Разбитая жизнь
Не знаю, когда ты это прочтешь, но расскажу, с чего все началось. Я гулял по лесу, когда это существо пришло за мной. Оно было чем-то большим, чем просто размытое пятно. Это было, за неимением лучшего термина, бессмысленное существо. Там, где оно скрывалось, не было деревьев, там, где оно подкрадывалось, не было травы, когда оно прыгнуло на меня, не было даже легкого ветерка. Был полный штиль.
Когда оно ударило, я почувствовал, как когти вонзаются в меня в каком-то незаметном месте, в котором я раньше ничего не чувствовал. Мои руки, ноги и тело были в порядке, крови не было, но я знал, что получил какую-то травму. Когда я в страхе бежал домой, чувствовал, что меня стало меньше. Я был немного уставшим, и временами было трудно сосредоточиться.
Решение на том раннем этапе было простым: большая чашка кофе, вернувшая мне чувство нормальности.
На некоторое время это едва заметное истощение духа терялось в приливах и отливах кофеина в организме. Можно сказать, что моя жизнь началась именно в ту неделю, потому что именно тогда я встретил Мар. Мы с ней отлично поладили, хотя, если честно, я уверен, что влюбился в нее еще во время телефонного разговора, до того как мы встретились.
Казалось, что сильные эмоции той первой недели заставили сущность замереть, хотя она все еще была со мной, прицепившись к какой-то незримой части моего существа.
Первые несколько инцидентов были несущественными, поэтому я не особо беспокоился. Однажды утром цвет машины соседа изменился с темно-синего на черный. Я посмотрел на нее, покачал головой и не придал этому значения. Два дня спустя на работе имя одного из коллег изменилось с Фреда на Дэна. Я осторожно поинтересовался у окружающих, и все подтвердили, что его всегда звали Дэн. Я решил, что просто ошибся.
Затем, как бы смешно это ни звучало, я писал в туалете у себя дома, как вдруг оказался на какой-то случайной улице. На мне все еще была пижама, штаны были спущены, и я мочился, но теперь на глазах у дюжины людей на автобусной остановке. В ужасе я подтянул штаны и убежал, пока кто-нибудь не вызвал полицию. Мне удалось добраться до дома, но этот опыт заставил осознать, что я все еще в опасности. Существо что-то со мной делало, и я не понимал, как с этим бороться.
Вечером пришла Мар, но у нее был свой ключ.
– Эй, – спросил я в замешательстве, – откуда у тебя ключ?
Она только рассмеялась.
– Ты милый. Уверен, что не против? – Она открыла дверь и вошла в комнату, заваленную коробками. – Знаю, что совместная жизнь - это большой шаг, особенно, если учесть, что мы встречаемся всего три месяца.
Совместная жизнь? Мы буквально только неделю назад познакомились. Моя мама всегда называла меня умником, и не зря. Я знал, когда нужно заткнуться. Вместо того, чтобы устраивать сцену, я сказал ей, что все в порядке, после чего пошел к себе в комнату и начал расследование.
Вещи лежали так, как я их оставил, без каких-либо признаков того, что прошло три месяца, но я обнаружил нечто необычное - дату. От осознания правды я задрожал от гнева.
Существо съело три месяца моей жизни.
С чем, черт возьми, я столкнулся? Какое существо могло поглотить части души человека таким образом? Я пропустил самую интересную фазу новых отношений и никогда не пойму общих историй и шуток из того периода. У меня отняли нечто безумно ценное, и я был в ярости.
Эта ярость помогла подавить сущность. Алкоголь я не употреблял. Но кофе пил фанатично. Каждый раз, просыпаясь, я проверял дату. В течение трех лет я жил день за днем, наблюдая лишь незначительные изменения. То тут, то там какие-то социальные изменения – чья-то работа, количество детей, планировка близлежащих улиц, время выхода в эфир любимого телешоу, что-то в этом роде. Всегда эти изменения напоминали мне, что существо все еще впилось когтями в мою душу. За три года я ни разу не позволил себе отвлечься.
Но однажды моя бдительность ослабла. Я полностью погрузился в просмотр финальной серии любимого сериала. Это была захватывающая, фантастическая история. В самый разгар событий к моему креслу подошел маленький мальчик и потряс меня за руку.
– Кто ты? Как ты сюда попал? - удивленно спросил я.
Он рассмеялся и широко улыбнулся.
– Глупый папочка!
Сердце замерло в груди. Сразу стало ясно, что произошло. После нескольких завуалированных вопросов я узнал, что ему два года и что он мой сын.
