Оригинал https://www.youtube.com/shorts/8nrj2U0j3fI
Поддержать мои переводы
Развернуть
–
Поддержать мои переводы
В 1783 году Великобритания потеряла одну из самых развитых колоний: США объявили о своей независимости и смогли её отстоять.
Утрата территории, которая была одной из «вершин» торгового треугольника (рабов из Африки доставляли на плантации Вест-Индии и Америки, а затем произведённые ими сахар, табак и кофе обменивали на европейские товары), ощутимо ударила по снабжению едой африканских подневольных тружеников. Владельцам рабов стало попросту нечем их кормить, а закупка продовольствия у американцев влетала в копеечку.
Британское правительство, подогреваемое интересами плантаторов, стало искать пути выхода из продовольственного кризиса. Решено было снарядить экспедицию к берегам Таити, где обильно произрастало хлебное дерево — дешёвый источник калорий. О его питательных свойствах было известно ещё со времён путешествий Джеймса Кука. Саженцы хлебного дерева предполагалось завести в колонии Вест-Индии и там выращивать.
Корабль для экспедиции был готов к 1787 году. Его оборудовали как быстроходную теплицу, чтобы саженцы хлебного дерева не погибли в море.
Судно, названное «Баунти», возглавил молодой, но бывалый капитан Уильям Блай — в прошлом участник плаваний Джеймса Кука. При комплектовании команды он отдавал предпочтение опытным морякам и садоводам, уже знакомым со спецификой подобных путешествий. Попасть на борт хотели и отпрыски мелкой знати, надеявшиеся поправить своё состояние после экспедиции. Так, например, в команде оказались 23-летний сын мелкопоместного дворянина Флетчер Кристиан и 15-летний аристократ Питер Хейвуд.
В канун Рождества «Баунти», плотно укомплектованный 46 членами экипажа, отправился в плавание. Однако сильные штормы заставили корабль несколько раз вернуться в Плимут. Задержка, вызванная подготовкой судна, а также непогода на море значительно сдвинули график плавания. До мыса Горн — южной оконечности Южной Америки — было решено идти без остановок. Блай распределил паёк между членами команды и сократил смены, чтобы матросы не испытывали сильной усталости.
Первая часть экспедиции прошла штатно: командиру ни разу не пришлось применить к кому-либо из экипажа телесные наказания, которые были тогда воспитательной нормой и соответствовали морскому уставу.
1 апреля 1788 года «Баунти» достиг Тихого океана, миновав мыс Горн. Команда ликовала, но уже на следующий день корабль столкнулся с сильным штормом и ледяным ураганом.
Через три недели безуспешных попыток капитан объявил команде, что судно поворачивает на 180 градусов и идёт к Таити в обход — через Атлантику и Индийский океан.
Через месяц Блай с командой прибыли на мыс Доброй Надежды. Почти полтора месяца судно ремонтировали, пока экипаж отъедался и развлекался на берегу.
Через три месяца, в сентябре 1788 года, «Баунти» вновь оказался на пороге Тихого океана, но уже с другой, противоположной стороны. Наконец, 26 октября, спустя 309 дней плавания, корабль вошёл в бухту Матаваи — Таити.
Моряки были встречены местными жителями как герои. Аборигены на каноэ окружили корабль англичан. Не прошло и 10 минут, как шумная и весёлая толпа туземцев, не дожидаясь приглашения, по канатам поднялась на борт. Европейцам преподносили многочисленные дары: тропические фрукты, кокосы, плоды хлебных деревьев, мясо.
Первые дни стоянки прошли в кураже и веселье с дружелюбными аборигенами, желавшими получить от англичан что-то из заморских вещиц. После появления вождя туземцев, выяснившего цель экспедиции, пиры стали нескончаемыми.
Утром матросы были заняты сбором саженцев, но уже днём наступала жара, и работа прекращалась. Вечером, с наступлением прохлады и темноты, на берегу разжигались костры, играла музыка, а юные таитянки увлекали береговую команду в густые заросли. Дни сменяли друг друга. За исключением нескольких случаев венерических заболеваний команда в целом пребывала в здравии и была совершенно счастлива.
В начале апреля, собрав чуть более тысячи саженцев, команда отправилась в Вест-Индию.
28 апреля 1789 года, после нескольких стычек с членами экипажа, Блай был схвачен группой матросов под предводительством Флетчера Кристиана. Капитана и нескольких верных ему матросов усадили в шлюпку с небольшим запасом еды, секстантом и карманными часами. Всего в лодке оказались 19 человек.
На «Баунти», капитаном которого стал Кристиан, остались 25 матросов. Горшки с ценными саженцами были выброшены за борт.
Причины мятежа до конца не ясны. Сказались и ошибки капитана в руководстве экипажем, и праздная командировка на Таити. Вероятнее всего, решающим фактором стало общее моральное состояние моряков, поддавшихся эмоциям.
Так началась легендарная одиссея Блая. Через 47 суток переполненная людьми лодка достигла голландской колонии на острове Тимор. Блаю и его команде предстоял долгий путь домой, во время которого некоторые моряки умерли от тропических болезней. Через год после мятежа капитан вернулся в Англию, а уже вскоре вновь был отправлен в Полинезию за саженцами хлебного дерева.
Блай окончил свои дни в чине вице-адмирала, пережив ещё один мятеж на посту губернатора австралийского штата. На поиски украденного «Баунти» адмиралтейство отправило военный корабль «Пандора».
Мятежники с «Баунти» решили обосноваться на одном из островов южнее Таити. Однако команду Кристиана ждало разочарование: жители острова Тубуаи оказались не таким гостеприимными и радушными, как аборигены Таити: при первом же контакте с ними европейцы применили мушкеты. Команда решила ненадолго вернуться на Таити, запастись домашними скотом, а главное — женщинами, и вернуться на Тубуаи.
Пополнив припасы и выменяв домашних животных, англичане пожелали прихватить с собой прежних местных любовниц. Среди отбывших оказались и «зайцы» — незаметно пробравшиеся на корабль туземцы, раскрывшие себя только тогда, когда возвращать их обратно было уже поздно. Всего к англичанам присоединились 9 человек.
Через неделю «Баунти» вновь прибыл на Тубуаи. Теперь команде удалось установить относительно мирные отношения с островитянами, к тому же перевезённые таитянцы быстро нашли с ними общий язык и подружились.
Англичане начали возводить форт на месте родника с пресной водой и назвали его в честь короля Георга III.
