Наташа сидела в кресле и вязала. Наверно если бы она не считала петли, то хорошего ничего бы не было. Муж очень некрасиво уходил.

-Наташа, ты понимаешь, что ты уже старая? Сидишь со своими спицами, ничего тебе не интересно! Да с тобой выйти в люди стыдно! - Холодным голосом произносил муж. - Сидишь дома, только и слышно от тебя - дети, дети, дети! Ничего другого от тебя не услышишь! Ты в салон красоты когда последний раз ходила? Да ты даже не думаешь о том, что мужу хочется рядом с собой видеть красивую женщину, а не то, на то что ты стала похожа. У меня будет красивая женщина, с которой не стыдно в свет выйти и друзьям показать. - Рома старался как можно побольнее уколоть. Уж очень сильно отличалась его жена от его любовницы. Та, словно с обложки модного журнала сошла, а жена законченная домохозяйка.

А Наташа молчала, смотрела на свои петельки, считала и молчала. Старалась держать себя. Больно было.

-Алименты буду платить. Но на много не рассчитывай. Мне новую жизнь нужно строить. У меня женщина молодая и красивая. - Рома злился, что жена уткнулась в свои спицы и молчит. - И не смей мне мешать жить! - Чуть ли не прокричал Рома, покидая квартиру.

Наташа вязала, долго вязала, вязала до того момента пока не наколола спицей палец. От боли она откинула вязание и расплакалась. Радовало только одно, детей сейчас не было дома. После школы она отвезла их к маме в загородный дом. У детей осенние каникулы с понедельника, погода сухая, так почему бы и не отправить детей к бабушке на несколько дней. А сама планировала устроить романтический вечер с мужем или сходить куда-нибудь, а получилось так, что он ушёл от неё.

Прорыдавшись Наташа встала из своего любимого кресла, пошла на кухню, включила чайник, чтобы заварить чай. Состояние было ужасным. Казалось, что муж катком прокатился по её сердцу, душе, самооценке. Всё было закатано в асфальт.

Шестнадцать лет брака, двадцать лет отношений, трое деток. И вот такое счастье ближе к сорока годам. Муж ушёл к молодой.

Познакомились они в студенческие годы. Наташа первокурсница, а Рома выпускник. Красивый, спортивный, весёлый и компанейский. Очаровал дочку обеспеченных родителей.

А Наташа была из очень обеспеченной семьи. Для мамы с папой она была светом в окошке. Родилась она за пол года до смерти старшей дочери. Девочка болела и надежды не было. Тогда ещё родители были простыми рабочими. Это были восьмидесятые. Но жили они уже тогда в отдельной своей двухкомнатной квартире.

В девяностые отец Натальи решил, что ради единственной дочки нужно пошевелиться и что-то изменить. И вот когда Наталья уже поступила в институт бизнес отца вполне себе процветал.

После свадьбы отец предоставил их двушку, в которой сделали ради такого повода свежий ремонт. Сами родители жили в новой просторной четырёхкомнатной квартире и строили дом.

После рождения старшей внучки, видя что у зятя не получалось найти нормальную работу, отец Натальи взял зятя на работу. А после рождения двоих сыновей, родители передали в пользование семьи дочки свою большую квартиру и переехали в загородный дом.

Отца не стало три года назад Рома стал номинальным директором. Делами занимался прежний зам отца, но зять так хотел всегда стать приемником Леонида Викторовича и поэтому Наташа согласилась, чтобы её муж стал частью руководства компании.

Сама Наташа с момента рождения дочки особо не работала. Была в курсе дел своего будущего наследства, но не более того. Материнство её увлекало на много больше. И в добавок она увлеклась рукоделием. Ничего серьёзного, но у них с дочкой появилось увлечение шарфами. У обычных модниц главный аксессуар в наряде это сумочка, а у Наташи с дочкой - шарф. А тут оказывается мужу это увлечение жены было в тягость.

Проревевшись и успокоившись, Наташа позвонила матери и рассказала, что произошло.

-Наташка, ты даже не смей его назад принимать. Ты пойми, если он один раз так сделал, то потом будет и второй и третий. И ты каждый раз будешь чувствовать себя всё хуже и хуже. Вымотает он тебя.

-Мам. - Вяло протянула уставшая ото всех переживаний Наташа. - Не на помойке же я себя нашла. Больно очень, но понимаю, что не на пустом месте у него самомнение выросло.

-Не смей себя винить! - Чуть повысила голос мать. - Ты нормальная жена! Всё ты делала правильно! А вот он зарвался!

-Я не об этом. Ты не переживай. Детям только ничего пока не говори. Мне в себя придти надо. Выходные. Подумать надо. - Тягостно сказала дочь.

-Ты Людке позвони. Пусть в гости зайдёт. Поможет встряхнуться.

-Да, надо. - Наташа даже и не подумала о лучшей подруге. Хотела полежать в кровати и повыть от боли.

-Не позвонишь ты, сама позвоню. Тебе сейчас нельзя быть одной. А пока отдыхай. Попробуй поспать.

Утром квартиру Наташи наполнил ураган по имени Людмила. Лучшая подруга со старшей школы. Люда человек творческий, нашла в себя в организации праздников. Выходные в их сфере всегда рабочий день, но ради подруги она бросила всё и приехала.

-Ну, как будем выходить из уныния? - Людмила оглядела подругу с головы до пят. Утром Наташа выглядела помятой. - По классической схеме или по классически-альтернативной?

-Это ты о чём? - Удивилась Наташа.

-Ну салон красоты, магазины - это классический. А альтернативный - клубы, бары. По какой схеме пойдём?

-Вот честно, не хочу ни одно, ни второе. Нет у меня комплекса по поводу моей внешности и проснуться утром с больной головой не хочу. Но зная тебя, ты меня в покое не оставишь. Давай сходим куда-нибудь на культурную программу? Может выставка какая есть интересная? Или в театре что-нибудь стоящее идёт?

-А вы мадам с фантазией. Ну тогда пошли на выставку. Есть кое что интересное.

Гуляя по выставке Наташа думала о том, что давно никуда с мужем не выходили. Ему всегда было некогда, а она любила вот такие мероприятия. Последние годы она куда-то ходила на культурные программы с детьми. Театры, цирки, выставки и прочее, но детское. Они с мужем вообще последние годы отдалились, особенно после смерти папы. Муж стал много времени проводить на работе.

-Натуль, а ты не думала выйти на работу? - Люда с Наташей шли по парку и ели мороженное.

-На работу? А кем? Я же столько лет дома сидела. Только после института пару лет у папы потрудилась. - Настороженно ответила Наталья.

-И чего? Неужели в своей компании не найдёшь чем заняться? На курсы какие-нибудь сходи. С замом отца поговори.

-А дети? Кто их будет по кружкам водить. - Испугалась немного Наташа.

-Няню найми. Дети достаточно взрослые. - Спокойно говорила Люда. У неё была няня для дочки. - Дома справятся, а на кружки отведут.

-А может ты и права. Засиделась я дома наверное. - Задумчиво произнесла Наташа. - Надо позвонить дяде Толе. Может что подскажет. И с мамой обсудить.

В понедельник утром Рома зашёл в здание компании, где работал уже много лет. Охранник посмотрел на Романа и промолчал. Подойдя к своему кабинету, он заметил отсутствие секретарши. Зайдя в свой кабинет он обнаружил странную картину. В его кресле сидела Наталья, а его секретарша что-то записывала в блокнот. Жену он даже не сразу узнал. В деловом костюме, со строгой укладкой.

-Что ты здесь делаешь? - Удивлённо произнёс Роман.

-Даша, ускорьте оформление документов. - Спокойно сказала Наташа, переводя взгляд на мужа.

Секретарша только кивнула и поспешила покинуть кабинет.

-Я у тебя ещё раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?

-Ничего особенного. Работаю. Это всё же моя компания. - Наталья поставила локти на стол и сложила руки в кулак. - А в своей компании я могу делать всё, что мне хочется. Так что будь добр, зайди сейчас в отдел кадров и напиши заявление по собственному. Моей компании такие сотрудники не нужны.

-Да сейчас. - Усмехнулся Рома. - Я здесь директор и ты ничего мне не сделаешь! Да эта контора развалится, если я уйду.

-Ну хорошо. - Наталья откинулась на спинку кресла. - Значит тебя уволят по статье. Анатолий Васильевич уже подготовил документы. И вероятнее всего, эти документы будут направлены в компетентные органы.

