Aqua
Знакомьтесь Жан Шарль Пельтье́
В далёком 1834 году французский часовщик Жан Шарль Атаназ Пельтье открыл термоэлектрический эффект, который был назван его именем — эффектом Пельтье. Пропуская электрический ток через цепь из медных проводов и висмута, Пельтье обнаружил, что один спай металлов нагревается, а другой — охлаждается, в зависимости от направления тока.
На металлах эффект Пельтье работает слабо — для промышленности этого мало. Однако на рубеже 1920–1930-х годов советский физик-теоретик Яков Френкель предсказал возможность усиления эффекта в полупроводниках. Идею реализовала группа академика Абрама Иоффе в Ленинградском физико-техническом институте (ЛФТИ).
В 1942 году был создан термоэлектрогенератор ТГ-1, который называли «партизанский котелок Иоффе». Он представлял собой первый пример промышленного использования эффекта Пельтье. Котелок был способен выдавать 10 Вт мощности при нагреве на костре, что оказалось достаточно для питания армейской радиостанции.
Термоэлектрогенератор ТГ-1 был и вправду похож на котелок: физик прикрепил к его днищу термоэлемент, и когда в котелок наливали воду и помещали над костром, начиналось чудо. Спаи термопар, размещённые с внешней стороны в его дне, подогревались пламенем, а другие – внутренние – оставались холодными (имели температуру воды). И хотя разность температур спаев составляла всего 250-300°С, для выработки электроэнергии и работы радиопередатчиков ее хватало с лихвой. Вот так оригинальная и простая идея академика Иоффе и профессионализм его учеников снабдили советских партизан бесперебойным источником электропитания.
Во время войны именно связь ценилась на вес золота. Учитывая шаткое и постоянно изменяющееся положение на фронте, партизаны могли реагировать мгновенно: диверсии проводились там, где немец не ждал, а стоянки подпольщиков менялись еще до того, как кто-то о них узнает.
Сегодня элементы Пельтье ставят в компактные охладители. С их помощью можно охлаждать даже радиодетали, смонтированные на плате — мощные процессоры, лазерные диоды и высокочастотные компоненты. В таких холодильниках нет ни движущихся частей, ни хладагента — но горячую сторону элемента обязательно нужно охлаждать.
Ивент несет знания! Всем хороших новостей!
Официально эту акулу называют Акула-домовой, Скапаноринх, Митцекурина (лат. Mitsukurina owstoni), но в обиходе именно Акула-гоблин за шнобель на мордашке. И не носопырка это а просто вырост. Ещё у неё есть особенность - выдвигающаяся вперёд челюсть. Этот представитель остался последним в своём семействе Mitsukurina. Рыбина изучена слабо, т.к. не только редка, но и плавает глубоко (от 200 до полутора километров). Всего попалось 45 штучек, самую глубоководную выловили на глубине 1300 метров.
Ну и фото-картиночек Вам в студию накидаю, что бы не удивлялись, если будете плавать в океане на глубине в несколько сотен метров, заодно и фотокарусель опробую…
Да, сайт и редактор летает. Спасибо большое!!!
И в конце концов, любовь, которую ты получаешь, равна любви, которую ты отдаёшь.
The End - последняя записанная всем коллективом песня Битлз с их последнего альбома "Abbey road" и последняя песня попурри, которая составляет большую часть второй стороны альбома. Все четверо битлов солируют в песне "The End", включая соло Ринго Старра на барабанах. Старр, как и остальные участники группы, не любил барабанные соло, предпочитая подстраивать игру на барабанах под того, кто пел в конкретном выступлении, и на самом деле это единственное барабанное соло, записанное Старром с The Beatles.
Маккартни вспоминает, что Старра пришлось уговаривать сыграть, и он сделал исключение для песни. Его соло было записано с помощью двенадцати микрофонов, расположенных вокруг его ударной установки.
Маккартни, Джордж Харрисон и Леннон по очереди исполняют три двухтактовых гитарных соло. Идея гитарного инструментала в этой части принадлежала Харрисону, а Леннон предложил, чтобы каждый из них сыграл свою партию. Соло начинаются примерно на 53-й секунде песни.