Спустя некоторое время отношения с тубуайцами вновь осложнились. Тогда 16 из 25 мятежников проголосовали за возврат на Таити при условии, что «Баунти» оставался в руках оставшихся 9 матросов во главе с Кристианом. Попытка основать колонию провалилась.
После того, как корабль оставил на Таити матросов (позже арестованных), «Баунти» продолжил своё путешествие. Отправленный на поиски мятежников корабль «Пандора» доставил в Англию не всех: при крушении фрегата на рифах в 1791 году погибла как часть команды корабля, так и часть заключённых. Некоторые из осуждённых на смерть мятежников были помилованы. Например, Питер Хейвуд, чьи родственники аристократы похлопотали за нерадивого юношу. Впоследствии Хейвуд сделал неплохую карьеру на флоте.
18 января 1790 года Флетчер Кристиан с командой, таитянскими наложницами и несколькими мужчинами-полинезийцами бросили якорь возле скалистого необитаемого острова Питкэрн, который показался англичанам неприступной крепостью. Через пять дней остатки разобранного под строительство «Баунти» сожгли; колонисты начали новую жизнь. В этом же году на острове родился первый ребёнок — сын Кристиана, названный Четверг Октябрь.
В 1791 году после смерти одной из наложниц оставшийся один англичанин решил забрать женщину полинезийца. Те, кто протестовал против такого поведения, были убиты. Остальных туземцев превратили в рабов. Между европейцами и аборигенами началась вражда.
Ситуация осложнялась ещё и постоянным пьянством: колонисты научились делать самогон. ))
В 1793 году восставшие туземцы перебили часть англичан, включая Флетчера Кристиана. Но жёны убитых отомстили за своих мужчин — убили полинезийцев. (Какого вам такое? Убили своих соплеменников ради пришлых оккупантов мужчин)
На этом распри на закончились: между оставшимися европейцами регулярно возникали пьяные ссоры, зачастую заканчивавшиеся драками. Не пощадили колонистов и болезни.
К 1808 году население острова состояло из единственного англичанина Джона Адамса, 8 женщин и 25 детей.
Престарелый Адамс передал управление колонией Четвергу Октябрю Кристиану, который в 1814 году на странной смеси английского и таитянского поведал свою историю экипажам двух британских фрегатов, остановившихся у Питкэрна.
В 1856 году часть островитян переселили на австралийский остров Норфолк, однако на Питкэрне и по сей день живут англо-полинезийские метисы — потомки мятежников с «Баунти», мечтавших построить свой рай на земле.
Корейская достопримечательность номер 1 в официальных списках национального достояния – это ворота «Суннемун» или по простому «Ворота возвышенных церемоний» в Сеуле.
Часть оборонительной системы с 1398 года и как всегда с такой древностью, надо понимать, что перестроек и реставраций там было столько, что требуется определённый дар воображения, чтобы считать их древними, но, нам простым туристам, думаю это по плечу, и прикоснуться к древнему востоку не мешает.
Ранее Сеул окружала оборонительная стена с 8 Великими воротами (сонмун) - 4 главных ворот (садэмун) и 4 ворот между ними (сасомун). До наших дней сохранились 6 из них.
Со времен династии Чосон Суннемун более известны как Намдэмун ("Великие Южные ворота"). Большинство людей считает, что имя "Намдэмун" было насильственно изменено Японской империей в колониальный период, однако, источники династии Чосон подтверждают, что уже тогда все 8 ворот чаще всего называли не официальными именами, а сленговыми - с указанием направления.
Ворота были перестроены в 1447 году. В отличие от других ворот, название Суннемун написано вертикально. Это сделано умышленно, чтобы уберечь королевский дворец от пожара, т.к. гора Кванаксан на юге имеет форму огня в соответствии с принципами фэн-шуй. В названии Суннемун есть китайский символ "огонь", но если написать название вертикально, этот символ выглядит так, как будто он обеспечивает защиту.
Любопытно, что достояние достоянием, а в 2008 году местный дяденька так обиделся на власти, что сжёг ворота дотла. Мдя-я-я, бывает…, хорошо хоть, что за 14 млн. долларов восстановили в 2013 году.
Даже мистические охранители не помогли. Хотя на крыше они стоят в полном составе.
Чапсан пришли в Чосон из Китая и стали оберегами от злых духов и пожаров. Кроме того, по колличеству фигурок на коньке можно было определить статус здания, чем больше фигурок, тем выше ранг здания. В полном комплекте: предводитель и 9 мифических существ использовали для самых значимых зданий, 3-5 фигурок устанавливали на крышах храмов или администрации.
Ну что ж, подведём итоги. За 7 месяцев в Русторе набралось чуть более 85 000 просмотров, из них установок — всего в районе 960, 5 оценок и два отзыва. Очень плохо с одной стороны, а с другой стороны, в принципе, и нормально: ведь не было рекламы, и никто не знал про неё. За это время многое в ней изменилось, исправилось и добавилось. Но пока как-то так. Бросать не собираюсь; если что — буду играть сам, лично мне нравится.
Было так
Если интересно то вот ссылка
Когда в новостных заголовках говорится о том, что ураган "Катрина", "Иэн" или "Милтон" куда-то там приближается, может показаться, что имя — просто яркая деталь, придуманная журналистами. Но на самом деле имена ураганам дают не для эффектности, а чтобы их было проще отслеживать и не путать друг с другом.
Ураган — это не просто сильный ветер, а огромная погодная система, которая может существовать несколько дней или даже недель, менять направление, усиливаться, ослабевать и представлять особую угрозу для некоторых регионов. Иногда в одном океанском бассейне могут одновременно существовать несколько штормов. В такой ситуации информирование в духе "тропический циклон к северо-востоку от Малых Антильских островов" породит путаницу.
А вот имя собственное способно решить эту проблему. Сказать "ураган Катрина приближается к побережью" намного проще, чем каждый раз озвучивать координаты и направление движения. Короткое имя легче запомнить, быстрее передать в сводке и проще использовать в предупреждениях для населения.
Раньше штормы называли по месту, дате или церковному празднику, на который они пришлись. Но такой способ был крайне неудобен: названия зависели от местных традиций, могли быть длинными и не подходили для единой системы предупреждений.
Поэтому метеорологи приняли решение использовать заранее подготовленные списки имен. В Атлантике такая система стала официальной в середине XX века. Сначала использовали только женские имена, но позже в списки добавили и мужские.
Сегодня имена штормов утверждаются заранее. Для разных регионов мира существуют свои списки, потому что такие системы формируются в разных океанских бассейнах и отслеживаются разными метеорологическими службами.