От слов Натальи у Романа аж глаза на лоб полезли.

-Ты не посмеешь!

-Ещё как посмею. Как пришёл ни с чем, так и уйдёшь. И не забудь оставить ключи от машины. Она корпоративная, если ты забыл. А твои вещи уже собраны и будут отправлены на тот адрес, что ты укажешь. И даже не думай, порог моей квартиры ты не переступишь. Замки заменены, охрана предупреждена. Я понятно объяснила?

-Какая же ты мелочная. Решила изобразить из себя большого начальника? Да ты никто! Мелочная, старая баба! - Уже не стесняясь в выражениях начал распылять свою злость Роман. - Можешь тешить свою самолюбие сколько угодно, но ты никому не нужна. Твой удел спицы и шарфики.

Наталья только усмехнулась уголком губ. Да, муж стал другим человеком и она этого даже не заметила. Жила в своём мирке домашнего уюта.

-Если ты всё сказал, то будь добр, проследовать в отдел кадров. В противном случае тебя в это здание больше не пустят. Твои личные вещи Даша сейчас соберёт.

Наташа понимала, что со стороны это выглядит не очень красиво. Но как он хотел? Уйти от неё, оскорбить и остаться работать в компании? Нет. Если бы он просто ушёл, спокойно, без оскорблений. Не у всех складывается семейная жизнь, в этом нет ничего ужасного. Может тогда она бы и была не против, чтобы он продолжил работать в компании. Но он наплевал в колодец из которого пил много лет.

Роман выскочил из кабинета, со всей силы хлопнув дверью. Женщину это только рассмешило. И было очень интересно, что же ещё он сделает. Адвокат уже был предупреждён. Нужные бумаги подписаны и в ближайшие пару часов будут поданы документы на развод.

Секретарша передала Наталье, что Роман устроил в отделе кадров скандал. когда ему начали оформлять выплаты. Оказалось, что его реальная зарплата довольно не велика. Большой она была за счёт премий, а вот премии ему урезали, при выдачи расчётного листа. Пытался к Наталье на разборку придти, но охрана его не пустила.

На суде Роман выглядел не так пафосно, как в день своего ухода из квартиры Натальи. Оказалось, что ничего кроме детей и не нажили. Квартира - наследство. Дом - тёще достался в наследство. Машина жены - отец подарил. Машина Романа - корпоративная, потому что свою он продал, когда новую должность занял. Компания - наследство Натальи. Денег у Натальи на счетах довольно мало. Роман тратил всё, что зарабатывал.

Вот и получается, что в финансовом плане Наталья не пострадала. Зама отца поставила на место директора, а сама вышла на работу, чтобы со временем взять управление компанией в свои руки. Роман же оказался не очень востребованным на рынке труда, а вот алименты ему присудили.

Любовница мужчины попросила оставить её в покое, когда стало известно о том, что материальное состояние Романа весомо ухудшилось после развода. Это даже сподвигло его попробовать вернуться к жене, только Наталье теперь интересно чуть больше чем петли и спицы, пока готовится вкусный ужин. Такой мужчина женщине больше не нужен.

Андрюша лежал в кровати и с безразличным видом наблюдал за действиями врача. Тот привычным движением прослушал его, проверил давление, пульс, заглянул в рот, посветил в глаза, что-то записал в толстую тетрадь. Он уже собрался уходить, как вопрос мальчика остановил его:

– Дяденька врач, а когда я смогу ходить?

Врач не знал, что ему ответить. Он задумчиво переглянулся с родителями, стоящими у входа в комнату, затем внимательно посмотрел на пациента.

Андрюше было шесть с небольшим, когда после прививки от энцефалита, которую проводили всем ученикам начальных классов, у него случилось осложнение. А он только-только успел завести друзей и даже смог отличиться своей успеваемостью, учителя хвалили его, а родители гордились им. И вдруг всё закончилось. Он в одно прекрасное утро просто не смог встать с постели. Если сначала повышение температуры и слабость родители относили к возможной простуде, то в тот день они окончательно поняли, что всё гораздо серьёзнее. Затем были бесконечные хождения по врачам, одни клиники сменялись другими, уколы, таблетки, обнадёживающие утешения ему и суровый диагноз родителям. Он никогда не сможет ходить!

Врач Олег Анатольевич приходил к ним часто, он вёл за пациентом наблюдение и давал родителям рекомендации. В его взгляде, уставшем от каждодневных забот, читалось сочувствие и искреннее желание помочь. Андрюше нравилось, как он улыбается и здоровается с ним за руку – точно, как со взрослым! Улыбка его всегда была доброжелательной и искренней, не то, что у других. В глазах других врачей мальчик видел свой невысказанный вслух приговор и жалость, словно он для них какое-то пострадавшее животное, которое почему-то не умерло и доставляет всем много проблем.

Андрюша с надеждой ждал, что ответит ему врач. Ему давно надоело лежать в постели, он каждый день слышал доносящиеся снаружи детские голоса и от этого, усиливалось ощущение собственного бессилия, нанося его неокрепшей душе болезненные раны. Он плакал от обиды, но старался, чтобы его горьких слёз не замечали родители. Особенно его мать. Она и так постоянно тяжело вздыхает, отчего мальчик неизменно чувствовал себя виноватым, за её плохое настроение и усталость. И чувство вины перед ней лишь росло с каждым днём.

Андрюша готов был поверить всему, что скажет врач. Он ждал от него чуда. Всего лишь несколько слов, что завтра он сможет встать на ноги. Ну, или в крайнем случае послезавтра! Только не: «…потерпи немножко или ты скоро поправишься…». Он больше никому кроме Олега Анатольевича не верил.

– Когда ты сможешь ходить? – задумчиво переспросил врач.

Мальчик нетерпеливо кивнул.

Олег Анатольевич обвёл комнату мальчика внимательным взглядом. Всюду на стенах висели детские рисунки. Андрюша любил рисовать, он и сейчас до его прихода что-то рисовал. На рисунках не было мрачных сюжетов или чёрно-коричневых красок, которые бы сигнализировали о плохом психологическом состоянии пациента. В основном на них были изображены зелёные деревья, синее с белыми облаками небо и он сам, бегающий за мячом в компании маленькой собачки с лихо закрученным вверх хвостом.

Случайно взгляд Олега Анатольевича скользнул по потолку, и он заметил прикреплённую над головой ребенка пластмассовую бабочку оранжевого цвета с чёрными пятнышками по краям крыльев.

– А сможешь ты ходить очень скоро…

На последнем слове выражение лица мальчика сделалось разочарованным, а взгляд потухшим. Он огорчённо вздохнул и отвёл в сторону глаза.

– Очень скоро… – повторил врач. – Сразу, как только… оживёт эта бабочка! – и он указал на неё взглядом.

– Как она оживёт? – недоверчиво спросил мальчик. – Она же пластмассовая.

– Но ведь ты же веришь в чудеса? – врач улыбнулся.

Андрюша немного подумал и ответил:

– Верю.

– Вот и я тоже верю. Ну, до встречи, мне уже пора.

Врач поднялся, сложил в чемоданчик свои инструменты и вместе с родителями покинул комнату.

Оставшись один, Андрюша всерьёз задумался над словами Олега Анатольевича. Он пристально смотрел на бабочку и вскоре ему даже начало чудиться, что она вот-вот взмахнёт крыльями и начнет летать по комнате. От волнения его сердце словно пойманная птица быстро-быстро забилось в груди. Но время шло, а чудо, которого он так сильно ждал, не происходило. Потом подкатила грусть и болезненное осознание, что его опять обманули…

Последовали одинаковые дни. Ежедневные процедуры, вздохи матери, на которые он старался не обращать внимание, рисование – один из немногочисленных способов занять себя, а порой долгие бессонные ночи… Но каждое утро, независимо, что от того, что думал он об этом прошлым днём, Андрюша с надеждой открывал глаза и подолгу смотрел на бабочку. К концу дня вера в чудо таяла, чтобы следующим утром вспыхнуть в сердце подобно огоньку на зажжённой спичке.

Олег Анатольевич пришёл навестить больного через неделю. Мать пожаловалась ему, что у мальчика отсутствует аппетит и выглядит он очень бледным.

– Ну, что бабочка ещё не ожила? – поинтересовался врач прежде, чем приступить к осмотру пациента. Врач проигнорировал, что Андрюша не протянул ему, как бывало раньше для пожатия руку.

– Нет, – сердито буркнул мальчик.

– Оживёт, очень скоро оживёт. Подними-ка футболку, я сейчас послушаю твои лёгкие.