Джефф Эмерик, звукорежиссёр The Beatles, позже вспоминал:
"Джон, Пол и Джордж выглядели так, будто вернулись в прошлое, будто они снова дети и играют вместе ради чистого удовольствия. Больше всего они напоминали мне стрелков из вестерна: гитары за спиной, решительный взгляд стальных глаз, стремление превзойти друг друга. Но в них не было ни враждебности, ни напряжения - видно, что они просто веселятся".
"The End" задумывался как последний трек последнего альбома Битлз и подобный эндшпилю, завершающему игру в шахматах, завершал бы историю Битлз, но как всегда случай ввёл свои коррективы. После двадцатисекундной паузы проигрывается "Her Majesty" - юмористическая двадцатитрёхсекундная ода королеве Великобритании Елизавете II.
Изначально она должна была войти в попурри Abbey Road между "Mean Mr. Mustard" и "Polythene Pam" , но позже Маккартни решил убрать её. Однако звукорежиссёру Джону Керландеру было приказано никогда не выбрасывать записи The Beatles, поэтому он вставил её в конец Abbey Road и добавил перед ней двадцать секунд тишины. Получилось так, что шутливая ода смягчила серьезность и величие «The End».
И в конце концов, любовь, которую ты получаешь, равна любви, которую ты отдаёшь - идеальные финальные слова для группы, которая проповедовала мир и любовь. Для фанатов они стали своеобразным прощанием группы со слушателями.
О да, ну что ж,
Будешь ли ты мне сниться
Сегодня ночью?
.Люблю тебя...
И в конце концов
Любовь, которую ты получаешь,
Равна любви, которую ты отдаёшь.
Ганский колдун Нана Кваку Бонсам, хайпанувший на матче сборных Ганы и Англии (якобы наложил проклятье на английского форварда Харри Кейна, и тот в концовке матча не забил из выгодной позиции) на этот раз напророчил поражение чемпионов мира сборной Аргентины от сборной карликового государства с численностью населения, как в Балашихе, Кабо-Верде. Однако, у футбольного супермена Лионеля Месси были иные планы...
Смотрите во всех кинотеатрах России супермегаблокбастер Аргентина - Кабоверде, битва в Майами.
Чемпионат мира, 1/16 финала.
Аргентина-Кабо-Верде 3:2
Стадион Майами Гарденс, США
«Очарованный принц» — вторая часть дилогии Леонида Соловьева "Повесть о Ходже Насредине", написанная около 1950 года. Впервые опубликована в 1956 году, а в 1958 году дилогия была опубликована в одной книге, под общим названием «Повесть о Ходже Насреддине». Выдержала множество переизданий, переведена на многие языки мира.
Вот примерно одна тысячная того, что можно рассказать о шедевре мировой литературы, жемчужине мысли, сладчайшем глотке Востока и вместилище истиной мудрости, коим является эта прекрасная книга. И да не иссякнут никогда , ибо истина не тускнеет от повторения.
В одном из эпизодов этой книги происходит игра в шахматы, но отнюдь не простая, о нет! В тексте описан именно эндшпиль - последние три хода партии, всё остальное же отдано на откуп воображению читателя, но и этого более чем довольно. Вспомним же эти бессмертные строки, проиллюстрированные Владимиром Гальбой:
Агабек между тем грузно уселся, отвалился на подушки, скользнул по Ходже Насреддину мимолетным взглядом, как по ничтожной мухе, затем, пыхтя и отдуваясь, налил себе чаю. Сафар принес шахматную доску, уселся напротив. Началась игра.
Ходжа Насреддин со своего места хорошо видел доску и мог следить за игрой, вникая во все подробности. Природа обоих игроков отражалась на доске, как в ясном зеркале. Сафар играл приниженно, робко, брался то за одну, то за другую фигуру, нерешительно приподнимал, думал и ставил на прежнее место, наконец – словно прыгал с обрыва в холодную воду – делал какой-нибудь малопонятный ход, в ущерб себе. Он больше всего боялся что-нибудь потерять, пешку или фигуру, и, не принимая ударов, бегал и метался по всей доске, как мышь, застигнутая в ларе. И, конечно, все время терял.
Агабек, наоборот, хватал. Как жадная щука, он хватал все, что попадалось под руки: пешки, слонов, коней, башни. Лишь бы схватить! Дважды он просмотрел верный мат, увлеченный хватанием.