Разумеется, имя получает не каждый облачный вихрь над океаном. Для начала система должна достаточно "разогнаться" и стать тропическим штормом. После этого ей присваивают имя из заранее утвержденного списка. Если шторм усиливается, то его уже могут классифицировать как ураган, но присвоенное имя при этом остается.
В Атлантике используется несколько списков имен, которые идут по кругу. То есть через несколько лет имя может быть использовано вновь. Но есть исключение из правил: если ураган оказался особенно разрушительным и унес много жизней, имя, присвоенное ему, могут навсегда убрать из списка. Делается это не только во избежание путаницы в будущем, но и из уважения к пострадавшим.
Например, имя "Катрина" больше не используют для новых атлантических ураганов, так как катастрофа 2005 года сделала это название историческим, а не просто пунктом в списке.
Главная задача имени — быстро привлечь внимание. Когда метеорологи, власти, спасатели и СМИ говорят об одном и том же шторме, имя помогает всем понимать, о какой угрозе идет речь.
Это особенно важно во время эвакуации, закрытия госучреждений, подготовки больниц, предупреждения туристов и жителей побережья. В такой ситуации лишняя путаница, как показывает опыт прошлого, может стоить тысячи жизней.
Так что имя урагана — не попытка "очеловечить" погоду, а очень простой, но при этом надежный инструмент безопасности.
Пора бы уж снова отметится постом.
Мне по работе приходится иметь дело в основном с различными датчиками: давления, уровня, температуры и пр. И это всё помимо обычных стрелочных манометров, градусников, стеклянных трубок для уровня и пр. Задача ентих датчиков преобразовать измеренный параметр технологического процесса в электрическую величину (сопротивление, ток, реже напряжение или же вообще в готовую цифру (modbus, HARTпротоколы и пр.)).
У любого измерения всегда есть погрешность. Так вот, многие датчики могут подстраиваться, регулироваться и пр. Задача юстировки как раз и состоит в том, что бы вогнать датчик в его паспортную погрешность.
Увы далеко не все датчики юстируются, пример такого, который мы и используем на фото выше - там вообще нет никаких регулировок - обычное термосопротивление и если оно не проходит поверку, то отправляется на свалку (благо ценник для производства копеешный).
А вот пример вообще прекрасно юстирующего датчика:
Причём юстируется, т.е. вгоняется в нужную погрешность измерений специальной электронной приблудой, мы её называем "электронная отвёртка" - причём она работает настолько чётко, что обычно я вгоняю эти датчики в половину дозволенной по паспорту погрешности.
А вот про другие виды юстировки я сам узнал, когда начал гуглить, не перепутал ли я понятие юстировки с калибровкой?
Например есть устировка в оптике (микроскопы, телескопы, фото/видео объективы). Там задача стоит добится идеального изображения и работы механизмов фокусировки. Сводится к полировке и коррекции самой оптики(линз) и точной настройки механизмов ручного или автоматического фокуса (в профессиональной юстировке достигается точность до в 1-2 микрона). И даже в оружейном деле - настройка оптики прицеливания.
Но и этого мало. Есть юстировка в строительстве. Её задача выставить все конструкции строго по уровню. Опять же используется толпа различного инструмента:
И даже есть такое понятие как юстировка строя. Выполняется по команде «Стой, равняйся!».
Я так понял, что немецкое justieren (вымерять) применяется везде где только можно. Например, регулировку клапанов на моей бывшей шестёрке так же можно назвать юстировкой теплового зазора. Вот такое многоцелевое это слово. Я же ранее думал, что оно применимо только к средствам измерения...
На время отсутствия GGDR вот вам немного дичкозаменителя, а то вам явно как и мне стало скучно без дички)
Нанесение визитов — важная часть светской жизни XIX в., и делать это следовало по строгим правилам.
Казалось бы, что такое светский визит, чтобы говорить о нём отдельно? Формальность? Дань вежливости? Светская обязанность? А между тем, для многих аристократов XIX в. нанесение визитов становилось важной частью жизни. Пётр Вяземский, вспоминая о Марии Григорьевне Разумовской, известной светской львице, писал: «Она была неутомительна в исправлении визитов: лошади её не пользовались синекурою, а зарабатывали свой овёс в труде и поту.
Рассказывали в городе, что у неё была соперница по этой части, и когда кучера той и другой съезжались где-нибудь, то они один перед другим высчитывали и хвастались, сколько в течение утра сделали они визитов с своими барынями».
Считалось, что бесконечное «отдавание визитов» было характерной чертой традиционалистской Москвы. В столичном Петербурге, по наблюдению Фаддея Булгарина, были приняты визиты в определённый день, в Москве же можно было ездить в гости чуть ли не ежедневно.
Хотя «в гости» в современном понимании — это немного не то, визиты были всё-таки короче и формальнее. Во всяком случае, существовал более или менее чёткий регламент. С так называемым «интимным» (в том числе дружеским) визитом можно было явиться уже начиная с 10 утра, «штатс-визиты» начинали делать после 12, обычно приёмное время продолжалось до 16 часов.
В праздники было положено делать визиты поздравительные, после бала или большого приёма — благодарственные, перед отъездом родственников или друзей — прощальные.
Если же в семье происходили печальные события, то тут уже требовались визиты участия, в том числе их наносили больным.
Визит сам по себе был коротким, 15−30 минут. Хозяева и гости могли посидеть в гостиной (или спальне, принимать там тоже дозволялось), обменяться новостями, поблагодарить за праздник или бал. Беседа была светская и ни к чему особенно не обязывающая.
Впрочем, если перед посетителем стояла задача очаровать хозяев, он к визиту готовился. К примеру, молодой человек, желающий произвести хорошее впечатление, мог поделиться новостями, рассказать о модной опере, изящно пошутить и удалиться. Продолжительные истории или анекдоты во время короткого визита было рассказывать не принято.
Когда являлся следующий посетитель, предыдущему надлежало раскланяться, только если вновь прибывший не просил задержаться.
«Интимные», дружеские, визиты обычно отдавали — являлись с ответным посещением в течение 3−5 дней. Впрочем, тут были исключения. Люди старшего поколения могли не являться к младшим, начальники не отдавали визиты своим подчинённым, а дамы, конечно, не возвращали визиты мужчинам. Хотя и этого правила строго придерживались не все. Журналист Илья Арсеньев вспоминал, как ему и его брату, в то время подросткам, отдал визит баснописец Иван Дмитриев, которого юноши навестили по поручению отца. «Я раб приличий», — так Дмитриев объяснил свой поступок.