Андрюша смотрел на врача с недоверием и не мог простить ему ложь. Он просто решил с ним больше не разговаривать, лишь молча выполнял то, что тот просил.

Потом отец, провожая врача, с укором в голосе спросил:

– Зачем вы обманываете его?

– А вы бы хотели, чтобы я сказал ему правду? Правда его морально убьёт! Почему я должен брать на себя такую ответственность?

Отцу нечего было возразить. Он и так постоянно конфликтует с женой, за то, что та вынудила его согласиться на проклятую прививку. Не хватало еще настроить против себя врача, который согласился по первому зову навещать их семью и не требует высокой платы.

Потом часто видя, как сын подолгу смотрит в потолок, не обращая ни на что происходящее вокруг внимание, его сердце обливалось кровью от жалости и бессилия. Чем дольше это продолжалось, тем труднее ему было находиться дома. Особенно по утрам.

Устроившись к местному фермеру комбайнером, отец Андрюши сутками пропадал на работе. А мать всё больше сердилась на него, предъявляя всякого рода претензии и обвиняя в бесчувственности, делая тем самым атмосферу в доме всё более тяжёлой.

Однажды комбайн сломался и отец Андрюши в ожидании машины, которая должна была приехать за ним, прохаживался по краю поля. Он постоянно думал о событиях, превративших его жизнь в долгий мучительный кошмар. Невольно к горлу подкатил ком, а глаза наполнились слезами. В расстроенных чувствах он присел под ближайшим деревом и закрыв лицо руками, сдержанно заплакал.

Гудок приближающейся машины неожиданно вырвал его из тягостного состояния. Он вздрогнул, отнимая руки от лица и со вздохом начал подниматься. И тут его взгляд зацепился за куколку бабочки, прикреплённую к травинке. Он дрожащей рукой потянулся и сорвал травинку. Затем принялся осматривать куколку. Она была небольшой – сантиметра три, серо-зелёного цвета с причудливыми рожками на голове. Казалось, что даже лицо имела. Не зря же их куколками называют. На ней можно было рассмотреть зачатки крыльев или что-то на них похожее.

В голове неожиданно родилась мысль, поразившая его до глубины души.

Отец Андрюши вынул из кармана брюк спичечный коробок, высыпал на землю спички и аккуратно поместил внутрь свою находку.

А ночью, когда все спали, он вошёл в комнату сына и убрав, висящую на потолке бабочку, на её место при помощи кусочка пластилина осторожно прикрепил куколку.

Утром родителей напугали душераздирающие крики, доносившиеся из комнаты Андрюши.

– Ма-а-ама-а! Па-ап-а!!!

Отец не успел уйти на работу и никак не ожидал, что сын проснётся так рано.

Оба стремительно вбежали в комнату сына.

– Ма-ам, па-ап, что это?! – срывающим на крик голосом спросил мальчик, указывая на потолок. – Где моя бабочка?!

– Тише, тише, – мать рванулась к нему, желая утешить. – Сынок, что с тобой?

– Где моя бабочка?!

Андрюша пытался встать, но мать, положив ему руки на плечи, настойчиво вернула в лежачее положение. Затем она посмотрела на потолок и вопросительно на мужа.

Тот молча приблизился.

– Па-ап… – Андрюша ждал объяснений. Его глаза блестели от слёз.

– Сынок, ты чего так кричишь? Разве не знаешь, что прежде чем превратиться в бабочку, ей необходимо сначала стать куколкой?

– Куколкой?

– А что в этом странного? Хочешь, я тебе книжку про бабочек принесу?

– Хочу! – мальчик счастливо улыбнулся.

– Вот и договорились! Теперь успокойся и во всём слушайся маму. А мне пора на работу.

Мальчик кивнул и уже спокойно посмотрел на куколку. Отец ушёл, вскоре за ним ушла мать, она лишь перед уходом поправила на нём одеяло. Вскоре из кухни донёсся её приглушённый сердитый голос, она опять в чём-то обвиняла отца, угрожала разводом, а отец вяло пытался оправдаться и что-то ей доказать. Андрюша не слушал их. Он с надеждой и ожиданием чуда в больших серых глазах рассматривал куколку. Он хотел взглянуть на неё поближе, но все попытки приподняться были безуспешны. Ему стало казаться, что он видит каждый изгиб, каждую деталь пока ещё странного тела будущей бабочки и на миг почудилось, что она пошевелилась… Нет, не почудилось! Куколка и, вправду, шевельнулась! Резко дернулась она несколько раз, словно бабочке что-то не нравилось в её новом домике.

– Она живая… – потрясённый открытием прошептал мальчик. – Я должен её нарисовать!

Весь день он провёл за рисованием куколки, пытаясь изобразить её в мельчайших подробностях. Если рисунок не нравился ему он безжалостно скомкивал бумагу и швырял её на пол. Постепенно листьев в альбоме становилось меньше, но юный художник верил, что вот-вот он сможет в точности нарисовать куколку. А когда, наконец, ему удалось изобразить куколку такой, какой она ему виделась – максимально похожей на оригинал, он вспомнил о пластмассовой бабочке и попытался нарисовать её. И тут с удивлением понял, что не помнит, как она выглядела, и сколько чёрных точек было на краях её крыльев. К счастью, отец выполнил обещание и вечером принёс ему толстую книгу с красочными бабочками и их описанием. Андрюша с большим интересом принялся изучать её и на время забыл о пластмассовой бабочке.

Дни проходили за днями. Но чудо, которого с нетерпением ждал Андрюша, не происходило. Куколка уже не шевелилась, вызывая его беспокойство: не мёртвая ли она?

Андрюша тем временем изучил названия всех, представленных в книге, бабочек и, когда рядом оказывалась мать, с восторгом рассказывал ей о них. Иногда они вместе читали, посвящённые им научные статьи, потому что мальчику не всегда были понятны многие сложные слова. Из этой книги он узнал, что у многих бабочек процесс окукливания может длиться месяцами и он, набравшись терпения, продолжал ждать чуда.

И однажды чудо случилось!

Как-то открыв глаза, Андрюша увидел, что куколка изменилась. Через образовавшиеся в ней трещины наружу высунулись оранжево-коричневые крылышки. Они были маленькие, но росли буквально на глазах. Мальчик смотрел на это чудо затаив дыхание. Он опасался неловким движением напугать её или как-то помешать превращению.

Через полчаса бабочка полностью освободилась от ненужной оболочки и неторопливо прошлась по потолку. Андрюше казалось, что никогда прежде он не видел ничего более прекрасного, чем эта бабочка. Он очень хотел прикоснуться к ней и протянул руку, сожалея, что не может этого сделать.

Затем бабочка несколько раз сложила и раскрыла крылья, сначала неуверенно, словно чего-то опасаясь, но вдруг часто помахав ими, сорвалась с потолка и полетела. Она опускалась к нему! Всё ниже и ниже… Но она лишь слегка коснулась пальцев мальчика кончиками крыльев и сделав круг над его широко раскрытыми от удивления глазами, направилась к окну. Её привлекал свет, исходящий от него и ощущение близкой свободы.

– Стой! Куда ты? Я хочу тебя рассмотреть…

Андрюша потянулся за ней и превозмогая телесную слабость, повернулся на бок. Желание приблизиться к бабочке было таким сильным, что, продолжая тянуться за ней, он не удержал равновесия и упал с кровати…

Услышав шум, родители бросились в его комнату. Войдя, оба замерли, потрясённые увиденным.

Их сын стоял на ногах и рукой придерживаясь за шкаф с игрушками, медленно переставляя ноги, приближался к окну.

Мать, быстро придя в себя, сделала шаг к нему, собираясь помочь или, если будет необходимо, уложить в постель, но тяжёлая рука мужа опустилась ей на плечо. Она сердито посмотрела в его глаза. А он ей в ответ отрицательно помотал головой и снова обратил свое внимание на сына.

Мальчик дошёл до окна, протягивая к бабочке дрожащую от волнения и физического напряжения руку.

– Я только на тебя посмотрю. Не бойся… – шептал он.

Бабочка билась в стекло, ища выход и в какой-то момент бесстрашно села ему на указательный палец. Глаза Андрюши вспыхнули восхищением. Почувствовав на себе взгляд родителей, он повернулся к ним и показывая, сидящую на пальце бабочку, с улыбкой и дрожью в голосе произнес:

– Мама, папа, смотрите… бабочка ожила!!!