Муки и боль, наполнившие грудь, были почти невыносимы. Я не только пропустил рождение сына, но и никогда не увижу и не узнаю о первых годах его жизни. Очевидно, за время, которое я потерял, мы с Мар поженились и завели семью, и я не имел представления, какие радости и страдания принесли эти годы.
На улице шел снег. Держа на коленях своего внезапно появившегося сына, я сидел и смотрел, как падают снежинки. Какой будет жизнь, если потеря концентрации может стоить мне нескольких лет? Нужно было обратиться за помощью.
Церковь не знала, что делать. Священники не поверили и сказали, что у меня проблемы со здоровьем, а не какая-то одержимость.
Врачи не имели ни малейшего представления. Все их сканирования и тесты ничего не показали, но они с удовольствием взяли мои деньги, не дав ничего взамен.
Когда варианты закончились, я решил рассказать все Мар. Безусловно, я не мог знать, как все это выглядело с ее стороны. Каким я был, когда меня не было? Я все еще водил нашего сына в школу? Все еще ходил на работу? Очевидно, да, потому что она, казалось, ничего не замечала, но у меня все еще было ужасное чувство, что в ее жизни чего-то не хватало, пока я не был дома, находясь в своем собственном мире.
Но в тот вечер, когда я приготовил для нее ужин, она пришла не открыв входную дверь, а постучав в нее. Распахнув дверь, я увидел, что Мар в красивом платье.
Она была приятно удивлена накрытым столом.
– Роскошный ужин на втором свидании? Я знала, что ты ко мне неравнодушен!
Слава Богу, я знал, когда нужно держать рот на замке. Если бы я рассказал ей, что мы женаты и у нас есть сын, она бы, наверное, сбежала. Вместо этого я взял ее пальто и сел за стол на нашем втором свидании.
Благодаря тщательно продуманным вопросам мне удалось выяснить правду. Это действительно было наше второе свидание. Она заметила в моих глазах облегчение и счастье, но интерпретировала это как нервозность перед свиданием. На самом деле я был просто взволнован, осознав, что это существо не обязательно поглощает всю мою жизнь. Симптомы, как я начал понимать, были скорее последствиями разбитой души. Существо ранило меня, разбило на куски. Возможно, я должен был жить жизнью полной хаоса, но, по крайней мере, я действительно мог ее проживать.
И так продолжалось несколько лет. С моей точки зрения. В то время как небольшие изменения в политике или географии происходили ежедневно, серьезные сдвиги в моем ментальном положении происходили только раз в несколько месяцев. Когда я оказывался в новом месте и в новом времени своей жизни, то просто замолкал и слушал, стараясь понять обстановку, прежде чем что-либо предпринимать, чтобы не совершить ошибку. В самом далёком прыжке я встретил своего шестилетнего внука и спросил его, кем он хочет стать, когда вырастет.
– Писателем.
– Отличная идея, – сказал я ему.
Затем я вернулся ко второму месяцу наших отношений с Мар и провёл с ней лучшую ночь на берегу реки. Когда я говорю лучшую, я имею в виду именно лучшую. Зная, насколько она станет для меня особенной, я предложил ей переехать ко мне. Я смог пережить то, что упустил в первый раз, и понял, что никогда не был эмоционально отстраненным. В конце концов, я всегда был рядом. Когда мы заносили ее коробки, Мар остановилась на мгновение и сказала, что ее удивляет моя безграничная любовь, как будто я знаю ее всю жизнь и ни разу не сомневался, что она – та самая.
Это был первый раз, когда я по-настоящему смеялся, искренне и от всей души, с тех пор, как сущность ранила меня. Она была права насчет любви к ней, но именно по той причине, которую она считала глупой романтической метафорой. Мы были знакомы всю мою жизнь, и я смирился со своей ситуацией и нашел в ней покой. Не было так уж плохо заглядывать в будущее и видеть все лучшее, что меня ждет.
Но, конечно, я бы не писал об этом, если бы ситуация не ухудшилась. Существо все еще было со мной. Оно не причиняло мне вреда и не покидало меня. Ближе всего к пониманию происходящего я мог подойти, сказав, что существо все глубже проникало в мою психику, разбивая ее на мелкие кусочки. Вместо месяцев между серьезными изменениями, я начал ощущать их каждые несколько недель. Как только я заметил эту тенденцию, то испугался, что моя окончательная судьба будет заключаться в том, чтобы прыгать между моментами своей жизни, от одного удара сердца к другому, вечно сбитый с толку, вечно потерянный. Каждый миг в каждом моменте означал, что я никогда не смогу поговорить с кем-либо, никогда не смогу вести беседу, никогда не смогу выразить или получить любовь.