А как важны были в Москве родственные визиты! Описывая в своей книге «Людоедка» будущего супруга «Салтычихи» Глеба Салтыкова, литератор и журналист Николай Гейнце обращает внимание: «Первые пять лет своего пребывания в Москве Глеб Алексеевич положительно поражал своих многочисленных родственников своим нелюдимством. Он едва исполнял, строго соблюдавшиеся в Москве, официальные визиты. Заманить же его на бал или на простой вечер, вначале, по приезде, не было совершенно возможности. Затем, когда он несколько обжился, он бывал на таких сборищах, но прелести московских красавиц не производили, видимо, на него никакого впечатления. Он был с «московскими барышнями» вежлив, с их родственниками — почтителен… и только».
Нанесение визитов родственникам было утомительной частью брачного церемониала.
Объезжали всех, даже самых дальних тётушек и дядюшек, в порядке строгой очерёдности. Литератор и государственный чиновник Валериан Сафонович вспоминал:
«Через несколько дней мы потащились с визитами. У нас обоих было множество знакомых. Сколько я ни хлопотал о том, чтоб не распространять знакомств, а ограничиться небольшим кругом людей, приятных и необходимых, но должен был уступить просьбам новых моих родных и жены, чтоб не обидеть того или другого. Меня убеждали тем, что после ответного визита можно вновь не ездить к тем лицам, с которыми не желаешь продолжать знакомства». И даже «прогрессивные» молодые люди не могли переломить старой московской традиции, боясь обидеть родителей.
Отказаться принимать визитёра было можно, чаще всего делали это под предлогом болезни. Но бывало и так, что человеку говорили, что хозяин не принимает, в то время как во дворе стояли кареты и экипажи явно более удачливых посетителей. Оставалось только гадать, по какой причине ты впал в немилость и почему тебе это так явно продемонстрировали. Также хозяева могли отказаться принимать гостей, если сами собрались вот-вот уехать или садились за стол, подобные поводы неприличными не считались.
А вот смерть родственника не была причиной отменять приёмный день, напротив, знакомым рассылали извещения о печальном событии, и начинались визиты соболезнования. Родственники, только что потерявшие близкого человека, вынуждены были принимать многочисленных посетителей и демонстрировать скорбь, чтобы показать, что все приличия соблюдаются.
В своих произведениях их не раз упоминал, к примеру, Лев Толстой
как «визиты соболезнования»:
«"Каково, умер; а я вот нет», подумал или почувствовал каждый. Близкие же знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, при этом подумали невольно и о том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования".
С визитами ездил даже государь. Конечно, круг людей, которых он мог посетить, был ограничен, да и обставлялись его визиты с особым почтением. Государь обычно предупреждал о приезде, а все другие посетители на это время удалялись, равно как и члены семьи, чтобы император мог побеседовать с хозяином дома наедине. Впрочем, даже цари позволяли себе вольности.
Фрейлина при дворе Александра 1 София Шуазель-Гуфье вспоминала такой случай:
«Я только что кончила одеваться, как моя горничная вдруг воскликнула: «Едет государь!» Я взглянула в окно и действительно увидела государя, выглядывавшего из въезжавшей в ворота кареты. Несколько смущённая визитом, о котором меня не предупредили, я надеялась, что Его Величество пройдёт к моей матери; выйдя, чтобы убедиться в этом, я увидела, как государь одним прыжком с подножки кареты входил в комнату рядом с моей спальней. Он рассмеялся при виде моего смущения, попросил извинения за свою нескромность и сказал, что ему сообщил мой адрес его лакей».
С традицией делать визиты, конечно, связан и обычай оставлять визитные карточки. Например, гость приехал, но встреча по какой-то причине не состоялась. Можно оставить карточку с загнутым углом: это означало, что гость был в доме лично.
Иногда на карточках типографским способом печатали буквы — О — прощальный визит в связи с отъездом, П — поздравительный визит и т. д.
Отдельные визитки оставляли для хозяина, хозяйки и незамужних дочерей (если они уже выезжали в свет).
Дамы карточек мужчинам не оставляли, а незамужние девушки могли написать своё имя на карточке матери.
В праздники карточки рассылали на манер современных открыток, подписывая на них короткие пожелания. В светских домах, где бывало много гостей, заводили специальные книги для записей имён, она лежала в швейцарской или в передней.
Впрочем, время шло и порядки менялись. В книге «Благовоспитанность, светский этикет и вежливость в сношениях вообще», которая вышла в 1880 г., автор сетовала, что молодёжь стала пренебрегать визитами, а это может пагубно сказаться на будущей карьере и вообще жизни.
«Старики вознаграждают своим влиянием, открывают иногда полезные сношения, выводят молодёжь в люди и устраивают состояния своих любимцев. Лбом стену не прошибёшь, и, будь умнейшим из умнейших, без людей влиятельных ни до чего не достигнешь. Самоуверенность в этом случае только вредит молодому человеку».
___________________
Вы только представьте эту бесконечную карусель гостей )). Жаль интровертов того времени.
В агенте 007 сочетаются черты многих знакомых Флеминга. Одним из них был сербский шпион Душко Попов.
В 1952 году Ян Флеминг создал своего Джеймса Бонда — персонажа, которому предстояло стать поистине культовым. Вряд ли Флеминг в тот момент мог предвидеть мировой успех его героя, серию романов об агенте 007 и множество экранизаций. Джеймс Бонд стал брендом, принёсшим его создателю славу, признание и богатство. Шпион, с лёгкостью побеждающий изощрённых злодеев, сорящий деньгами, появляющийся в самых фешенебельных местах в окружении роскошных женщин, подъезжающий к казино в шикарном авто, распивающий дорогой алкоголь и при этом не теряющий хватки, — это тот образ, который сопровождает персонажа на протяжении десятилетий.
При создании своего Бонда Флеминг обращался для вдохновения к вполне реальным фигурам, которые в той или иной степени напоминают книжного героя, и, по признанию автора, агент 007 — это именно собирательный образ. Всё же многие исследователи полагают, что самый первый роман, «Казино Рояль», был написан Флемингом под впечатлением от встречи с Душко Поповым — сербским шпионом, двойным агентом и бонвиваном.
Душан (или Душко) Попов родился 10 июля 1912 года в Австро-Венгрии, в семье сербов Милорада и Зоры Поповых. У мальчика были братья: старший Иван и младший Владан. Семья Поповых не бедствовала: отец занимался недвижимостью, во владении родителей Душко находилось множество домов, вилл, а также яхт. Милорад и Зора настаивали на получении сыновьями лучшего образования, изучении языков и расширении кругозора. Душко учился в школах Франции и Англии, затем поступил на юридический факультет в Белградский университет, а по его окончании продолжил образование уже в Германии.
