уехала.

Знаете, что она сделала? Она занялась искусством.

Некоторые могут подумать, что заниматься искусством, когда твоя жизнь превратилась в ад - это безумие. Но искусство спасло ее. 

Она начала изготавливать маленькие книжки. Сначала вручную. Украшала их, как старинные иллюстрированные рукописи.

Первые были о том, как быть добрыми друг к другу. Затем она написала книгу о том, как ухаживать за курицами...

В то время не было современных законов, и многие фермеры жестоко обращались с сельскохозяйственными животными. Поэтому она написала книгу о том, как ухаживать за курицами. Если хорошо за ними ухаживать, говорила она, они будут давать больше яиц.

«Нельзя давать курицам касторовое масло или ревень, это для них яд...» - «Болезни кур и способы их лечения» Нэнси Люс (1871)

Время от времени люди приносили ей больных кур. Конечно, не те, кто пытался отобрать у нее ферму. А другие фермеры. Она почти всегда выхаживала их. Поэтому все больше и больше людей покупали ее книги.

Время от времени ко мне приносят больных куриц, которые находятся на грани смерти, болеют уже долгое время. Я беру их на попечение, лечу и ухаживаю за ними, выхаживаю их до полного выздоровления» «Болезни кур и способы их лечения» Нэнси Люс (1871)

Ее стали называть «Куриной леди», а затем она наняла фотографа...

В 1860-х годах. В маленьком городке США. Она заплатила фотографу, чтобы он сфотографировал ее с курицами. Она продавала эти фотографии вместе со своими книгами.

Она открыла маленький магазинчик прямо на ферме, где продавала все, что могла. Яйца, свечи, книги, произведения искусства и фотографии. Она даже обменивала вязаные изделия и лечение куриц на табак и продавала его в своем магазине.

Испытывайте нежные чувства к бедным, безвредным, глупым существам. Не мучайте их, не позволяйте им страдать. Не будьте жестокими к ним ни в коем случае, они ведь не могут помочь себе. Подумайте, как бы вы себя чувствовали, если бы не могли помочь себе, а люди были бы жестоки к вам. Нэнси Люс

И ее книги продавались! Благодаря книге об уходе за курицами, брошюрам, фотографиям, яйцам и людям, приносящим больных куриц, она зарабатывала себе на жизнь.

Мое сердце разбито...

Если вы когда-нибудь жили на деревне, то знаете, что у животных есть свой характер. Некоторые из ее куриц стали любимыми домашними животными. Люди смеялись над именами, которые она им давала. Ада Куини. Твидл Дедел Бебби Пинки.

- Сумасшедшая женщина, - говорили они. - Кто дает курам такие сумасшедшие имена? 

Они смеялись над ней.

Но Нэнси было не до смеха. 

Женщина построила гигантский кирпичный курятник. С окнами. И кладбищем сзади для любимых кур.

В 1800-х годах эти надгробия стоили по 50 долларов каждое. Это примерно эквивалентно 1200 долларам сегодня. Здесь покоилась и Красавица Линна, которая умерла перед камином в тот холодный январский день в возрасте двенадцати лет.

А однажды Нэнси Люс упала...

Никто не заходил к ней несколько дней. Мне от этого грустно. Куры ждали, когда их покормят. Люди стучали в дверь маленькой лавки, но никто не отвечал.

Все это время она лежала на полу, больная, но живая. Затем кто-то, наконец, вломился в ее магазин, и женщину отвезли в больницу. Но было уже слишком поздно, Нэнси Люс скончалась. Ей было 79 лет.

У нее не было семьи, поэтому ее похоронили за счет городских средств. 

Люди могут разбить вам сердце и сразу же его склеить...

После ее смерти на могиле стали появляться курицы. Всех видов. Большие и маленькие, каменные и пластиковые.

Однажды даже появилась гигантская курица. Очень трогательно, что кто-то по доброте душевной изготовил ее и прикрепил к надгробию. До сих пор никто не знает, кто поставил ту курицу.

Некоторые забирают курочек на удачу, но на их месте всегда появляются другие.

- Может быть, их приносят для того, чтобы Нэнси чувствовала себя не такой одинокой. - Джон Элли, сотрудник кладбища Уэст-Тисдейл. 

Мой канал в Telegram: Пуаро отдыхает