Неоторые жители Китая отказываются переезжать из своих деревенских избушек, и власти строят магистрали и улицы вокруг их жилья. Это явление называют «дома-гвозди». 

Источник на Реддит

Я должна была догадаться, что что-то не так, еще до экзамена. Но ничего не привлекло моего внимания. Мне всего 21 год, я в хорошей форме, без болячек и недомоганий. Идеальное здоровье, правда.

Были, конечно, и маленькие странности. К примеру, мне не нужно было стричься уже полгода. Или мелкие царапины и ссадины, которые, казалось, никогда не заживут. У меня даже были некоторые проблемы с насекомыми: иногда я просыпалась от зуда, а оказывалось, что по телу бегают пара-тройка муравьев. Еще иногда я замечала, что к локтям и коленям прилипли кусочки грязи. Но я обожала природу и несколько раз в неделю ходила гулять по лесу, поэтому насекомые и грязь не казались мне чем-то странным.

Поэтому я никогда не связывала все воедино - до тех пор, пока мне не сделали биопсию подозрительной на вид родинки.

Стало понятно, что что-то не так, как только доктор Вагнер вошел в кабинет. После обычных любезностей он сел напротив меня с серьезным выражением лица.

– Нам нужно обсудить результаты вашей биопсии.

Началась паника. Это меланома. У меня рак. Нет, нет, нет. Мне всего 21...

– Мы проанализировали взятые образцы и они не выглядят раковыми. Однако все они мертвы.

– Эм?...

– Все клетки, которые мы проанализировали. С одной стороны в них нет никаких отклонений, кроме того факта что они все мертвые. - Он вздохнул. - Некроз может произойти по разным причинам. Обморожение, например. Правда я не видел никаких признаков обморожения... или чего-то еще, что могло бы вызвать некроз кожных тканей.

– Так что же тогда не так?

– Нам нужно провести дополнительные тесты, - я поняла что за этим ответом скрывается врачебный эвфемизм, означающий "я ни хрена не понимаю".

– И все же, что, по-вашему, это такое?

– Буду честен с вами, Кейт. В настоящий момент я понятия не имею с чем мы имеем дело. - Он принужденно улыбнулся. - Но не волнуйтесь. Что бы это ни было, не думаю, что это большая проблема.

Он ошибался.

Доктор Вагнер удалил родинку целиком и отправил ее в лабораторию. Анализ показал, что все клетки мертвы.

Затем он взял образцы кожи с других участков моего тела. Все они также были мертвы.

– Обычно, когда клетки умирают, в том числе и клетки кожи, они подвергаются апоптозу, - сказал он мне. - То есть они заставляют себя разрушиться, пока не стали слишком старыми и не превратились в раковые. Но эти клетки... они целы. Просто клеточные процессы в них не происходят. Они как будто... застыли во времени.

– Почему это могло произойти?

Пауза. Мучительно долгая пауза.

– Вы недавно подвергались воздействию радиации, экстремальных температур или чему-то в этом роде?

Я отрицательно покачала головой.

– Может быть инфекции?

Я снова покачала головой.

– Я хочу выписать вам направление к ревматологу дабы исключить аутоиммунное заболевание. Также стоит посетить моего коллегу - доктора Менендеса. Он специализируется на редких кожных заболеваниях.

Выходит, он действительно ничего не знал.

Смотря на свою кожу, руки, ноги я не видела ничего экстраординарного,все они выглядели совершенно нормально. Даже здоровыми.

Но что со мной не так?

***

Пока я ждала приема у этих врачей, я решила рассказать обо всем своей подруге Мелани.

Мелани была одной из самых умных людей, которых я знала, и, так случилось, что она изучала биологию. Маловероятно, что у нее возникли бы какие-то идеи, но что мне терять? Не сидеть же без дела просто уставившись в стену, ожидая новых бесполезных анализов?

– Думаю, нам стоит взять образец крови, - сказала Мелани. А потом открыла ящик стола и стала рыться в различных лабораторных принадлежностях.

– Что... прям здесь? Сейчас?

Она пожала плечами.