Во Фрайбург молодой Душко прибыл в 1934 году, когда у власти уже находился Адольф Гитлер. Несмотря на очевидные политические перемены в стране, Душко, казалось, был не слишком озабочен режимом НСДАП. Однажды на одном из политических собраний он выступил с речью в защиту демократических ценностей, чем привлёк к себе внимание нацистских пропагандистов. Молодым человеком заинтересовалось гестапо, и вскоре его арестовали. Попова обвинили в поддержке и пропаганде коммунизма, больше недели его допрашивали, а затем отправили в тюрьму, откуда, по всей видимости, ему предстояло отбыть в концлагерь.
В дело вмешался друг Попова Йоханн «Джонни» Йебсен, молодой человек из богатой немецко-датской семьи. Джонни связался с Милорадом Поповым и сообщил об аресте его сына, тот поднял свои связи и через премьер-министра Югославии обратился с прошением напрямую к Герману Герингу. Душко немедленно освободили из тюрьмы, однако с условием, что тот должен будет уехать из Германии в течение суток. Оказавшись на свободе, Попов отправился в Швейцарию, а затем — в Дубровник.
Вскоре Душко получил от Джонни письмо, где тот умолял его о скорейшей встрече в Белграде. Йебсен сообщил другу, что вступил в абвер — немецкую разведку. Душко, зная о неприязни Йебсена к нацистам, удивился такому решению, однако Джонни объяснил, что пошёл на это, дабы избежать отправки в действующую армию, но, помимо прочего, объявил, что хотел бы послужить интересам Германии, несмотря на неприятие режима Гитлера.
Абвер использовал Йебсена ради его контактов в бизнес-кругах. В то же время Джонни намекнул, что и Попов мог бы стать агентом разведки.
Душко взял время на раздумья, после чего сразу же отправился в посольство Великобритании, где сообщил о предложении Йебсена. Британцы убедили Попова согласиться вступить в абвер, но параллельно стать агентом МИ-6.
Таким образом, с 1940 года Душко работал двойным агентом, поставляя сведения одновременно немецкой и британской разведкам.
Куратором Попова со стороны Германии стал полковник Эрнст Мюцингер — ему же отчитывался и Джонни Йебсен. Тот пояснил, что абверу нужен был свой человек в британских высших кругах, куда у светского Душко был доступ. От него требовалось поставлять немецкой разведке сведения об обороноспособности Великобритании. Помимо вопросов непосредственно о заводах и предприятиях по изготовлению военной продукции там значились и более широкие темы, например, о политических врагах Уинстона Черчилля.
Через Попова британцы поставляли абверу ложные сведения о военных ресурсах. Душко обосновался в нейтральной Португалии, где также базировались его кураторы как от абвера, так и от МИ-6. По мнению некоторых историков, именно за игровым столом в одном из казино Лиссабона Попов обменивался сведениями с другими разведчиками посредством ставок.
Именно в Лиссабоне в 1941 году Ян Флеминг впервые встретился с Душко: он был под большим впечатлением от Попова.
Тот играл по-крупному и однажды поставил в баккара на кон 50 тыс. долл. (около 1,5 млн в пересчёте на современные деньги), только чтобы разоблачить блефующего, по его мнению, игрока, некоего литовца. Как выяснилось впоследствии, это были средства, выданные Попову одной из разведок в качестве деловых расходов. Вероятно, именно этот эпизод вошёл в роман Флеминга «Казино Рояль».
Настоящее же казино, где Флеминг наблюдал за Душко, «Эшторил», существует и по сей день. Тем не менее, работавший в то время на британскую разведку, Флеминг лично с Поповым не беседовал по весьма понятным причинам — чтобы не скомпрометировать алиби двойного агента.
В Португалии Душко вёл всё тот же привычный ему образ жизни плейбоя, гуляки и «золотого мальчика»: он был завсегдатаем игорных заведений, не пропускал вечеринок, регулярно появлялся в свете с известными и не очень красавицами, пил не меньше самого Джеймса Бонда.
Впоследствии, впрочем, Душко заметил, что, если бы Бонд был реальным шпионом, то не исполнил бы ни одной миссии из-за чрезмерной любви к выпивке. Для двойного агента это было весьма экстравагантное поведение: Попов не скрывался в тени, а, напротив, привлекал внимание.
В 1941-м он по поручению абвера отправился в США, где ему предстояло связаться с агентами немецкой разведки, а также, по мере возможности, сфотографировать американскую базу ВМС Пёрл-Харбор. Ранее Попов должен был предоставить сведения японцам об ущербе, который британская авиации нанесла кораблям, пришвартованным в итальянском Таранто.
Связав эти две миссии, Душко пришёл к выводу, что японцы готовятся нанести удар по Перл-Харбору, и именно с этой целью интересуются, насколько велик может быть урон от бомбёжки флотилии с воздуха.
Приехав в США, Попов потратил огромную часть выделенных ему абвером денег на личные нужды: снял роскошные апартаменты, прикупил новый автомобиль, увивался за актрисами. Добившись встречи с главой ФБР Эдгаром Гувером после двух недель ожидания, Душко поведал ему об интересе абвера и японцев к американской базе на острове Оаху на Гавайях.
Гувер же, выслушав Попова, не стал предпринимать никаких действий по предотвращению вероятной атаки на Пёрл-Харбор. Более того, глава ФБР был крайне резок с Душко, назвав того распутником и пройдохой, и запретил двойному агенту даже приближаться к Гавайям. Скорее всего, Гувер не доверял Попову и не был в восторге от того, что британская разведка, которая, разумеется, была в курсе миссии, суёт свой нос в американские дела.
Так или иначе, разведывательная деятельность Душко в Америке была признана провальной как британцами, так и абвером. По возвращении из США Попов продолжил работать двойным агентом, поставляя немцам ложные сведения о готовящихся операциях союзнических войск: в частности, он был одним из тех, кто направил Германию по ложному следу о высадке в Нормандии.
После окончания Второй мировой войны Душко Попов переехал во Францию. На протяжении нескольких десятилетий он не распространялся о шпионском прошлом, однако в 1974 году опубликовал книгу, где рассказал о событиях военных лет и о своей роли в них. У историков вызывают сомнения отдельные эпизоды автобиографии, однако в целом книгу полагают вполне правдивой.
Жизнь Душко не просто так сравнивают с биографией вымышленного шпиона Джеймса Бонда: как и агент 007, Попов мастерски умел выходить сухим из воды, не раз находился на грани провала, но всегда избегал худшей участи. Кроме того, привычки, образ и стиль жизни Попова напоминают бондовские.