Маир Арлатов

Хоронили Сергея Петровича Гладкова без оркестра и батюшки. Строго, скупо, быстро. Пара-тройка коллег, дочь Натэлла и бывшая сиделка Галина Степановна – вот и все, кто присутствовал на скорбном мероприятии. Пока опускали гроб с телом в мягкую песчаную землю, все думали о чем угодно, только не о Сергее Петровиче лично.

Коллеги волновались: кто займет место покойного? Фирма немаленькая, денежный оборот огромный. Хозяин был суров, оборотист, но справедлив. И, главное, зарплатой не обижал. А если наследство перейдет дочери, то как она распорядится с делом отца? Продаст бизнес или сама встанет во главе? Ох, час от часу не легче… Пронеси Господь, как говорится…

Дочь размышляла о том же самом. Заместитель ей сразу не понравился. С ним будет чрезвычайно сложно. Но концепцию необходимо менять – все в мире меняется. А этот, отцовский выкормыш, поддаваться не пожелает – упертый. Придется убирать, ну а за ним потянутся корешки недовольных. Новая метла… Ох, как не хочется быть стервой, богатенькой доченькой-наследницей, и все такое, прочее… А ведь будут шипеть, будут пальцем показывать… Продать бизнес к чертям собачьим и вернуться в Европу? Нетушки, дудки, дорогие господа… не дождетесь.

А сиделка ни о чем не думала. Она просто смотрела, как с дерева на дерево перескакивает шустрым огоньком озорная белочка. Вот она присела на суку прямо над могилой, вглядываясь в лица участников похоронной процессии. Потом презрительно циркнув, ускакала, мелькнув хвостиком: мертвым лежать, живым – жить.

После оглашения завещания пришлось вызывать скорую – Натэлле стало плохо. Дежурные скорой покачали головами: девушке всего тридцать лет, а уже такая расшатанная нервная система. Совсем никуда не годится. Хотя, было от чего потерять сознание.

Все активы и недвижимость, все, что заработано тяжелым трудом Гладкова и «Ко», по завещанию было оставлено… сиделке! Натэлла помертвела даже, а на лице – ни кровинки!

Конечно, скандал! Журналисты плотным кольцом окружали Галину Степановну, которая зайцем металась за живой людской оградой, жужжавшей бесконечным потоком вопросов. Ей удалось выкрутиться, вырваться и испариться. Представители «второй древнейшей», словно рой шершней, налетели на Натэллу. Та вяло отмахивалась. Что говорить? Нечего! Мошенничество чистой воды. Произвол! И это, заметьте, не девяностые!

За неделю Натэлла кое-как пришла в себя и снова пригласила журналистов. Нужно было выходить на необъятные просторы интернета, на обжитые нивы телевидения, как регионального, так и федерального масштабов. Милая, совершенно растерянная, она с трудом подбирала слова, пытаясь объяснить ведущему крупного телевизионного канала, как такое вообще могло произойти.

- Я не понимаю, - сбивчиво рассказывала Натэлла, - папа нанял эту сиделку в очень хорошем агентстве. Рекомендации у Галины – железные. Опыт работы – колоссальный. И стаж – тоже. Папа был доволен Галиной. А ему очень трудно угодить, поверьте. И чтобы он, находясь в здравом уме и трезвой памяти, составил немыслимое по глупости завещание… Это просто не укладывается в моей голове!

Натэлла осталась практически нищей. Ну, что там у нее было: жалкая квартирка в Варшаве, где она жила в последнее время. Пара тысяч долларов на счету. Муженек, ушлая скотина, обобрал ее до нитки. Прав был покойный отец: не стоило связываться с этим Виславом. Натуральный альфонс. Господи, ну почему она такая несчастная? Бог с ним, с Виславом, переживет как-нибудь. Но отец? Родной отец! Как он мог с ней так поступить? Ведь он любил ее, единственную дочку. Любил, баловал и понимал! Ближе человека просто не было на Земле!

Натэлла горько плакала в подушку. Бедный папка! Как же она так промахнулась с выбором сиделки! Ведь это она, подлая, опоила чем-то сильного и умного мужчину! Ведь это она состряпала подлое завещание! Наверное, издевалась над беспомощным больным все время, пока была рядом. У Натэллы холодок пробежал по спине – сколько фильмов снято на такие темы, сколько написано книг! Как можно так слепо доверять чужому человеку?

Галина звонила каждый день с подробными отчетами и фотографиями: вот она везет Сергея в больницу, вот улыбающийся доктор-профессор, между прочим, медицины, проводит консультацию. Первая операция. Вторая… Папа выглядит очень хорошо. Папа завтракает. Папа ужинает. Папа на прогулке. Папа читает. Папа у моря. И рядом – она, Галина, добрый ангел семьи.

Журналисты с ног сбились, разыскивая сиделку. Оказалось, все это время Галина Степановна пряталась за высоким глухим забором особняка Гладкова. Телефонные переговоры ничего не дали. Юристы покойного наперебой галдели: все документы подлинные, никаких махинаций, чисто. Сергей Петрович, несмотря на тяжелое онкологическое заболевание, был в полном адеквате.

- Что вы нас за дураков каких-то держите? – холодно отбивался от назойливых искателей правды нотариус Васильев, - мы свою работу знаем. И терять доброе имя не собираемся. Вы только послушайте фамилии людей, с которыми работаем! Нет, вы послушайте! Надеюсь, прочтение списка клиентов подействует на вас, уважаемые, хм, господа, подействует отрезвляюще!

Натэлла хваталась за голову – это какой-то сюр! Так не бывает! Она сидела на кладбище возле могил отца и матери, раскачиваясь, как китайский болванчик.

- Как же ты, папа! Как? За что ты так со мной? – спрашивала она у фотографии, где Гладков, еще молодой и здоровый, задорно улыбался своей дочери. Улыбался и молчал.

- Мамочка, милая, - обращалась Натэлла к матери, красивой и такой еще юной, - помоги! Помоги мне! – Натэлла переходила на рыдания.

Нет. Не поможет ей мама. Не знают они с мамой друг друга: умерла мамуля Натэллы при родах. Вот и пришлось отцу воспитывать девочку в одиночестве. Никаких других женщин в жизни Гладкова больше не существовало! Только дочь и работа! Как же удалось этой хитрой змее влезть отцу в доверие, свернутся у него в сердце холодным чешуйчатым клубком, выпивая день за днем его жизненные силы и здоровье?

***

Галина Степановна с раздражением отбросила от себя мобильник. Все ополчились против нее. Дома, в кирпичной хрущевке, от соседей – никакого проходу. На двери квартиры намалевано краской – «С.ка». В социальной сети страничку, где зарегистрирована Галя, буквально придавило негативными комментариями, где «с.ка» - самый мягкий и безобидный. Встречались выражения и другого характера: многие относились к богатой наследнице с восторгом.

- Во, молодец баба! Окрутила мужика!

- Так и надо дочке! Ишь, ты, понаехала, понимашь, за наследством. А и фиганьки!

Случались и благоразумные, осторожные вопросы:

- А как часто появлялась дочь в доме больного отца?

И правда, а как часто она появлялась? Галина бы ответила: а никак! Но оправдываться ни перед кем не хотелось. Натэлла – единственная, избалованная до невозможности. Сергей до последней минуты ждал ее, звал, просил позвонить. И Галя до последней минуты звонила, писала, умоляла…

- Мне некогда, я на конференции, - отписывалась Натэлла.

Галина, тупо уставившись на экран телефона, не знала, что говорить Сергею. Какая конференция? Что за бред? Было видно: дочь не желает. Не хочет. Это так скучно – слушать жалобы и видеть вместо сильного властного мужчины дряхлую развалину.

Галя на ходу придумывала отмазки – вместо Натэллы (если уж ей самой лень их придумывать). Сергей верил и не верил. Точнее, хотел верить, что это так: что граница закрыта из-за пандемии, что граница закрыта из-за санкций, что просто сломался самолет, и поезд сошел с рельсов. Что страшно ехать одной. Что… Аннушка разлила масло…

Сергей терпеливо ждал. Плакал, как школьник, утыкаясь в хрустящую накрахмаленную подушку, не желая принимать некрасивую правду.

- Галь, за что? За что ТАК- ТО, Галь? – она держала его сухую ладонь, гладила по обритой голове и целовала его слезы. Ну как еще-то успокоить его? Как еще показать, что этот большой, ослабевший от нескончаемой, несмотря на сильные обезболивающие препараты, мужчина – любим. Все равно любим. Пусть не дочерью, но… Галей!