Сафар играл белыми; через полчаса у него оставалась одна-единственная сиротливая пешка и три фигуры: король, ферзь и конь, разбросанные по всей доске, бессильные прийти на помощь друг другу. Все остальное похватал Агабек, а сам за все время отдал старику только одну пешку.
Белый король, выжатый из своего угла, был со всех сторон стиснут вражескими силами, готовыми нанести последний удар.
– Сдавайся, старик, сдавайся! – кричал Агабек; его вздутое чрево ходило ходуном от одышки и смеха. – Посмотри, что у тебя осталось! Я забрал в плен все твое войско, а сам потерял только одну пешку. Ходи, что же ты медлишь, ходи конем, ходи ферзем, это все равно, тебя ничто не спасет: твой король в пасти у моего ферзя, в самой пасти, на острых зубах!
Столь бесстыдное ликование уязвляло Сафара, что было видно по сердитому блеску в его слезящихся глазах; поджав губы, взъерошившись, он еще пробовал сопротивляться: взялся было за пешку, чтобы подвинуть ее вперед, подержал над доской и поставил на прежнее место, взялся за коня, потрогал ферзя, коснулся пальцем короля, но хода так и не сделал.
– Ходи же, ходи! – кричал Агабек. – Клянусь бородою моего отца, недурная игра!
– Действительно, игра недурная, можно поставить против одной таньга – две!
Это подал свой голос из темного угла Ходжа Насреддин.
– Две против одной! – воскликнул Агабек. – Да любой мало-мальски смыслящий в шахматах смело поставит пять против одной! Жаль, старик, – обратился он к Сафару, – жаль, что мы не играем с тобою на деньги: сегодня ты остался бы голым, без чайханы и без халата!
– А вот я не прочь закончить игру и на деньги. – Ходжа Насреддин вышел из угла и смело стал перед игроками. – Я поставил бы двести таньга – все, что у меня есть.
Откинув тяжелую голову, Агабек высокомерно воззрился на него:
– Ты, как видно, ищешь простаков по дорогам, почтенный? Да я сам, не сходя с места, готов отвечать за черных пятью сотнями, если бы нашелся какой-нибудь дурак, чтобы поставить за белых только сотню!
– Такой дурак нашелся: двести таньга за белых. Теперь – твое слово!
За белых? На что он рассчитывал, на что надеялся? На выигрыш – вопреки очевидности?
Нет, о выигрыше он не думал, – наоборот, заранее считал свои двести таньга погибшими. Выигрывал он не деньги – другое: первое сближение с Агабеком. Свой кошелек он приносил в жертву всемогущей судьбе, – да будет она милостива и благосклонна к нему в своем последнем решении!
– Ты ставишь за белых? – дивился Агабек. – Сафар,
откуда он взялся, этот чужеземец? Он, верно, сумасшедший или накурился в
твоей чайхане гашиша?
– Довольно пустых слов! – Ходжа Насреддин вывернул над подносом свой кошелек. – Если ты не боишься, почтенный, то ставь!
– Я боюсь? – засопев, Агабек полез в пояс, бросил на поднос большой,
увесистый кошелек желтой кожи. – Здесь семьсот пятьдесят! И впредь не
болтай, усмири свой язык – ты, осмелившийся предположить во мне страх
перед тобою, ничтожным!
– Игра начинается! – возгласил Ходжа Насреддин.
Сафар отодвинулся в сторону, освобождая место. Он с недоумением и
жалостью смотрел на Ходжу Насреддина: действительно, что ли, сошел с ума
этот странный гость?
И вдруг вспомнил, что гость еще не
расплачивался за ночлег, чай и корм, съеденный ишаком. Сразу же позабыл
об игре, охваченный мелочным трепетом: что была ему эта игра и куча
таньга на подносе, рядом с опасностью потерять своих шесть таньга?
– Чужеземец, а чем ты будешь расплачиваться со мною?
Ходжа Насреддин взглянул на старика с презрением, – как ненавидел он в
людях этот мелочный страх за свой жалкий грош, хотя бы вокруг погибала
вселенная! Однако на сей раз он был в своем осуждении не прав: шесть
таньга для старика означали три дня сытой жизни; вовремя сообразив это,
Ходжа Насреддин устыдился:
– Не тревожься, чайханщик: если я проиграю, отдам тебе сапоги.
– Не надо, – вмешался Агабек: ему захотелось изобразить великодушие. – Ты получишь с меня, Сафар.