В Бонде можно найти черты и многих других разведчиков, военных и шпионов, с которыми Флеминг был либо знаком лично, либо наслышан о них. Полагают, что прототипов было не менее десятка. В главном герое бондианы угадываются и черты самого автора: как и Бонд, Флеминг работал в разведке, был заядлым игроком, любил гольф и очень много курил. Писатель наделил своего агента 007 схожими вкусами в еде, алкоголе и даже в выборе туалетных принадлежностей. В прочих героях бондианы угадываются знакомые, друзья, одноклассники и возлюбленные Флеминга. Главное отличие Бонда от всех реальных прототипов, пожалуй, в том, что он — поистине бессмертен.
В начале XVI века самым богатым человеком в Европе оказался Якоб Фуггер, простолюдин из Аугсбурга.
В пересчёте на современные деньги состояние Фуггера можно было бы оценить в 300 миллиардов долларов, что больше суммарного состояния трёх богатейших людей нынешней эпохи. Его влияние распространялось и на большую политику. Императором в 1519 году стал тот претендент, в кого инвестировал деньги Якоб Фуггер.
Финансовый гений эпохи Возрождения родился в 1459 году. Он стал одиннадцатым ребёнком в семье торговца тканями и пряжей. Предки его отца были скромными деревенскими ткачами. Они переселились в Аугсбург и терпеливым трудом добились прочного благосостояния. Но это были осторожные бюргеры без особых амбиций. И юного Якоба набожная родня поначалу даже хотела отдать в монастырь.
Однако мальчик с детства проявил незаурядные математические способности и смекалку и был отправлен родителями в Италию. Там он должен был обучиться тонкостям бухгалтерского учёта.
В Генуе и Венеции Якоб увидел, что банковское дело открывает намного больше перспектив, чем торговля.
Причём гораздо выгоднее не просто давать деньги под проценты (что осуждалось церковью), а получать взамен выданного кредита какую-нибудь привилегию.
Представители европейской знати охотно влезали в долги, а в «благодарность» разрешали на какое-то время брать на откуп доходы со своих владений. При умном подходе к выбору таких привилегий и грамотном управлении активами кредит можно было в итоге быстро окупить и даже «простить».
После возвращения в Германию Якоб сумел убедить родственников рискнуть частью накоплений, чтобы дать ссуду эрцгерцогу Тироля. До выплаты всей суммы Фуггеры могли рассчитывать на серьёзные льготы в торговле.
Но Якоб предложил более сложный вариант. Он получил право покупать серебро, добытое в ряде рудников эрцгерцога, по фиксированной цене. Это был серьёзный риск. Тем более что в семье Фуггер никто не имел ни опыта, ни связей в торговле металлами. А цены на серебро были подвержены серьёзным колебаниям.
Однако Якоб не боялся риска и пошёл ещё дальше. Под залог доходов с медных и серебряных копей он стал выдавать ссуды самому императору Максимилиану I.
И через короткое время Фуггеры стали крупнейшими игроками на рынке цветных металлов.
Вскоре Якоб понял, что невысокая маржа с огромного оборота может быть гораздо выгоднее, чем механическая перепродажа товара с большой наценкой. И простой бюргер из Аугсбурга стал одним из первых инвесторов в германских землях, кто начал открывать филиалы семейного бизнеса в городах разных европейских государств.
Одновременно Якоб, управляя горными промыслами, смог раскрыть свои таланты выдающегося менеджера. Для удобства доставки металлов к портовым городам Фуггеры за свой счёт строили новые дороги. А непосредственно в шахтах активно применялись все технические новинки того времени.
Вершины своего могущества Якоб Фуггер достиг к 1519 году, когда в борьбе за корону Священной Римской империи сошлись король Франции Франциск I и король Испании Карл Габсбург. Победитель определялся суммой взятки для выборщиков.
Противостояние завершилось в пользу испанского монарха после того, как Фуггер во главе консорциума банкиров выделил Карлу невиданный заём в 850 тысяч золотых флоринов.
И новый император Карл V в благодарность передал своему кредитору на откуп доходы испанских рыцарских орденов и разработку рудников на Иберийском полуострове. Якоб стал самым богатым человеком в Европе.
Таланты Фуггера как тонкого психолога ярко характеризует один эпизод. Однажды в его доме остановился сам император. В камин вместо дров положили корицу (неслыханная роскошь, ведь это 200 талеров за унцию). Растопить огонь пришёл хозяин дома. А для растопки принёс расписку Карла V в получении 50 тысяч талеров. Но сначала Фуггер спросил у монарха разрешения: не станет ли неуважением сожжение столь важной бумаги с подписью и печатью самого императора?
За сравнительно короткий срок капитал Фуггеров вырос в сто раз и достиг астрономической суммы в два миллиона гульденов. Это невероятное достижение было омрачено только одним обстоятельством: брак Якоба оказался бездетным. И управление гигантским состоянием позднее перешло в руки его племянника — Антона Фуггера. Его доверие к всесилию Габсбургов оказалось ошибкой. И Фуггеры сперва перешли в ранг второстепенных финансовых домов Европы, а потом (после второго банкротства Испании в 1575 году) стали обычными дворянами с пожалованным титулом.
Однако память о Якобе Фуггере как о великом человеке была увековечена. В зале славы «Вальхалла», где собраны бюсты выдающихся немецких королей, учёных и деятелей культуры, Якоб Фуггер оказался единственным купцом и банкиром.
В Сахаре есть место, которое с высоты выглядит так, будто кто-то поставил гигантскую печать, или будто наша Земля открыла глаз и смотрит в космос.
Речь идет о структуре Ришат, более известной как Глаз Сахары. Она представляет собой огромное кольцевое образование, затерянное среди песков и каменистых равнин пустыни на территории Мавритании.
Средний диаметр Глаза Сахары составляет 40 километров, так что, находясь на поверхности, едва ли можно понять, что перед вами необычный геологический объект.
А вот с орбиты все становится очевидно.
От центра структуры расходятся концентрические кольца, напоминающие круги на воде. Глаз Сахары настолько нетипичное образование, что привлекает внимание не только астронавтов и ученых, но и, конечно, любителей альтернативной истории и теорий заговора.
Изначально люди из мира науки связывали Глаз Сахары с падением метеорита. А вот другие приписывали ему связь с Атлантидой, потому что "Платон описывал ее столицу как город из чередующихся концентрических водных и сухопутных колец". Кто-то и вовсе видел в структуре нечто внеземное, непостижимое для человеческого разума.