- Ты простила меня? Простила? – заглядывал в ее сухие глаза своими воспаленными глазами Сергей.

- Да, Сережа. Я давно тебя простила, - отвечала она.

Простила. Безусловно. Давно, еще в девяностых. Тогда Сергей не был несчастным существом, бессильно мечущимся на идеальной, подогнанной специально под Сергея, кушетке с идеальным постельным бельем. Тогда он был лихим и бесстрашным, как и время, в котором он жил.

Галя помнила его девятку (вишневую, конечно), запах салона девятки (терпкий мужской одеколон), помнила его самого. Светлорусый ежик на голове, голубые «левайсы» и кожанка. Светлые кроссовки. Золотую цепь… Эта цепь касалось Галиной груди, когда… Все так просто было тогда. Он подкатил на своей девятке, а она, не раздумывая, села в машину. Еще радовалась: этот парень так красив, так крут… Дура!

Больше встреч не было. Никогда. Ну зачем она Сергею? Сергей строил карьеру. Уже через год он сменил вишневую девятку на белый опель. А она меняла пеленки под маленькой Наташкой. В убогой комнате ветхой общаги, населенной, в основном, наркоманами и алкашами. Потолок тек, краны текли, а в туалет было страшно заходить: алкаши, то и дело, промахивались мимо изгаженного унитаза.

Наташка болела, хирела и медленно умирала в продуваемой сквозняками комнатке. В итоге – тяжелое воспаление легких . Такой крошке – и такая жизнь? Пока врачи вытаскивали ребенка с того света, обезумевшая Галя каким-то чудом прорвалась через охрану офиса Сергея и упала на колени перед ним.

- А почему моя? – привычный вопрос мужика. Но Гале не до обид. Она готова была вылизать его кожаные ботинки, ноги мыть и воду пить готова была!

Он смилостивился. Небрежно кинул ей пачку банкнот (как собаке). А потом явился в грязную халупу. Маленькую Наташку к тому времени выписали. Брезгливо отодвинул краешек одеяла, вгляделся в детскую мордочку и… оттаял.

- Ой, крошечка! Как ты на мою сестренку похожа! Те же глазки, и носик...

Он даже разрешения у Гали не спросил: поднял девочку на руки и унес. Мать рванула следом: растрепанная, в одном халатике. Алкашня расступалась перед Сергеем, прижимаясь к обшарпанным стенкам общажного коридора.

***

Нет. В новом доме для Гали места не нашлось. Ни в качестве жены, ни в качестве няни. Даже в прислуги Сергей ее брать не пожелал.

- Вот что, дорогая, - сказал он, - сделаем так. Я плачу тебе немаленькую сумму. А ты исчезаешь из нашей жизни! Купи себе нормальное жилье, заведи нормального мужика, роди ему детей, но про Натэллу забудь. Ок?

У Наташки, оказывается, новое имя…

Галя не успела подумать. На руку легла увесистая пачка. Тяжелая пачка денег. Ее будущее. Ее – жизнь. Нормальная спокойная жизнь! И она приняла условия Сергея, положив пачку в сумочку и прижав сумочку к груди. Наташка Гале больше не принадлежала.

Быстренько состряпали историю про смерть молодой красотки. Нашли даже какую-то модель для фото на могилке. Сергей придумал себе жизнь одинокого папаши, воспитывающего юную принцессу.

А Галя… Галя купила себе квартиру, обзавелась мебелью и коврами. Утром убегала в терапию, ставить уколы бабкам, забивающим своими старческими мощами каждый уголок отделения. Зимой тут – не продохнуть, ни протолкнуться. Зато летом немощные бабки мощным косяком улетали на свои загородные участки, где совершали стахановские рывки, божьи одуванчики, блин.

Через сутки Галя, толком не выспавшись после смены, отиралась в кустах у забора Сергея. Наблюдала за дочерью. Иногда ее вывозили за забор – на белый свет. Так она и росла под Галиным присмотром из-за кустов.

Немудрено, что выросла настоящая принцесса. Красивая, милая, нежная. Но совершенно бесчувственная к страданиям других. Что теперь-то жаловаться папаше?

Галю он разыскал, когда узнал о своем заболевании. Ну а что? У Гали опыт. И душа у Гали, оказывается, тоже есть. А он и не знал… Он даже пытался «подвиг» тридцатилетней давности повторить. Правда, ничего не вышло – слаб. Галина Сергея тогда мягонько отодвинула и закутала одеялком: спи, герой. Я тебя и так люблю.

- Правда? – и опять мужские слезы, сопли.

Какое жалкое зрелище, Боже мой…

Но… Что было, то прошло. Милость к падшему – не пустой звук. И благодарность падшего – тоже.

Так Галина стала наследницей.

- Следи за Натэллой, Галенька. Ты одна у нее осталась. Не оставь ее, Галя. Наследство все тебе, потому что она глупая еще. Ее хахаль все в своей Варшаве промотает. А ты сохранишь. Сохранишь, я знаю. Только… Только не говори, что ты – мама. Не надо, - вот и последняя воля покойного. Вот тебе и благодарность. Даже на пороге смерти Сергей не пожелал равняться с прислугой. Не такой он, видите ли…

Такой, такой… Ты даже представить себе еще не можешь. Хотя, ТАМ тебе все популярно уже объяснили, наверное.

***

Галина уже и сама привыкла к деньгам. Оказывается, это восхитительно удобно. Хоть и страшно временами. А Наташка пусть помыкается немного, вкусит пудов соли и слез. Позабудет своего… как его, Вислава, что ли? А потом Галя познакомится с ней заново. Покажет ей письмо отца, где он рассказал всю правду и поставил условие: или Натэлла продолжит его дело, слушаясь опытного заместителя, или…

В общем, все у девочки сложится хорошо. Все изменится в лучшую сторону. Даже имя.

Галина решила потерпеть еще двенадцать месяцев. Наверное, хватит девочке времени, чтобы образумиться.

Автор: Анна Лебедева

Для здания в котором возможно нахождение более 50 человек в одном помещении разрабатываются мероприятия антитеррористической защищенности, включающие и экстренную связь с охраной у всех выходов из помещения с массовым пребыванием людей и систему управления эвакуацией и видеонаблюдение и тревожная кнопка.

А для зданий, в составе которых есть помещения более 500 человек систем антитеррористической защищенности в разы больше.

Почему же ничего не сработало? У меня одно объяснение - помещение охраны с ЦП СБ чаще всего размещают в непосредственной близости от входа. Всех охранников на входе расстреляли.

Оператор ТСО (который не имеет права покидать помещение. У него даже туалет свой отдельный внутри) по инструкциям должен нажать тревожную кнопку, заблокировать дверь и переключить систему на пульте управления на эвакуацию. Но, судя по всему, этого сделано не было. Возможно он выглянул на звуки выстрелов, возможно поперек инструкции выходил прогуляться, возможно дверь была на распашку и его застрелили на рабочем месте. В любом случае, без сигнала с центрального пульта система не срабатывает.

Помимо центрального пульта службы безопасности есть такой же центральный пульт пожарной безопасности. На него сводятся сигналы от датчиков и с него идет управление эвакуацией. Так вот, отдельный пожарный пост практически никогда не проектируется. Он объединяется или с помещением охраны или с диспетчерской. Если с диспетчерской, то диспетчер не имеет таких же жестких требований, как оператор ТСО и мог не быть на месте. Если пост объединен с охраной, то в рамках экономии бюджета на штате сотрудников, оператор пожарного поста и оператор технических средств охраны - это зачастую один и тот же человек, которого могли просто застрелить.

▪️Дочь (4 года) осматривает квартиру друзей семьи, к которым мы пришли в гости. "А, у моей мамы такое же зеркало! Она в него смотрит, когда подмышки бреет". Заметив мой взгляд, поправляется: "Или усы выдергивает". ПМП

▪️Прихожу домой, устал, как собака, сын просит с ним поиграть. Говорю ему: сына, папа устал, иди порисуй, я пока поем, отдохну и потом поиграю с тобой. Лежу перед теликом, приносит мне "книжечку", которую разрисовал. Пригляделся - это ж мой загран!!! Через три дня мы едем в Турцию, все куплено и оплачено. Жена теперь туда поедет одна, потому что, мол, не виновата в том, что я не умею с ребенком обращаться. А я буду с этим художником дома сидеть. ПМП.