Осознав всю глубину этого страха, я сидел, будучи более старой версией себя, и смотрел, как за окном падает снег. Это была единственная постоянная в моей жизни: погода не заботилась о том, кто я и с какими страданиями мне довелось столкнуться. Природа всегда оставалась неизменной. Падающий снег был как маленький крючок, который удерживал меня на месте; чистый эмоциональный покой, который он приносил, был словно бальзам на душевные раны, и я никогда не перемещался, наблюдая за узором падающих белых хлопьев и вспоминая времена, когда в детстве катался на санках или строил снежные крепости.
Подросток коснулся моей руки.
– Дедушка?
– Эм? – Его появление вывело меня из раздумий, поэтому я был менее осторожен, чем обычно. – Кто ты?
Он улыбнулся, как будто не был уверен, шучу я или нет. Подавая стопку бумаг, он сказал:
– Это моя первая попытка написать роман. Не мог бы ты прочитать его и сказать, что думаешь?
Ах, конечно.
– Преследуешь мечту стать писателем, как я вижу
Он покраснел.
– Пытаюсь
– Хорошо. Беги, я сейчас прочитаю.
Буквы были размыты, и я, раздраженный, стал искать очки для чтения, которые, вероятно, у меня были. Старость была ужасна, мне хотелось вернуться в молодость, но не раньше, чем прочитаю книгу. Найдя очки в кармане, я начал листать страницы. Мар то входила в гостиную, то выходила из нее, по-прежнему красивая, но я должен был сосредоточиться. Я не знал, сколько времени у меня есть.
Похоже, к нам приехали родственники. Неужели это Рождество? Пара взрослых и несколько детей, которых я не узнал, шумно прошли по коридору, и я увидел своего сына, уже взрослого, который выходил из дома вместе со своей женой. Вся семья отправилась кататься на санках.
Наконец я дочитал рассказ и позвал внука. Он сбежал по лестнице в гостиную.
– Как тебе?
– Ну… это ужасно, – честно ответил я. – Но это ужасно по понятным причинам. Ты еще молодой, поэтому твои персонажи ведут себя как молодые люди, но сама структура рассказа очень убедительна. – Я сделал паузу. – Я не ожидал, что это будет ужастик.
Он кивнул.
– Это отражение времени. Ожидания от будущего мрачны, а не полны надежды, как раньше.
– Ты слишком молод, чтобы осознавать это, – мне пришла в голову идея. – Если ты увлекаешься ужасами, знаешь ли ты что-нибудь о странных существах?
– Конечно. Я читаю все, что могу. Мне это нравится.
С осторожностью я оглядел проходы в гостиную. Все были заняты снаружи. Впервые в жизни я открылся кому-то и рассказал о том, что со мной происходит. Тихим голосом я рассказал ему о своем фрагментированном сознании.
Для подростка он отнесся к этому с пониманием.
– Ты серьезно?
– Да.
На его лице появилось решительное выражение взрослого человека, принимающего вызов.
– Я разберусь в этом, посмотрю, что смогу найти. Ты должен начать записывать все, что с тобой происходит. Собери данные. Может быть, мы сможем составить карту твоей эмоциональной травмы
– Звучит как план. – Я был удивлен. Это имело смысл, и я не ожидал, что он отреагирует так серьезно. – Но как мне собрать все записи в одном месте?
– Давай придумаем, где ты сможешь их оставлять, – сказал он, нахмурившись в раздумье. – Тогда я их соберу, и мы сможем проследить путь, который ты проделал в своей жизни, посмотреть, есть ли какая-то закономерность.
Впервые с тех пор, как ситуация ухудшилась, вновь появилась надежда.
– Как насчет чулана под лестницей? Туда никто никогда не заходит.
– Конечно.
Мальчик повернулся и вышел из гостиной.
Я провожал его взглядом. Слышал, как он с шумом копался под лестницей.
Наконец он вернулся с коробкой, положил ее на ковер и открыл, обнажив огромную стопку бумаг.
– Черт возьми! – воскликнул он, но, конечно, будучи подростком, он не сказал “черт возьми”.
В шоке я быстро заморгал, простив ему ругательство из-за потрясения.
– Это я их написал?