На первый взгляд версия с метеоритом кажется логичной. Структура почти круглая, большая, хорошо заметная из космоса. А значит, почему бы ей не быть древним ударным кратером?
Проблема в том, что настоящие ударные кратеры оставляют после себя характерные следы: породы, пережившие чудовищное давление, расплавленные ударом материалы, специфические разрушения и другие признаки катастрофического столкновения. У структуры Ришат такой картины не нашли.
Поиски истинного объяснения привели к пониманию того, что Глаз Сахары — это не шрам от удара космического камня, а разрушенный геологический купол. В очень далеком прошлом под этим участком земной коры поднялась магма. Она не смогла прорваться наружу, породив полноценный вулкан, но зато внедрилась в породы снизу и приподняла их, образовав огромный купол. Получилось что-то вроде вздутия в земной коре.
А затем в игру вступило время.
Ветер, вода и перепады температур миллионы лет разрушали этот купол. Разные породы сопротивлялись этому необратимому процессу по-разному: мягкие стирались быстрее, а более твердые сохранялись лучше. Так постепенно и возникли те самые концентрические контуры, которые сделали структуру Ришат настолько узнаваемой на спутниковых снимках.
Интересно, что если бы вы внезапно оказались на территории Глаза Сахары, то не поняли бы, что находитесь внутри одного из самых узнаваемых геологических объектов планеты. Вы могли бы часами бродить среди холмов, камней разного размера, сухих равнин, песков и редкой растительности, так и не выделив для себя что-то необычное.
Только вид сверху собирает все детали в единую картину, позволяя оценить истинную природу структуры.
И, несмотря на естественную природу Глаза Сахары, налет загадочности и таинственности никуда не делся. Не потому, что в этом замешаны пришельцы или давно исчезнувшая цивилизация, а потому, что в человеческом сознании с трудом укладывается масштаб геологических процессов.
— Как, блин, можно коллекционировать культы?
— Вступая.
Вот ещё одна замечательная книга, которая была прочитана в моём книжном клубе. Я не так часто читал произведения в жанре городского фэнтези, но всегда хотел погрузиться в него. А у Чайны Мьевиля читал ранее «Посольский город» и «Крысиный король». Первый роман больше фантастический, притом есть и научная составляющая, а второй — городское фэнтези. Хотелось что-то похожее. Выбор пал на «Кракена». И я не разочаровался.
По сюжету книги главный герой Билли Хэрроу проводит экскурсию в Центре Дарвина в Лондоне, и когда он приводит группу к главному экспонату — огромному кракену, оказывается, что тот пропал. Его кто-то похитил. С этого и начинается завязка. Главный герой попадает в магический мир Лондона, где есть преступные группировки, забастовки фамильяров, куча сект и культов, различные организации и даже посольство моря. Самого настоящего моря.
Многим английским писателям Лондон очень интересен как основа для произведения в жанре городского фэнтези: город древний, и его богатую историю можно дополнить яркой мифологией. Чайна Мьевиль не стал исключением. Могу сказать, что он многое почерпнул у Нила Геймана. Особенно пару персонажей, которые были вдохновлены двумя антагонистами из книги «Задверье». Мне ещё понравилось, что было кое-что из Терри Пратчетта, а именно его юмор и необычные ситуации. Приведу пример. Одна из главных героинь призвала троих духов полицейских, чтобы кое-кого найти (специально не спойлерю имена), и они случайно попали на стачку фамильяров. Началась потасовка между забастовщиками и духами полицейских. Как известно, Чайна Мьевиль весьма радикальных левых взглядов, и их переносит на страницы своих произведений.
Единственное, что мне не понравилось, — то это то, что я не особо уследил за развитием главного героя. Изменения произошли слишком быстро в его характере и поведении. Может, автору стоило бы получше их расписать. К примеру, у другой героини видно развитие характера, и веришь в неё. А главного героя как будто по щелчку пальца изменили. Хотя писалось, что он долго изучал книги и трактаты. Ещё бы побольше описаний магического Лондона. А то те вставки, которые есть, хоть и интересные, но их мало.
А из позитивного могу сказать, что мне очень сильно понравились персонажи. Вот они прописаны на ура. Особенно злодеи и их мотивации. Вот тут веришь полностью. Ещё понравилась констебль Коллингсвуд. Про её будущие похождения я бы ещё почитал что-то, но продолжения у романа нет. Может, появится в будущем.
— Он знает, что религия — это просто шляпа, — сказала Коллингсвуд. — И жалеет, что знает. Вот почему он понимает психов. Вот почему на них охотится. Он скучает по чистой вере. Он им завидует.
Все началось со стиха Татьяны о медведях и очень страшной зиме. В книжке иллюстрация к нему выглядит вот так:
Она тогда только начинала писать и прислала мне этот стих, чтобы я сказала, стоит ли продолжать. У меня тогда тоже была не простая зима, и иногда мне кажется, что кусочек про "Kaj ne plu memoros vintrajn kantojn" ("И не вспомнит больше зимних песен") спас если не мою жизнь, то уж точно веру в добро. Вот картинка из той зимы, про тех же мишек, но еще и про меня, и про разное другое.
Я не умею нормально переводить стихи, поэтому из всей книжечки перевела (с эсперанто) только этот.
О чем медведи видят сны зимою?
О звездах - тех, что падают на землю,
Снежинки ведь на самом деле звезды,
Замерзшие, от звезд других отбившись.
О замерших от ужаса березках,
Укрытых инея смертельной шалью.
О бесконечной и пустой дороге
Через затихшие безжизненные дали.
Спасет от этого бочок пушистый
Вблизи спокойно спящего соседа,
И песни - длинные задумчивые песни -
О в путь уже отправившемся солнце,
О беленькой подснежника головке,
Которую земля с надеждой прячет.
О том что птичьи стаи улетая
Кричали не «Прощай», а «До-свиданья».
И эти песни мишку успокоят.
Он будет спать, посапывая сладко,
Покуда песня прогоняет страхи,
Покуда шум весенний не разбудит.
И он не вспомнит больше зимних песен.
Ведь мишка очень голоден, проснувшись.
А мишка, если голоден спросонья,
Не очень склонен к сложным размышленьям.
Для песенок других смеется лето
О приключеньях, о ручьях журчащих,
О травах, светлячках, о вкусном мёде.
Для песенок коротких и веселых,
Для песенок чтоб прыгать и купаться.
Но и для долгих дум вернется время
Для новых песен и для новых мишек
Что свет увидят новою зимою.