▪️друг на днях привёз солёной рыбки в подарок. ну я значится наделал из неё бутеров и двинул на работу. поработал, пообедал, всё путём. через полчаса чую — что-то не то. как-то эээ неуютно на стуле сидеть. звоню другу, спрашиваю что за тухлятину он мне подсунул. оказалось, что это маслянная рыба, смешная такая штука. погуглил, и всё понял. сижу вот на рабочем месте, обгаженный, читаю бор и кмп, чо делать не знаю. пристрелите меня нах.

▪️ с мужем была полная гармония и доверие ( я даже знала его пароли от почты). И вот захожу я в его почту, чтобы скопировать нужный адрес общей знакомой, а там письмо от его бывшей девушки, где она пишет, как обижена от него за то, что он бросил ее 2 месяца назад беременной. женаты мы 6 месяцев. Пристрелите меня, пожалуйста

•Приходит смс с незнакомого номера:

X: Приветик, Юль, как дела?

Я свято уверенна, что это подруга, т к у нее новый номер.

Я: Привет. Да ...: вчера родители уехали, я устроила пати на хате, дома п..ц как грязно, трусы на люстре, носки на потолке, если сдать все бутылки можно купить лексус, утром проснулась, дома незнакомая мне толпа, проспала экзамен, неслась так, что пока курила обожгла палец, сижу на экзе, ни...я не готова, порамсила в деканате, там на меня докладную написали за распитие алкоголя на территории ВУЗа и прогуливание занятий; еще вчера мои вылезли вконтакт, понесло ж, отпаивала их валерианкой.. короч жизнь не удалась б..ть, пойду и напьюсь...

(все обильно залито ненормативной лексикой)

X: Я всего лишь хотел сказать, что у меня новый номер. целую. ПАПА

▪️В гостинице утром попил чайку, пошел по делам. Вернулся вечером усталый, на столе банка сгущенки (после утреннего чая), с двух сторон дырочки. Присосался я к баночке, чувствую, что-то сгущенка не льется, потрогал языком, какой-то комочек, посмотрел, а там наполовину вытащенный, липкий, облизанный, но еще живой ТАРАКАН! Пристрелите меня(((

▪️Поехали знакомиться с родителями своего парня (в другой город). Ночью снится сон: захожу я в общественный туалет, а там тетя, с вас, говорит 10 рублей, я у нее спрашиваю - а это точно не сон? - неет, говорит, не сон, заплатила я деньги, иду к унитазу и писаю. Просыпаюсь от того, что лежу мокрая, и первая мысль: вот сука, наврала, лишь бы деньги содрать, и только вторая мысль, что рядом мой жених и сплю я в доме его родителей! Застрелите меня, пожалуйста!

Я хочу постараться писать такие зарисовки хотя бы раз в пару дней. И для иллюстрации мира, и для улучшения навыков (хотя, думаю, когда продолжу историю о Егоре и Хутхе, зарисовки пойдут реже)

Эта сцена расскажет о том, как жители мира Идрий получают магические способности.

***

Раскольный зал был небольшим: шагов двадцать в длину и вдвое меньше в ширину, но пол и стены украшала мозаика, изображающая таинство раскола души, а колонны у раскольного круга обвивала золотая лоза.

Дверь в зал отворилась, и в зал вошёл девятилетний мальчик. Он сделал два робких шага и вздрогнул, когда дверь со стуком закрылась.

Мастер душ Лейра уже осмотрела ребёнка. Его душа была полна пламенем, и ритуальное одеяние отражало это. Неуверенность и запуганный взгляд выдавали в нём простолюдина, которому предстояло стать кебетом.

Лорд Иревим, пришедший сюда вместе с Лейрой немногим раньше, шагнул навстречу мальчику:

— Тореп, проходи сюда, — он взял ребёнка за предплечье, и подвёл его к раскольному кругу. — Вставай в центр. Да, вот так.

— Вы готовы, Иревим? — спросила Лейра, когда лорд занял своё место слева от ребёнка.

— Да.

Лейра кивнула, закрыла глаза и взглянула на комнату через орфен. Душа мальчика, цельная, гладкая, как яичная скорлупа, переливалась красным и жёлтым. Лейра взяла под контроль окружающий орфен, и принялась прощупывать душу ребёнка. Она легонько постукивала, как ювелир простукивает драгоценную жеоду, в поисках трещин. Они есть в каждой, даже самой крепкой душе. Наконец, нашла. Она сильнее ударила, и на скорлупе появилась видимая трещина. Будто издалека, ушей Лейры достиг вопль боли. Ещё удар, и трещина разошлась в стороны, обнажая янтарно-рубиновое нутро души.

Пришло время накинуть поводок. Лейра протянулась к Иревиму, и проткнула душу лорда. Из раны лазурной струйкой полился орфен. Лейра поддела эту нить, вплела её в душу мальчика, пустила по ней силу, и навсегда вплавила повод души.

Закончив, она открыла глаза и утёрла пот. Ребёнок без чувств лежал в раскольном кругу.

— Отныне ты кебет. Служи хорошо своему господину, — сказала она ему ритуальную фразу, не обращая внимания на то, что мальчик не может её слышать.

***

Ниже секция лороведения для тех, кому интересно узнать об устройстве мира

Орфен — это первичная суть. Он источник энергии, он же — источник материи.

Души — это сложные орфеновые структуры. Именно души источник сознания во Вселенной Нохагорота.

В Идрие души людей имеют прочную оболочку, которую принято называть скорлупой души. Эта скорлупа защищает душу от агрессивного воздействия внешнего орфена, но она же не позволяет человеку с ним взаимодействовать. Чтобы человек мог взаимодействовать с орфеном, скорлупу души необходимо расколоть.

Раскол души — только первый шаг в овладении магическими силами. Если сразу же не начать обучение, и бросить расколотого на произвол судьбы, он погибнет, так как его душа остаётся беззащитной.

• Я почти год встречаюсь с мужчиной, три месяца мы живем вместе, свадьба через месяц. Его мама - чудесная женщина, очень тепло ко мне относится и всячески помогает нам. Всякий раз, приезжая в гости, она очень тепло разговаривает со мной, называя Катенькой, Катечкой, Катюшей. Меня зовут Маша, Катя - предыдущая жена моего мужчины. Пристрелите меня.
• Задержался на пьянке по поводу праздника, по дороге домой стал звонить благоверной, предупредить, что уже еду, может, что-то к столу купить по дороге надо. Звоню, звоню, минут десять звоню, злюсь, что не берет трубку. Наконец, встала, подошла к телефону, сонная, спрашвает, что надо. Я не стесняясь в выражениях и рассказал, что мне надо и как, и как я это сделаю, когда приеду. Оказалось, это была учительница сына (она тоже Елена, спьяну промазал по кнопкам). Теперь при встрече буду краснеть, а жена никогда не поверит, из-за чего краснею. Пристрелите меня
• Вчера в клубе увидел девушку. Подошел, поговорил, познакомились, потанцевали, выпили, выпили ещё... Проснулся дома, что было - не помню. На руке какой-то несмываемой хренью написан номер телефона. Ну, думаю, вечер удался:) Звоню, здороваюсь сексапильным голосом: «привет, милая!» Отвечает мне не милая, а оператор службы доверия переживших сексуальное насилие.

• Когда брился перепутал балончики с пеной и намазал морду пеной из балончика сестры. Оказалось, что это был гель для интимной гигиены, но смывать его уже поздно -- кожа разгладилась, стала мягкой и нежной как жопа младенца, и пахнет бабочками. Мой менеджер весь день странно на меня смотрит.

•  Красивая однокурсница согласилась пойти со мной уже на второе свидание, ура! Выйдя из дома, понял, что забыл надеть линзы. Ну, думаю, ладно, черт с ними.

Приезжаю на место встречи, вижу: белая куртка, темные волосы до плеч, джинсы - она! Подхожу сзади, закрываю ей ладонями глаза, целую в щечку. Через секунду оказываюсь на земле от удара в глаз. Оказалось, что я обознался и поцеловал другую девушку, в глаз мне дал ее парень, а однокурсница, которую я пригласил на свидание, стояла в пяти метрах и наблюдала за всем этим. Пристрелите меня, а?