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Да. Или, скорее, напишешь. Тебе все равно предстоит их написать и после этого положить под лестницей. – Он снова посмотрел на листы бумаги, после чего закрыл коробку. – Так что тебе, наверное, не стоит читать, что в них написано. Это будет странно.
Я это понимал.
– И то верно.
Он сглотнул.
– Там под лестницей около пятидесяти коробок, и все они заполнены доверху. Расшифровка займет очень много времени. – Его тон стал смертельно серьезным. – Но я спасу тебя, дедушка. Потому что я не думаю, что кто-то еще сможет это сделать.
Слезы потекли по щекам, и я не смог сдержать рыдания. Раньше я не осознавал, насколько мне одиноко в этой меняющейся тюрьме сознания, пока наконец не появился кто-то, кто меня понял.
– Спасибо. Большое спасибо.
А потом я снова стал молодым, в обычный рабочий вторник. Когда печаль и облегчение улетучились, их сменили гнев и решимость. Закончив работу, я взял бумагу и начал писать. Пока недели сменяли друг друга, пока эти недели превращались в дни, а потом в часы, каждое свободное мгновение я писал о том, где и когда, по моему мнению, я нахожусь. Я складывал их под лестницей в беспорядке. Первая коробка была на самом деле тридцатой, а последняя – первой. Когда я написал более пятидесяти коробок со своей точки зрения, и когда перемены стали происходить в считанные минуты, я понял, что дальше дело за внуком.
Я опустил голову и закрыл глаза. Было невыносимо терпеть поток меняющегося сознания. Имена, места, даты, профессии, цвета и люди – все было не так, все было по-другому.
Мне никогда еще не было так много лет. Я сидел и смотрел, как падает снег. В комнату вошел мужчина лет тридцати, которого я смутно узнал.
– Пойдем, кажется, я наконец-то все понял.
Я был настолько слаб, что даже двигаться было больно.
– Ты он? Ты мой внук?
– Да.
Мужчина отвел меня в комнату, заполненную странным оборудованием, и усадил на резиновое кресло перед большим зеркалом, в два раза превышающим рост человека. – Наконец-то картина прояснилась
– Как долго ты над этим работал? – спросил я его, потрясенный. – Скажи, что ты не упустил свою жизнь, как я упустил свою!
Его выражение лица было одновременно холодным, как камень, и яростно решительным.
– Это того стоило.
Он поднес два тонких металлических стержня к моей руке, а затем кивнул в сторону зеркала.
– Смотри. Этот разряд тщательно откалиброван.
Электрический разряд от его устройства был пугающим, но безболезненным. В зеркале я увидел быструю дугу света, появившуюся над моей головой и плечом. Электричество прошло по существу, как волна, на мгновение раскрыв ужасную природу того, что со мной происходило. Выпуклый рот, похожий на пиявку, обхватил голову сзади, опустился до бровей и коснулся каждого уха, а его слизистое тело сползло по плечу и проникло в самую душу.
Это был паразит.
И он питался моим разумом.
Сейчас уже взрослый внук держал меня за руку, пока я осознавал весь ужас происходящего. Через мгновение он спросил:
– Удаление будет очень болезненным. Ты готов к этому?
В страхе я спросил:
– Мар здесь?
Его лицо смягчилось.
– Нет. Уже несколько лет как нет.
По его реакции я понял, что произошло, но не хотел, чтобы это было правдой.
– Как?
– Мы часто об этом говорим, – ответил мужчина. – Ты уверен, что хочешь знать? Это никогда не приносит облегчения.
Слезы наполнили глаза.
– Тогда мне все равно, будет ли это больно или я умру. Я не хочу оставаться во времени, когда ее уже нет
Он сочувственно вздохнул, а затем вернулся к своим приборам, чтобы подключить несколько проводов и других технических устройств к моим конечностям и лбу. Между тем он продолжал говорить.
– Я работал над этим двадцать лет и получил огромную помощь от других исследователей оккультизма. Технически этот паразит не существует в нашем измерении. Он является одним из меньших порождений µ¬ßµ и питается сплетением разума, души и квантового сознания/реальности. Когда такие детали, как названия и цвета предметов менялись, ты не сходил с ума. Паутина твоего существования просто теряла нити, когда существо пожирало тебя.
Я не совсем понимал, о чем он говорит. С недоумением я посмотрел на внука, когда он закрепил на моей голове электронный ободок, похожий на корону, точно в том месте, где рот паразита обхватил меня.
– Что такое µ¬ßµ?
Он прервал работу и побледнел.