Он взял с подноса монету в десять таньга и протянул чайханщику.
А Ходжа Насреддин вдруг задохнулся, даже побледнел. Что-то его обожгло изнутри. Может быть, вспышка гнева?
Нет – совсем другое: на доске он увидел улыбку судьбы. Словно бы оценив
его жертву, судьба царственно возвращала ему двести таньга с великим
добавлением от себя.
На доске он увидел победу белых – свою победу! Сначала – не поверил глазам, еще раз прикинул ходы. Сомнения исчезли. Победа!
– Ты слишком спешишь, почтенный, – обратился он к Агабеку. – Недостойно мусульманина проявлять щедрость за чужой счет.
Сильнее нельзя было ничем уязвить Агабека.
– За чужой счет! – багровея, захрипел он. – Хорошо, я выучу тебя почтительности, бродяга! Сафар, положи монету на поднос. Положи монету и возьми в залог сапоги, – пусть он уйдет из нашего селения босиком!
Твой ход – слышишь ты, презренный оборванец! А я думал еще дать на дорогу тебе двадцать таньга из выигранных денег, но теперь, после твоей беспримерной дерзости, не дам ничего!
Ходжа Насреддин снял сапоги, передал их Сафару, затем смело двинул своего ферзя через всю доску в противоположный угол:
– Шах черному королю!
– Всемилостивый аллах! – с притворным ужасом глумливо вскричал Агабек. –
Право, я думал, мое сердце разорвется от страха. Такой удар! Но ты,
видно, ослеп: здесь на страже стоит моя башня! Ну, где же твой ферзь?
С этими словами он своей башней снял с доски белого ферзя.
– Что ты думаешь делать теперь? – обратился он к Ходже Насреддину. – Ты, дерзкий оборванец, оставшийся без денег и без сапог! Потерей ферзя ты отсрочил свою неминуемую гибель только на один ход!
Ответом ему было короткое слово.
– Мат! – сказал Ходжа Насреддин, переставив своего коня с черного поля на белое.
Агабек тупо смотрел на доску, не понимая, что произошло. По мере того как истина прояснялась перед ним, его мясистое лицо синело все гуще и гуще.
– Игра окончена! – сказал Ходжа Насреддин. – Где мой выигрыш?
Сафар дрожащей рукой придвинул к нему поднос; недвижным взглядом, полным тоски и темного страха, он следил, как пересыпает Ходжа Насреддин деньги в свой кошелек, надевает сапоги, снятые всего минуту назад. У старика отнялся язык с перепугу, хотя во всем этом деле он был только свидетелем, – но такую уж робкую душу носил он в себе, что всегда и всего боялся и постоянно ждал беды от каждого нового человека, от каждого события вблизи. «Что будет, что будет?» – с тоской спрашивал он себя, предвидя великие бури; ему думалось, что теперь весь гнев Агабека обратится против него и сокрушит его благополучие. Между тем все это благополучие, за которое он так трепетал, заключалось всего-навсего в чайхане, слепленной на скорую руку из глины и камыша, ценою, на самого щедрого покупателя, никак не дороже двух сотен таньга; больше у Сафара ничего не было – ни дома, ни сада, ни поля, а дрожал он так, словно хранил в подвалах слитки золота. Нищий, он обладал другим бесценным сокровищем – свободой, но пользоваться ею не умел; он сам держал себя на цепи, сам связал крылья своей души! От нищеты он взял ее плотскую часть, то есть лишения, а от богатства – духовную, то есть вечный страх; и в том и в другом случае он избрал для себя наихудшее.
Агабек все молчал, не отрывая выпученного взгляда от доски; сизая краска на его лице переходила уже в черноту.
– Чайханщик, у вас есть в селении лекарь? – осведомился Ходжа
Насреддин. – Может быть, во избежание удара, следует пустить ему кровь?
Лекаря звать не пришлось, опасность миновала; с
натугой, с хрипом Агабек перевел дыхание, его раскаленный загривок начал
остывать, и зловещая темно-сизая синева исчезла с лица.
– Как я не заметил! Поистине, путник, ты напустил мне в глаза колдовского тумана!
– Сыграем еще?
– Пусть меня пожрет самый смрадный из дьяволов, если когда-нибудь я
сяду за доску с тобою! Уезжай поскорее, хватит с тебя и семисот
пятидесяти таньга, что ты уже выудил!