• Начальник сказал, что хочет дать мне премию, для этого я должен закрыть три контракта. Я закрыл. После чего мне сказали, что больше я не нужен. Пристрелите меня!
• Милый сотрудник за неделю до праздника стал интересоваться, почему я так люблю Лаш, что там самое лучшее, какие продукты как используются. Я готовилась получить приятный подарок :) Сегодня он принес огромную ароматную коробку в ленточках и подарил её девушке со второго этажа. И ей очень понравилось, он позвал меня на обед, чтобы рассказать об этом и поблагодарить. Пристрелите меня, дуру!
• Пошла забирать ребенка из сада, по дороге встретила соседку, которая сказала, что сына забрал муж. Я спокойно пошла в магазин, через два часа пришла домой, у порога стоит сын и готовая меня убить воспитательница. Соседка перепутала. Пристрелите меня.

Шурик рассказывал бородатые анекдоты и время от времени поглядывал на Женю. Она искренне смеялась, словно слышала их впервые. Переживала о сыне и то и дело спрашивала Шурика, не устал ли он.

Сон завладел мгновенно. Шурик моргнул и чуть не врезался во встречную фуру. Последняя злобно гудела и скрежетала колёсами по скользкой дороге.

- Придётся искать мотель, — виновато сообщил Шурик и уткнулся в смартфон.

- Это не страшно, главное живы.

Галя бы раскричалась. Дважды. Сначала за фуру, потом за мотель. Она не выносила рушащихся планов. Требовала всё сразу, забывая иной раз, что вокруг неё живые люди.

Мотель оказался рядом. Домашняя кухня и номер с большой кроватью. От двух комнат они отказались, дорого, да и зачем. Оба взрослые люди.

Женя говорила открыто, не краснела на слове секс и дружески хлопала Шурика по плечу.

- В тебе я уверена, в себе тоже, а денег в обрез.

- Денег и правда лишь на бензин, — кивал Шурик.

Они поужинали пельменями и весенним салатом, поднялись в номер и, скинув тяжёлые куртки, плюхнулись прямо на покрывало. Минуты через три Шурик услышал ровное дыхание. Женя спала, а он смотрел на изгиб её тела, волосы, переливающиеся в свете полной луны, и вновь сравнивал с Галей.

Сон растворился, а настырные мысли принялись терзать его бедную голову: «Когда Галя стала другой? За что-то же он полюбил свою женщину?» Любил ещё утром, а сейчас был вы себе не уверен. Шурик крутился на продавленном матрасе, отгоняя от себя сладкие мечты и сам не заметил, как провалился в тяжёлый сон.

- Вставай, — почувствовал Шурик лёгкое похлопывание.

- Сколько времени? – спросил он, пытаясь понять, где находится.

- Девять, — ответила Женя.

- Как девять? – вскочил он.

На небольшом столике стоял поднос с завтраком: кофе, хлеб с маслом и сыром, пара вареных яиц.

- Надеюсь,  у тебя нет аллергии? — уплетала Женя яйцо. – Я решила не шиковать. Сытно и по-быстрому. Рядом с мотелем магазин. Запаслась продуктами. Жаль, термоса нет.

- И яйца сварила? – не верил Шурик своим глазам.

- Нет, на них пришлось потратиться в кафе. Кофе растворимый, три в одном. Или ты чай любишь?

- Я всё люблю, — улыбнулся Шурик и, отхлебнув из пластиковой кружки, направился в ванную. – Пойду умоюсь.

Шурик посмотрел в треснутое зеркало и тихо выругался. Ещё один такой день и к Гале он не вернётся. Дело даже не в Жене. Он вспомнил, что может быть по-другому. За суетой забыл, как это было. «Да и Женька сама хороша. Надо брать разные комнаты», — подумал он и окатил лицо ледяной водой.

Днём дело пошло быстрее. Пустая трасса с довольно сносным покрытием позволили домчаться за три часа. Женя молчала, перекидывалась редкими фразами, словно чувствовала возникшее напряжение. Пыталась говорить об отце, но слёзы давили горло.

Они пообедали бутербродами, прикупив в кофемате напитки, и принялись искать нужный двор в абсолютно чужом городишке. Два часа плутания и созвонов с женщиной, скинувшей видео с отцом, привели-таки их к заветным мусорным бакам.

На улице было холодно и пустынно. Колючий ветер проникал в старенький автомобиль и заставлял пассажиров поджимать застывшие ноги.

- Через час потемнеет, — произнёс Шурик. – Что будем делать?

- Я не знаю. Как его искать? Может, обратимся к участковому?

- Погоди.

Шурик выскочил из машины и пошёл наперерез мужчине в рванной дублёнке. Женя смотрела, как её спутник достал деньги и сунул незнакомцу. Затем помахал ей и жестом позвал к себе.

Она медленно вышла из машины. Сердце принялось стучать всё громче и громче. Ноги сделались ватными. «Неужели, это отец», — думала Женя, осторожно ступая по выглаженному ветром тротуару.

Незнакомец дождался девушку, развернулся и поплёлся в обратную от контейнеров сторону. Шурик и Женя поспешили за ним.

За пятиэтажками показался частный сектор. Незнакомец прибавил шагу, и не оборачиваясь, закрывшись от ветра упрямо шёл вперёд. Ухоженные домики сменились развороченными строениями. В конце улицы из низкой трубы клубился дымок. Незнакомец остановился у покосившейся калитки, поджидая Женю и Шурика.

- Тут он жил.

- К хозяевам проводишь? – спросил Шурик.

Незнакомец помялся. Только сейчас Женя увидела заплывший синевой глаз.

- Сотку накинь. Я им должен, — заныл незнакомец и, получив деньги, пошел к дому, дёрнул на себя облезлую дверь.

В нос ударил запах перегара и немытых тел.

- Это к Котлете, — крикнул незнакомец и, резво развернувшись, направился к калитке.

- Кто? – послышалось из глубины дома.

- Я отца ищу, — принялась объяснять Женя. – Мне…

- Не ори, выпить есть? – зашевелилась куча тряпья на драном диване.

- Нет, — ответил Шурик.

Он стоял в проходе, и Женя не видела всей комнаты.

- Сгоняй, купи, — зашевелилась куча.

- Мы купим, — протиснулась вперёд Женя. – И выпить, и закусить. Вы нам расскажите, где найти этого мужчину?

Она, не поморщившись, села на диван и включила экран смартфона.

- Не свети, — у тряпья появилась голова с рыжей всклокоченной бородой и такой же неухоженной копной волос. – Зачем он тебе?

- Я отца ищу, — повторила Женя.

- Вона как. Не врал Котлета, действительно дочь искала. Опоздала ты.

- Как? – побледнела Женя.

- На неделю опоздала. Замёрз Котлета. Руки, что дерево, хоть чечётку бей. Помянуть надо бы, — посмотрел рыжий на Шурика.

- Сходи, — кивнула бледная Женя.

Шурик помялся, не зная, стоит ли уходить, оставляя Женю наедине с неизвестным мужчиной.

- Я Иваныч, — вынырнул из тряпья рыжий и протянул руку Шурику. Затем переключился на Женю. – Тута он спал. Вещей немного. Смотри. Мож узнаешь чего.

- Сходи, помянуть надо, — пристально посмотрела Женя на Шурика и тот согласился.

Выйдя на улицу, он встряхнулся, пытаясь сбросить с себя застоялый запах, и посмотрел на карте ближайший магазин. Шурик понимал, что они искали бомжа, а значит, нечему удивляться, но другое ему не давало покоя. Женя. Что-то было не так. Галя бы не зашла внутрь, не села бы на старый диван. Скорее вылетела пулей, сдерживая рвотный рефлекс. Шурик и сам еле дышал смрадным воздухом. Взгляд, точно взгляд, не давал ему покоя. Шурик прибавил шаг, благо небольшой павильон был рядом. Купил бутылку водки, задумался и прикупил для Жени вина. Не будет же она пить белую. Взял стаканчики, хлеба и колбасы.

Обратно почти бежал. На душе неспокойно. Всё-таки девушка одна в притоне, а он…

В доме, через открытую дверь слышались голоса.

- Котлеты любил, часто мать вспоминал.

- Хороший был человек. Земля пухом.

Шурик зашёл внутрь и оторопел. За грязным столом сидело пять человек: Иваныч, двое мужчин и непонятного возраста и опухшая от побоев дама. Женя пила из горла, передавая бутылку по кругу.

Увидев Шурика, она привычным движением протёрла стол рукавом куртки и махнула рукой:

- Выставляй. Курить взял?

- Нет, — поморщился Шурик и поставил пакет на стол.

- Выпей, — протянул ему бутылку Иваныч, но Шурик отказался.

- За рулём.

- Руль святое.