(Татьяна Терехова, пер. (кривой) мой)
P.S. До сих пор плачу, когда перечитываю :)
Dr. Alban - It's My Life (Top Of The Pops, 1st October, 1992)
В прошлом посте https://vombat.su/post/73536-novosti-o-moem-proekte-vm5277-razrabotka-po-dlya-8bit-mk я показал реализацию нативного метода для подсчета CRC8.
А вот пример бенчмарка на основе подсчёта CRC8
А вот результат работы:
Здесь мы видим, что было выполнено тысяча итераций подсчета CRC8 (SMBUS) для последовательности в 64 байта (байтовый массив). Общее время выполнения на ATmega328p на частоте 16МГц - 0.227 секунды, и 0.000227 секунды на одну итерацию.
Этот результат близок к максимально возможной скорости вычисления для ATmega328p на 16МГц для не табличных вычислений и сравним с ассемблерным аналогом. По сути, так и есть - потому что выполняется именно ассемблерный аналог. Однако для прикладного разработчика ничего не изменилось - его код как и ранее высокоуровневый, ему не нужно знать ничего об ассемблере или Си.
И да, ассемблерная функция вычисления CRC8 встроена в RTOS. На первый взгляд, это минус, ведь для каждой новой платформы нужно повторять набор всех ассемблерных функций. Но мой тулкит гибкий - можно реализовать вычисление CRC8 на J8B, а нативную реализацию из RTOS использовать там где она реализована. Таким образом к первым версиям RTOS других платформ не требуется реализация всего и вся - это просто доработка для повышения производительности.
Важно! Проект в состоянии альфа версии и я несколько месяцев не обновлял его на GitHub'е.
То, что вы там найдете - не будет соответствовать этому посту.
Прошу подождать, я планирую в течении недели выложить все свои доработки.
Ссылки:
Сайт-визитка: https://vm5277.ru
GitHub: https://github.com/w5277c/vm5277
P.S. Ждите обновления проекта.
Вот такой замечательный вомбат желает всем доброго дня)
На этом сегодня всё.
Желаю всем отличного настроения!
Продолжение дневника. Начало здесь.
Вы думали, что до 9 декабря я буду сидеть дома? Я тоже так думала. Но фигушки мне.
Позавчера позвонили и сказали, что 5 декабря мне надо быть в санатории. И на все формальности у меня два дня. И сразу часть планов моих рухнуло, а некоторые стали очень неустойчивыми. Например, у нас куплены билеты на Рок-мюзикл Todd, который должен состояться 7 декабря. Мы ждали этого мероприятия с лета. Придётся на сутки сбежать из санатория. Надеюсь, что пройдёт этот номер безболезненно.
После звонка началась беготня по поликлинике. Сначала пошла в кабинет к зам главврача по лечебной части. Она отдала лист бумаги с записью "закрыть больничный по 5 кодом 31". И велела идти к заведующей поликлиники Евгении Викторовне, сказав: - Она знает, что делать.
Заведующая поликлиники куда-то очень торопилась:
- Ты не обижайся, но мне сейчас очень некогда. Иди к другой заведующей в кабинет 310. Она всё сделает.
Пошла в 310 кабинет, но мне там отказали:
- На счёт путёвки это не ко мне. Я ими не занимаюсь.
- Так путёвку мне уже дали. И послали к Евгении Викторовне, но она велела к Вам идти. Здесь надо больничный закрыть через код 31 и оформить электронное направление на лечение в санаторий, затем его распечатать.
- С каким заболеванием?
- Так желчный мне удалили, вот, - напомнила я слова, сказанные мной ранее.
- А я то здесь при чём? Я по лечебной части, а раз уже удалили, то идите к хирургу. Медсестра всё сделает - она всё умеет.
И пошла я в кабинет хирурга. Медсестра всё знала и умела, кроме как исправлять электронный лист нетрудоспособности. Позвонила к кому-то и обрисовав ситуацию, что-то выслушала и положила трубочку. Потом сказала мне:
- Направление оформлю, а вот больничный закрывать пятым числом не буду. Для этого придется его полностью удалять, а затем бежать подписывать у того, кто тебе его выписывал. Тот ещё геморрой. Тебе его спокойно в санатории закроют, а затем откроют свой. Если что - вот тебе мой номер телефона, звони.
- Эээээ. Так я без зарплаты совсем могу остаться. На больничный ушла в ноябре после отпуска (отработала всего 3 смены), а зарплату за ноябрь и декабрь выдадут в середине декабря. Новый год ведь. А январскую зарплату получу только в феврале. Высад.
- Не переживай. Как больничный закроют, так в отдел кадров позвони и номер скажи. Они его проведут и получишь свои денежки ещё в декабре.
Как хорошо, что есть телефонная связь! Я пошла узнавать телефон, по которому я смогу своего кадровика предупредить о окончании больничного. Наша сотрудница отдела кадров дала мне номер своего личного телефона:
- Звони и пиши в ВК. Буду ждать.
Затем я стала читать отзывы о санатории. Тот, куда я поехала, называется Маян. Отзывы очень противоречивые. Одни его хвалят, другие ругают. Основная жалоба - кормят плохо и развлечений нет. А то, что это больница, в которой осуществляется санаторно-курортное лечение никто не учитывает. Но я то лечиться еду, а не развлекаться.
В поликлинике встретила двух знакомых, похвасталась им тем, что еду в Маян. Одна сказала:
- Это там, где не кормят?
- Точно так, - ответила другая, и засмеялась.
- Смейтесь, смейтесь, - заулыбалась я. - Потом завидовать будете. Вернусь стройная как кипарис.
А сама подумала, что может верно жалуются.
В санаторий решила ехать на поезде. Туда надо было прибыть с 10 до 12 часов. Правда в устной форме сказали "хоть во сколько". Но я решила соблюсти правила. А это значит, что выезжать надо рано утром. Выбрала поездку поездом до Талицы, а потом на такси (или маршрутке).
Итак. В 4 утра подъём, в 5 часов вызов такси, в 6:02 поезд "Москва - Абакан". И спать. За полчаса до прибытия меня разбудила проводница. На выходе с вокзала подошёл таксист, и я воспользовалась его услугами. По дороге в Маян узнала, что санатория здесь два. Один - областная больница, а другой от железнодорожной дороги. Тот, который от РЖД, со слов таксиста, гораздо хуже. Возможно, что негативные отзывы были о нём. Посмотрим.
На данный момент я уже заселилась в палату. Вот фото.
Кровать у стены - моя.
О своих впечатлениях напишу потом, когда вылечусь.
P.S. Это последняя запись моего дневника, которую я нашла. Посмотрю ещё. Если найду - будет продолжение.