Но Ходжа Насреддин вовсе не собирался покидать селения так быстро...
Я не настаиваю, но хотел бы предложить Вам, потратить 1,5 часа Вашего драгоценного времени и посмотреть это интервью.
В коментах, можно будет потом обсудить. Для меня это было круто, Вова сказал всё, о чем я думал, проговорил рОтом все мои мысли...
Вообщем, мне понравилось, и хочу предложить данный контент и Вам:
Ну и добавочка от меня:
Однажды ты подходишь к двери, в которую ум с тобой не может войти.
Золотой Эндшпиль из серии «Шахматы»
художник
Мофа-Саргон Кира
Можно купить за 270 000 рублей
В 1889 году Зигмунд Фрейд был ещё относительно новичком в своей области. Его можно назвать дофрейдистским Фрейдом. Ему было 33 года, он работал ассистентом у другого психиатра, и у него ещё не было никаких грандиозных идей.
Фрейд в основном практиковал гипноз, который был передовым, но спорным методом лечения.
Однажды к Фрейду пришла новая пациентка, очень богатая женщина по имени Фанни Мозер. Мозер страдала от множества недугов — истерии, бессонницы, боли и странных тиков, и у нее было много врачей.
Когда Мозер приходила к Фрейду, он укладывал ее на кушетку, как и других своих пациентов. Многие гипнотизеры использовали кушетки, чтобы привести пациентов в более расслабленное состояние, но Фрейду это было особенно необходимо, потому что он был довольно неуклюжим гипнотизером.
Фрейд говорил Мозер: «Вы очень засыпаете», а она настаивала, что нет, на самом деле это не так (:-))). Вместо этого Фанни Мозер хотела поговорить.
Сначала Фрейд перебивал её своими теориями, но Фанни это не устраивало. Она хотела рассказать ему свои истории. Именно тогда его осенило. Фрейд понял, что если просто позволить пациентам говорить и ничего не говорить, они ослабят свою защиту, и бессознательное откроются.
Это тот момент, когда дофрейдистский Фрейд становится фрейдистским Фрейдом. Новые методы и теории терапии фрейдистского Фрейда стали называться «психоанализом», и в практике и популярной культуре они воплотились в одном-единственном предмете мебели: кушетке.
Вы можете посетить кушетку Фрейда, которая выставлена в его последнем доме в Лондоне. Фрейд заказал доставку этой кушетки из Вены после бегства от нацистов в 1938 году. Он принимал пациентов на этой кушетке вплоть до своей смерти годом позже.
У Фрейда было несколько кушеток, но та, которую мы сейчас ассоциируем с ним, была подарком от пациентки, мадам Бенвенисти. Она сказала Фрейду, что если уж ей предстоит обследование головы, то ей лучше чувствовать себя комфортно, поэтому она купила ему простой бежевый диванчик – то, что некоторые называют «кушеткой для обморока», – который Фрейд покрыл экзотическими красными персидскими коврами и завалил бархатными подушками.
Чем больше пациентов Фрейд видел на кушетке и чем больше он писал об этих пациентах, тем больше кушетка стала восприниматься как важный инструмент в фройдистском психоанализе. Кушетка стала инструментом, помогающим пациентам лечь на спину и смотреть в потолок, что заставляло пациентов смотреть внутрь себя, а не, скажем, в окно или в лицо аналитику. Аналитик обычно сидел на стуле, вне поля зрения пациента на кушетке.
Некоторые аналитики считают, что такое положение помогает пациенту чувствовать себя свободнее и открываться, но у Фрейда, возможно, были и более эгоистичные причины. Однажды он заметил: «Я не могу выносить, когда на меня смотрят другие люди восемь часов в день».
В любом случае, кушетка заняла настолько центральное место в психоаналитической практике, что стала приносить прибыль производителям аналитических кушеток.
Компания Imperial Leather Furniture Company в Квинсе, Нью-Йорк, продавала психоаналитические кушетки как горячие пирожки, начиная с 1940-х годов.
Ирвинг Леви запатентовал разработанную им совместно с деловым партнером версию психоаналитической кушетки. Дочь Ирвинга, Алисия Брафман, говорит, что он чрезвычайно гордился своим дизайном кушетки. Каждый раз, когда кто-либо заходил в магазин, он неторопливо подходил и говорил: «Вы знаете, что мы делаем кушетки Фрейда».