– Да. Почему бы и нет?

– А у тебя не будет проблем?

– Нет. Доктор Томпсон очень спокойно относится к подобным вещам.

(Как оказалось, доктор Томпсон не очень-то спокойно относится к тому, что студенты берут образцы крови в ее лаборатории, и Мелани чуть не выгнали из универа. Но это уже совсем другая история)

Укол в палец был очень неприятным, но она была достаточно мила и завязала разговор, чтобы отвлечь меня. Мелани спросила о том, как я ушла из школы полгода назад и чувствую ли я себя лучше.

– Что ж, береги себя, - сказала она, похлопав меня по плечу.

Затем она выдавила каплю крови на предметное стекло и накрыла другим стеклом, кровь мгновенно превратилась в полупрозрачную красную лужицу. Эту конструкцию она поместила в микроскоп и стала работать с показателями.

– Что ты ищешь? - спросил я, неловко стоя позади нее.

– Что надо.

– А что надо?

– Просто подожди.

– Хорошо.

Я терпеливо ждала, пока Мелани продолжала работать с приборами, щурясь в микроскоп.

Затем она вздохнула.

– Что... что там?

– Посмотри сама.

Я поднесла глаз к микроскопу.

Я не очень-то разбираюсь в биологии, так как изучаю историю и не пользовалась микроскопом с 9-го класса. Но даже я смогла понять, что происходит: маленькие красноватые капельки, плавающие вокруг, были, вероятно, эритроцитами, а море желтоватой жидкости - плазмой.

– Я не вижу ничего странного.

– А белые кровяные тельца ты видишь?

– Понятия не имею.

Она снисходительно вздохнула.

– Видишь прозрачные частицы?

Я прищурилась и увидела одну. Прозрачную, пятнистую и как бы колючую по краям, а не круглую.

– Да, вроде, да.

– Он не двигается. Никто из них не двигается. - Я слышала ее шаги по полу, когда она начала расхаживать. - Обычно белые кровяные тельца перемещаются по всему организму, пытаясь нейтрализовать угрозы, избавиться от инфекций и тому подобное. Но твои не такие. Я думаю... я думаю, они мертвы.

Я отвернулась от микроскопа, сердце пропустило удар.

– Это полная бессмыслица. Если бы все твои белые кровяные тельца были мертвы, ты и сама была бы мертва. Ты не смогла бы противостоять даже самой легкой болезни или инфекции. Даже самый маленький порез от бумаги был бы смертельно опасен. Но ты... ты в порядке. Ты жива.

Мелани расхаживала взад-вперед по лаборатории, ее голос становился все более взволнованным, беспокойным.

– Существует так много генетических заболеваний и расстройств, которые мы еще не классифицировали. Так много медицинских чудес, которые до сих пор остаются загадками. Что, если ты одна из них? - Она втянула воздух носом. - Как зародилась жизнь? Мы до сих пор точно не знаем. Может ли что-то быть живым, в то время как его клетки мертвы? Раньше мы так не думали. Но ты сидишь здесь. Живая.

Она начала шагать быстрее, взад-вперед, взад-вперед.

По моему позвоночнику пробежал холодок. Мне не нравилось, что Мелани выглядит такой... взволнованной. Такой одержимой. Я чуть не подпрыгнула, когда она вдруг перестала вышагивать, повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. На ее лице появилась широкая ухмылка.

– Мы покажем тебя доктору Томпсону. Вот что мы сделаем. Мы можем продолжать брать образцы здесь, в лаборатории. Выясним, что происходит. Это может изменить мир, Кейт. Разве ты не понимаешь? Это может изменить все, что мы когда-либо знали о жизни как таковой.

Я встала и медленно направилась к двери.

– Пожалуй, я пойду. Мне завтра рано вставать на пары.

– Нет, останься! Нам так много нужно обсудить!

Я схватилась за дверную ручку и выбежала в коридор.

Было ощущение, что она последует за мной. Может быть, догонит меня, вколет лошадиную дозу транквилизатора и начнет "экспериментировать" на мне. Но Мелани этого не сделала. Когда я обернулась, коридор был совершенно пуст.