– Забыл, что ты не знаешь. Но ты счастливчик, уж поверь мне.
Глубоко вздохнув, он снова приступил к работе и поместил пальцы рядом с несколькими переключателями.
– Готов? Все тщательно настроено, чтобы сделать твою нервную систему крайне непривлекательной для паразита, но по сути это электрошоковая терапия.
Я все еще видел улыбку Мар. Хотя она была мертва, я только что был с ней.
– Сделай это.
Щелчок выключателя эхом отозвался в моих ушах, и я чуть не рассмеялся от того, насколько слабым было электричество. По крайней мере, сначала я ничего не почувствовал. Но потом увидел, как дрожит зеркало, а мое тело в его отражении судорожно дергается. О, Боже. Это было больно. Ничто никогда не причиняло мне такой боли. Это было настолько мучительно, что разум не сразу смог это осознать.
Зрение затуманилось, каждый нерв в теле горел, словно от огня, но я все еще мог видеть отраженный дрожащий силуэт паразита на моей голове, который корчился от боли, равной моей. У него были когти. Шесть когтистых конечностей, похожих на лапы ящерицы, под его телом, похожим на пиявку, и он впивался ими в меня, пытаясь удержаться.
Электричество заставило воспоминания вспыхнуть.
Улыбка Мар была на переднем плане, ярко светясь перед теплым камином, пока за окном за ее спиной падал снег. Края этого воспоминания начали подсвечиваться, и я понял, что моя жизнь была одной непрерывной чередой впечатлений, только осознание этого было раздроблено тем злобным существом на спине.
Я так и не смог присутствовать при рождении нашего сына. Я прыгал вперед и назад десятки раз, но так и не пережил этого момента. Впервые я смог держать Мар за руку и быть рядом с ней.
Нет. Нет!
Этот момент плавно перешел в то, как я держу ее за руку, лежащую на больничной койке по совсем другой причине. Только не это! Боже, почему? Это было так жестоко, заставить меня вспомнить это. Я разрыдался, когда в палату вбежали медсестры. Я не хотел знать. Я не хотел этого переживать. Я видел все хорошее, но не желал видеть худшее - неизбежный конец, с которым однажды столкнется каждый.
Это не стоило того. Все было испорчено. Вся та радость вернулась десятикратно в виде боли.
Боль в теле и мозге превратилась в невыносимую агонию, и я закричал.
Крик перешел в удивленный возглас, когда приборы, электричество и кресло исчезли. Вокруг больше не падал снег. Я был в лесу в яркий летний день.
О Боже.
Обернувшись, я увидел приближающееся ко мне существо. Оно было таким же лишенным смысла, таким же пустым, как и реальность. Оно ползло вперед, как и раньше, но на этот раз, подойдя вплотную, зашипело и отвернулось. Я стоял, потрясенный тем, что снова стал молодым и освободился от паразита. Мой внук действительно сделал это! Он сделал меня неаппетитной закуской, поэтому хищник разума и души ушел в поисках другой цели.
В оцепенении я вернулся домой.
И пока я сидел, переваривая все произошедшее, зазвонил телефон. С трепетом и грустью я посмотрел на него. Я знал, кто это. На том конце провода была Марджори, звонившая впервые по какой-то незначительной причине, которую она спустя тридцать лет назвала выдуманной, специально чтобы поговорить со мной.
Но я видел ее, лежащую в больничной койке и умирающую. Все закончится невыразимой болью и одиночеством. Я стану стариком, оставшимся сидеть в одиночестве в пустом доме, а его родственная душа уйдет задолго до него. В конце концов, единственное, что у меня останется - это сидеть и смотреть на падающий снег.
Но!
Теперь, благодаря внуку, у меня также будут воспоминания. Это будет безумная поездка, независимо от того, как она закончится.
Поддавшись внезапному порыву, я взял трубку и с улыбкой спросил:
– Привет, кто это?
Хотя знал ответ.
Примечание автора: Вместе с дедушкой мы действительно начали писать рассказ о его жизни. К сожалению, болезнь Альцгеймера быстро прогрессировала, и мы так и не смогли его закончить. Дедушка все еще жив, но я думаю, что душой он находится в лучшем месте, чем дом престарелых. Мне нравится думать, что он вернулся в свои молодые годы, живет полной жизнью и счастлив, потому что реальность гораздо суровее. Сегодня идет снег. Он любит снег. Когда я навестил дедушку, он меня не узнал, но улыбнулся, сидя и глядя в окно.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