Что, конечно же, было неправдой. Продаваемая ими кушетка совсем не походила на экзотическую, уютную груду подушек Фрейда. Эти кушетки были гладкими, низкими и без пуговиц, подушек и аксессуаров, которые могли бы ковыряться в них нервные пациенты.
Компания Imperial Leather Furniture Company пережила бум в 40-х, 50-х и начале 60-х годов, которые некоторые называют Золотым веком психоанализа. Затем, в конце 60-х, ситуация изменилась. Люди начали экспериментировать с альтернативными методами лечения, а первое поколение антидепрессантов предложило более быстрое облегчение. Традиционный психоанализ утратил популярность. Продажи кушеток для психоанализа упали. Но об этом трудно догадаться, глядя на популярную культуру.
Хотя настоящие психотерапевты не так уж часто используют кушетку.
Диван можно увидеть повсюду в популярной культуре. В сериале «Клан Сопрано» Тони Сопрано проводит много времени со своим психотерапевтом. И хотя он всегда сидит на стуле, когда камера отъезжает, на заднем плане появляется типичный коричневый аналитический диван, как будто художник-постановщик хотел успокоить наше подсознание относительно того, что он там делает.
Все эти различные вариации кушетки побудили тысячи людей совершить паломничество, чтобы увидеть оригинальную кушетку в Лондоне.
Кушетка является примером того, как Фрейд произвел революцию в нашем понимании человеческого разума.
Фрейд дал нам эго, суперэго, оговорку по Фрейду и целый ряд комплексов, но помимо создания словаря для мозга, он дал ему место для отдыха. Место, где можно чувствовать себя комфортно. Место, где можно лечь и поговорить.
В 1930 годы в старом замке Гродно раскопали фигурку ладьи относящейся к 12 веку, а уже в веке 20 установили на берегу Немана её чуть более крупное изображение.
Теперь натянем пост на ивент.
Существуют десятки видов эндшпилей, которые можно по-разному классифицировать в зависимости от фигур. Например, легкофигурные — со слонами и конями, тяжелофигурные — с ладьями и ферзями, смешанные — с ферзем и двумя пешками против ладьи, коня и слона. Также бывают «ферзь против ладьи», «слон против ладьи» и многие другие типы в зависимости от конкретного соотношения.
А теперь к заголовку поста.
Официальные и наиболее употребимые названия в России следующие: король, ферзь, слон, конь, ладья и пешка.
Но часто можно слышать, что ферзя у нас называют королевой, слона - офицером, а ладью зовут турой. У коня изредка встречаются альтернативные названия и только у короля их нет.
Это также позволяет играть с именами, например в литературе https://vombat.su/post/74003-ivent-endshpilem-znamenit-nabokov-igra-i-zhizn-v-romane
Далее копипаста отличной статьи на дзене https://dzen.ru/a/XZ81Yvvm5wCwbkoD, с моими короткими дополнениями
Король - главная фигура, которую необходимо защищать, вокруг неё разворачиваются все события, да и само название игры в большинстве европейских языков ведёт происхождение от персидского слова "шах" - король.
Персидское("ферзь" - полководец) и арабское("визирь" - высокий советник/сановник) влияние сохраняются только на востоке Европы. Свой аналог полководца - "гетман" используют в Польше.
На западе и юге континента вторая в шахматной иерархии фигура - женского пола. Ниже объяснение почему:
Изначально ферзь ходил на одну клетку. Однако в XV веке в Европе Изабелла I Кастильская (испанская королева) была одной из тех кто вёл активную реконкисту. В сказании об освобождении Испании упоминается, что именно волевой марш-бросок королевы из Хаена в Басу (90 миль) привел к тому, что местные шахматисты стали отождествлять ее с деревянной фигуркой и изменили правила. А ввиду того, что крайне редкие соревнования того времени проводились при дворах испанских королей, соседям тоже пришлось принять данное новшество. С тех пор в Европе ферзь стал именоваться королевой, а в Азии он остался ферзем.
Легкие фигуры слон и конь:
Ладья:
Во многих странах она ассоциируется с неким укреплённым строением, что исходит из внешнего вида.
Интересно, что значение колесницы фигура на этой позиции имела в предшественнике современных шахмат персидском шатрандже и даже в ещё более древней индийской игре чатуранга.