***

Каждая клетка моего тела мертва.

Я посещала случайных врачей, проводила случайные тесты. Заметая следы, обращалась к разным врачам для каждого теста. Но все результаты были одинаковыми. От клеток щеки до клеток кожи и крови - все в моем теле мертво.

Это не имеет смысла. Мои органы работают. Мои почки все еще фильтруют кровь, мои глаза все еще способны видеть. Мои мышцы сокращаются и растягиваются, когда я передвигаюсь. Но какие бы анализы я ни проводила - биопсию, пробы, кровь, - я не нахожу в своем теле ни одной живой клетки.

Я избегала Мелани. Но примерно через три недели после того, как она взяла у меня образец крови, она появилась у моей двери.

Я ответила только потому, что подумала, что это доставка продуктов.

– Мелани, - начала я. - Я не думаю...

Она протиснулась мимо меня в квартиру.

– Я должна тебе кое-что сказать. Пожалуйста, просто присядь.

Мелани выглядела расстроенной. Она больше не была взволнована и очарована мной, но была обеспокоена. Я наконец села, сердце начало колотиться.

– Я отправила образец твоей крови в лабораторию, - вздохнула она, наконец усаживаясь напротив меня. - Там могут делать очень глубокий анализ. И я думала... думала, что это будет хорошим вариантом, что это прольет свет на все. Но... но…

Ее голос дрогнул. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Что? Что случилось?

– В лаборатории не просто изучили твои клетки. Они изучили их молекулярный состав. Белки, молекулы, атомы, элементы и тому подобное, - голос девушки снова задрожал. - И все это неправильно, Кейт. Здесь нет ни одной молекулы, которую можно было бы увидеть в нормальной человеческой клетке.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Это грязь, - сказала она, ее голос дрожал. - Грязь и глина. Когда они запустили масс-спектрометр и проанализировали молекулярный состав твоих клеток, он соответствовал профилю грязи, а не органическим молекулам, которые можно найти в человеческом теле.

– Что? Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо…

– Ты когда-нибудь слышала о големах? - спросила она, и ее голос теперь звучал как высокий визг.

Голем. Это слово врезалось мне в память. Существа из еврейского фольклора, сделанные из грязи, глины или другого неодушевленного вещества. Одушевленные Богом или каким-то другим существом. Антропоморфные... но вовсе не люди. Оживленные... но вовсе не живые.

– Ты же не хочешь сказать… - Я покачал головой. - Это безумие. Я не могу...

– Шесть месяцев назад, - сказала Мелани, доставая свой телефон. - Ты, Кейт Бенсон, умерла от припадка. Посмотри эту статью. Ты не можешь сказать, что это фото не похоже на тебя.

Я взглянула на экран телефона.

Вся кровь отхлынула от моего лица.

Там была моя фотография. Некролог.

Моя голова поплыла. Я почувствовала слабость. Каждый мускул в моем теле словно застыл.

– Ты... Я не...

– Кто-то не смог смириться с тем, что потерял тебя, - сказала она, положив телефон обратно на стол. - И вот таким образом решил исправить ситуацию.

Я уставился на свои руки. На свою кожу. Сделанную из грязи. Из глины.

Оживленная, но вовсе не живая.

~

Оригинал

Телеграм чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Знаю, знаю, это банально. Но с тех пор, как родился Эдвард, я хочу, чтобы он сказал “папа”.

“Папа”, “пап”, да просто хотя бы “па”! Что угодно подойдет.

А лучше все вместе!

Не знаю, когда началась эта одержимость… вероятно ровно в то время, как Эдди пулей вылетел из родовых путей.

Первый ребенок что-то сдвигает в вашей голове.

Раньше я думал о футболе, о том, что надо бы сменить масло в машине, о том, что будет на ужин. А потом, вдруг, БАЦ! и мы возвращаемся домой с Ханной и новым маленьким человечком на руках. И в тот же момент я сосредоточился исключительно на том, чтобы услышать “папа”.