От разговоров о покойном перешли к политике. Шурик переложил чьи-то вещи с шаткого стула на диван и сел поодаль. Злость тихо кипела, но он старался себя успокоить, находя Жене одно оправдание за другим. Но, когда его вновь попытались отправить в магазин, не вытерпел. Взял Женю под руку и попрощался.

- Нам пора.

- Куда? – посмотрела стеклянными глазами Женя. – Папку поминаем.

- Ты как с женщиной обращаешься, — поднялся один из собутыльников, имя которого Шурик так и не запомнил.

Завязалась драка. Шурика вытолкнули во двор и пригрозили полицией. Ошарашенный он стоял посреди улицы чужого города и пытался осознать произошедшее.

«Не бросать же её, в самом-то деле, — думал Шурик, понимая свою беспомощность. - Вот тебе и Женя: хозяюшка, широкая душа».

Первым делом Шурик вернулся к машине. Подогнал её к дому и решил дождаться, когда все уснут. План был прост. Вытащить спящую девушку, загрузить в машину и отвезти обратно к Таисии. Получите – распишитесь. Пусть сами решают, что делать.

Громкий стук в водительское окно вырвал его из раздумий.

- Мужик, купи телефон, — кричал шатающийся мужчина в рваном свитере на голое тело.

- Не надо, — отмахнулся Шурик.

- За пятихатку возьми, — канючил он.

Включил экран, поднеся телефон к самому стеклу, и Шурик увидел на заставке Женю.

- Давай, — показал он, что согласен и вышел из машины.

Взял невысоко мужичка за шиворот и хорошенько тряхнул.

- Обворовать успели. Девчонка к отцу приехала.

- Она сама, — отшатнулся мужик. – Продай, говорит, выпить купи. Твоя баба, что ли? Так забери мобилу.

Шурик смотрел на маленького Федю и решил было образумить Женю ребёнком, но телефон пискнул и завибрировал. На экране высветилось «мамуся».

- Наконец-то, двадцатый раз звоню, — раздался в трубке зычный женский голос.

- Здравствуйте, — ответил Шурик и принялся сбивчиво рассказывать о происшедшем. – Я не знаю, что делать.

- Ничего, - голос осыпал Женю матом и продолжил. – Ребёнок где?

- У Таисии.

Шурик выслушал очередную порцию мата.

- Ничего не сделаешь. Неделю пить будет, потом просить денег на дорогу. Ты-то ей кто, ебарь?

- Я -  Галин муж.

- Так и возвращайся к Гале. Телефон прошмандовке не возвращай, пропьёт. Денег не давай. Адрес мне продиктуй. Сама к ней наведаюсь.

Шурик нашёл на соседних строениях название улицы, назвал примерный номер дома и отключившись сел обратно в машину. Всё казалось дурным сном: и Женя, и путешествие, и пьянка в бомжатнике.

Надо было вернуться, но чувство ответственности не давало покоя. Хлопнули двери. На разбитом крыльце показалась Женя, обнимающаяся с каким-то хмырём. Он пытался снять с неё свитер, а она задорно смеялась.

Шурик сжал зубы и дал по газам. Через три часа он остановился в том же мотеле. Долго стоял в душе под струёй горячей воды, пытаясь смыть с себя собственное предательство и запах притона. Спал плохо и с рассветом вновь сел за руль.

Катя боялась кур. Стоило бабушке открыть загон, девочка тут же взлетала по ступенькам на крыльцо веранды, хлопала хлипкой дверью и смотрела на рябеньких несушек через пыльное окно. Так продолжалось уже неделю. А впереди ещё два месяца первых летних каникул.

Дед кряхтел и посмеивался. Соседский мальчишка Лёнька звал гулять. Бабушка уговаривала, но Катя никого не слушала. Топала ножкой и требовала, чтобы духу кур во дворе не было.

- И не жалко тебе птиц, — охала бабушка. – Им ножки размять надо, червячков поискать. А ты вон какая деваха вымахала. Восемь лет уж, а кур боишься.

- Деваха! – заливалась весёлым смехом Катюша, но из дому ни шагу.

Затем шла в светлую комнату с белёными стенами и небольшим плюшевым покрывалом на стене. Брала в руки телефон и в очередной раз пыталась выйти в интернет.

Не так она представляла лето. Всю зиму ждала каникул. Даже вычёркивала дни на календаре. Мечтала о кино, пляже и кафе. И что получила? Комаров, отсутствие Рутуба и несносных кур. Ещё и Лёнька привязался.

Ещё через два дня Катя была готова гулять с надоедливым мальчишкой и даже помогать бабуле. Имеющиеся на телефоне игры опостылели, а других не скачаешь. Оставалось лишь одно препятствие – куры.

Вооружившись веником, Катя уверенно спустилась с крыльца и огрела ближайшую несушку по спине.

- Уйди с дороги! — грозно закричала девочка.

- Кукареку! – раздалось позади и что-то больно кольнуло Катю в ногу.

Девочка ойкнула, бросила веник и хотела было дать дёру к дому, но не тут-то было. Петух, белый крупный красавец с большим красным гребнем, наклонил голову вбок и пристально смотрел на Катю.

Пришлось бежать к калитке и оттуда, стоя на улице звать бабушку. Никто не пришёл на помощь, а петух и не думал уходить с дорожки. Ждал. Тогда Катя перешла в наступление. Сняла один шлёпанец и кинула им в петуха, но тот даже не пошевелился, лишь куры вновь раскудахталась и принялись обсуждать то ли храбрость своего защитника, то ли никудышный бросок Кати.

Второй шлёпанец пролетел дальше, но так и не напугал петуха. Катя всхлипнула раз, другой и заревела в голос:

- Бабушка!

- Так, она в магазин ушлепала, — появился невесть откуда Лёнька.

- Как в магазин? – опешила Катя.

- Ты с ней хотела? Босиком далеко не уйдёшь.

- Я погулять вышла, а эти, как налетят и давай клеваться. Я к маме хочу, в город, — всхлипнула Катя. – Какие же это каникулы. Из дома нос не высунешь.

Лёнька открыл калитку и попробовал зайти во двор, но петух раскинул крылья и зашипел.

- Плохо дело, — покачал головой Ленька. – Обидела ты главаря. Надо с ними подружиться.

- Подружиться? – рассмеялась сквозь слёзы Катя. – В куклы с ними играть?

- Жди здесь! – крикнул Лёнька и скрылся в высокой траве.

Он не ходил по дороге. Любил срезать путь через заросшие пустыри и забытые тропинки.

Катя переминалась с ноги на ногу и уже надумала вновь зареветь, как задвигались макушки сорных трав. Из зарослей появился Лёнька с целлофановым мешочком в руках. Через прозрачные стенки переливались на солнце различные зёрнышки.

«Это комбикорм. Для кур лакомство. Смотри» - Лёнька набрал пригоршню и бросил через калитку в сторону от дорожки. Любопытные куры посмотрели на зёрна, но не пошли. Лишь одна молодая глупышка кинулась к корму и, распробовав угощение, позвала остальных.

- Держи, — протянул открытый пакетик Лёнька.

Катя набрала пригоршню и тоже кинула зёрен, наблюдая куриный переполох. Каждая рябушка торопилась склевать побольше. Вот только петух не думал покидать пост и недовольно смотрел на кур. Ленька осмелел, вошёл во двор. Рассыпал немного зёрен впереди себя. Петух не двинулся с места. Тогда Лёнька сделал ещё пару шагов и бросил зёрна под ноги петуху. Страж одобрительно кивнул и принялся клевать подношение.

- Иди ко мне, — тихо позвал Лёнька.

- Иду, — также тихо ответила Катя.

Подобрала по пути шлёпки и замерла. Куры пристально смотрели на девочку. Катя подняла руку, чтобы прогнать птиц, но Лёнька в два прыжка оказался рядом и раскрыл пакет с зерном. Катя запустила руку, набрала пригоршню и кинула курам. Петух одобрительно кивнул и отошёл с дорожки. Кинув ещё две пригоршни, Катя оказалась на крыльце. Обернулась, чтобы поблагодарить Лёньку, и замерла. Мальчик с ладони кормил грозного петуха, а тот радостно фыркал. Лёнька аккуратно погладил птицу и жестом подозвал Катю. Девочка робко подошла и тоже погладила петуха.

«Мир?» – спросил Лёнька. Катя и Петух утвердительно кивнули.

Вернувшаяся с магазина бабушка слушала рассказ детей, охала и не верила. А Катя, после того случая, сама вызвалась птиц кормить, надо же бабушке помогать.