А вот почему ладья, в какой-то момент, вместо туры стала ладьёй, доподлинно неизвестно. Но красиво сюда можно нафантазировать про ладьи Святослава на колёсах (Задорнов мод switch on)
Номинально самая слабая единица вполне логично увязывается с пешими солдатами или крестьянами. Но дальше всех пошли обитатели Фарерских островов, решившие, что в авангарде шахматной армии непременно должны находиться маленькие женщины (сексизм - сексизм, куда смотрит фем сообщество!)
В августе 2012 года физики Европейской организации по ядерным исследованиям (ЦЕРН) разогрели материю до невообразимых 5,5 триллиона градусов — это высочайшая температура, когда-либо достигнутая в лабораторных условиях.
Для сравнения: температура в центре нашего Солнца — "всего" 15 миллионов градусов. Ученым удалось превзойти этот показатель почти в 367 000 раз.
Рекордная температура была достигнута в Большом адронном коллайдере (БАК) — крупнейшем ускорителе частиц в мире, расположенном на границе Швейцарии и Франции. БАК представляет собой кольцевой туннель длиной 27 километров, проложенный на глубине 100 метров под землей.
В рамках эксперимента 2012 года физики разгоняли ядра свинца до скорости, близкой к скорости света, после чего сталкивали их "лоб в лоб". В результате на мгновение возникали условия, которые, согласно теоретическим моделям, существовали во Вселенной через несколько микросекунд после Большого взрыва.
В ходе таких манипуляций материя переходит в особое состояние — кварк-глюонную плазму. Это не твердое тело, не жидкость, не газ. Это состояние, в котором протоны и нейтроны распадаются на составляющие их кварки и глюоны, свободно движущиеся в мегагорячей "супе".
В обычных условиях кварки заперты внутри протонов и нейтронов из-за сильного взаимодействия — одной из фундаментальных сил природы. Но при экстремальных температурах это взаимодействие ослабевает, и кварки освобождаются.
На фоне этого достижения меркнет не только Солнце, но и самые массивные звезды, недра которых разогреваются до трех миллиардов градусов, а также ядра звезд во время вспышки сверхновой, температура которых подскакивает до 100 миллиардов градусов. Температура, достигнутая на БАК, — это не просто рекорд, а возможность изучать процессы, которые ни при каких других условиях нельзя наблюдать в нашей Вселенной.
Цель экспериментов в БАК — понять, как устроена материя на фундаментальном уровне и как родилась Вселенная.
Сразу после Большого взрыва (примерно 13,8 миллиарда лет назад) Вселенная была невероятно горячей и плотной. В первые микросекунды она представляла собой кварк-глюонную плазму. Затем, по мере расширения и остывания, кварки объединились в протоны и нейтроны, из которых позже сформировались атомы.
Воссоздавая условия ранней Вселенной в лаборатории, физики изучают поведение кварк-глюонной плазмы, взаимодействие кварков и глюонов при экстремальных температурах, переходы материи из одного состояния в другое. Это позволяет уточнять наши теоретические модели и проверять всевозможные гипотезы.
Сегодня одна из главных нерешенных загадок космологии — почему материя победила антиматерию. После зарождения Вселенной их должно было быть поровну, но сейчас антиматерии практически нет. Эксперименты такого рода приближают нас к ответу.
Рекордная температура существует ничтожно короткое время — порядка 10⁻²³ секунды. Это время, за которое свет проходит расстояние меньше диаметра протона.
Затем кварк-глюонная плазма остывает и обратно "собирается" в обычные частицы — протоны, нейтроны, мезоны. Этот удивительный процесс называется адронизацией. Детекторы БАК фиксируют следы этих частиц, и по ним физики буквально реконструируют события, происходившие в момент столкновения.
Энергия, выделяемая в ходе одного такого столкновения, ничтожна — примерно как энергия летящего комара. Но эта энергия сосредоточена в объеме размером с атомное ядро (10⁻¹⁵ метра), тогда как комар состоит из пяти квинтиллионов атомов. Именно поэтому температура достигает столь запредельных значений.
Казалось бы, температура в триллионы градусов должна испепелить все вокруг. Но этого не происходит по двум причинам:
До БАК температурные рекорды принадлежали Релятивистскому коллайдеру тяжелых ионов (RHIC) в Брукхейвенской национальной лаборатории, США. В 2005 году там впервые получили кварк-глюонную плазму при температуре около четырех триллионов градусов.
Именно тогда ученые впервые доказали, что кварк-глюонную плазму можно создать в лабораторных условиях. Но БАК, работающий на более высоких энергиях, превзошел этот результат.
Но физики не собираются останавливаться на достигнутом. ЦЕРН развернул масштабную программу High-Luminosity LHC по модернизации Большого адронного коллайдера, которая должна завершиться к концу 2020-х годов. Цель — увеличить количество столкновений в пять-десять раз. Это позволит не только достигать более высоких температур, но и собирать больше данных, которые пока ускользают от детекторов.
Кроме того, ЦЕРН работает над концепцией Future Circular Collider, предусматривающей строительство 100-километрового ускорителя. Когда его введут в эксплуатацию (по плану к 2040-м годам), энергия столкновений вырастет в семь-десять раз. Это означает, что появится возможность достигать температуры в десятки триллионов градусов, а значит еще сильнее приблизиться к условиям самых первых мгновений Большого взрыва.
Китай также планирует построить свой гигантский ускоритель CEPC-SPPC — сначала для электронов и позитронов, затем для протонов. К возведению приступят в 2030 году, а сбор данных начнут в 2040 году. Поднебесная не скрывает амбиций обогнать ЦЕРН и достичь энергий, недоступных БАК.
В мире также разрабатываются концепции плазменных и лазерных ускорителей, которые позволят достигать сопоставимых энергий без необходимости строить многокилометровые установки.
Теоретически существует планковская температура — 1,4 × 10³² K. Это абсолютный предел, при достижении которого современная физика просто "перестает работать". На этом рубеже гравитация становится* сравнимой с другими фундаментальными силами, пространство-время начинает "кипеть" квантовыми флуктуациями.
*Считается, что при достижении планковской температуры интенсивности всех четырех взаимодействий (ядерное, электромагнитное, слабое и гравитационное) выравниваются. Они становятся неразличимы и, предположительно, сливаются в одну единую силу.
Планковская температура существовала только в первое мгновение Большого взрыва — 10⁻⁴³ секунды после него. С тех пор ничто во Вселенной не достигало таких значений.
Учитывая действующий рекорд, до планковской температуры нам еще очень далеко — разница как между атомом и галактикой. Однако достичь ее в лабораторных условиях невозможно: чтобы разогреть хотя бы микроскопический объем материи до этого предела, потребовалась бы энергия, превышающая энергию всех звезд в наблюдаемой Вселенной.
Когда слушала одну книгу про серийных убийц, вспомнилось мне несколько историй. Сейчас одну расскажу.
Когда мне было 18 лет, я тусовалась в одной компании. Мы встречались во дворе одного дома возле вокзала. Во дворе была площадка с лавочками. Там с двух сторон стоят дома. А с третьей располагается Линейный отдел МВД.
Во дворике мы общались, много курили, играли в карты. Иногда пиво пили или "чего покрепче". В общем вели неправильный образ жизни. Зато весёлый. Естественно, что в линейном отделе милиции про нас знали, но ничего не предпринимали. Наверное, думали, что лучше мы у них под носом будем сидеть, чем неизвестно где и чем заниматься.
Однажды пришёл милиционер и "провёл воспитательную беседу". Стал рассказывать, что не надо с посторонними людьми никуда ходить. И поздно вечером или даже ночью по улицам шляться тоже не стоит. В основном свою речь обращал к девчатам. Мы с умным видом кивали и с ним соглашались. В конце воспитательной беседы милиционер сообщил, что в Свердловске маньяк девушек убивает. Недавно ещё одну жертву нашли. Мы не поверили ему. А когда милиционер ушёл, даже поржали - мол пугает просто, чтобы по ночам не куролесили. Оказалось, что не обманывал нас милиционер.
Когда я стала взрослой, узнала, что действительно в это время в Свердловске охотился на школьниц и студенток маньяк. Вот в этой статье можно про это прочитать: "В 1987 году 27 мая в районе железнодорожной станции «ВИЗ» была изнасилована и задушена 19-летняя Елена Кук." Николай Фефилов убил семь человек. Последняя жертва погибла 25 апреля 1988.
А мы со своими дурацкими шутками...