Ханна, кстати, не меньше хочет услышать “мама”. Обычно это слово получается первым, черт бы его побрал. Малышам легче дается буква “м”.

Но все же шанс, что “папа” обойдет ее на финишной прямой есть. Надо просто хорошенько подготовиться и все получится.

Эдди неделями учился спать, есть… приспосабливался к жизни вне материнской утробы.

А потом пошли первые звуки. Гонка началась.

– Па-па, привет, па-па! – чеканил я в паре сантиметров от его улыбающегося лица.

– Ббблабабабабалллллбб – отвечал Эдди.

Шли дни, потом недели. Я тщательно следил за тем, чтобы почаще бывать с малышом, перемежая случайные вброшенные Ханной “мама” целым шквалом “папа, папа, скажи папа!”

– Ббблабабабалллллбб!

Парень старался изо всех сил.

Эдди был с нами уже несколько месяцев, когда, наконец, прозвучало его первое настоящее слово.

– Жук!

Жук??? Да ты издеваешься!

– И вот это его первое слово? – Ханна так же озадачена, как и я.

– ЭЭЭ… ну уж нет. Эдди. скажи нам “папа” или “мама”. Ты можешь!

– ЖУК! – взвизгнул Эдди.

Мы с Ханной обменялись удивленными взглядами.

– Это ты его научил?

– Нет! А ты?

– Нет конечно… наверное подхватил от игрушки или из песенки. Так странно.

Но “жук” не испортил вечеринку.

Мы радовались чертовому жуку так же, как радовались бы “папе” или “маме”, умело скрывая смятение ради Эдди.

И да, моя решимость никуда не делась.

В те выходные я качал Эдди на руках, пытаясь уложить его поспать в перерывах между тренировками по речи.

– Жук, – безупречно пробормотал Эдди в пятнадцатый раз за неделю.

– Да, дружок, я тебя слышу. Жук.

– Жук.

И, я клянусь, Эдди показал на жука, ползущего по полу. Понятия не имею, как он его вообще заметил, но факт в том, что жук был на месте.

– Жук!

Черт, этот пацан знает, чего хочет. Эдди извивался в моих руках, тянулся к жуку и, очевидно, полностью проснулся.

– Ладно, Эдди, ладно.

Я опустил его на пол, позволяя подползти к жуку, вовсе не спешившему убегать.

– Жук, жук, жук, – ни разу ее я не видел Эдди таким взволнованным.

– Да, малыш, жук. Жук.

Вообще-то впечатляло, что он смог правильно распознать эту букашку. Я почти достал телефон, желая увековечить момент, но вдруг Эдди взорвался гневом.

– ЖУК, ЖУК, ЖУК!

Я еще ни разу не слышал у него такого громкого голоса. Очень громкого. Почти как самый отчаянный плач.

– Ты хочешь…

БАМ!

– Жук!!!

Эдди убил жука сжатым кулаком.

– Боже, Эдди.

Он уставился на беспорядок, который сам же и устроил, и радостно завизжал, празднуя победу.

Я поднял его и отнес к раковине.

Ханна была бы недовольна, если бы обнаружила у сына на руках кишки жука.

***

Эдди больше не говорил “жук” с тех пор, как убил то насекомое. Теперь у него появилось новое слово.

“Коко”

Если вы вдруг не заметили, снова не “мама” и не “папа”. Но уже ближе. Тоже два слога. Одинаковых слога.

Мы почти сделали это.

– Коко!

Неведомым образом Эдди запомнил имя нашей чихуахуа. Наверное слышал, как мы ее звали. Наверное ему проще произносить слова на “к”, чем на “м” или “п”.

Коко совсем старенькая, едва видит, едва слышит, так что маленький негодник кричащий ее имя наверняка вызывает у старушки столько же недоумении, сколько и у нас с Ханной.

Хотя это довольно мило.

Между ними похоже установилась связь, как в той короткометражке Pixar, помните, про… хотя что-то я сам не помню про что, не важно.

Эдди зовет Коко. Та подходит, держась на расстоянии в несколько метров. 

Эдди снова и снова кричит “КОКО!”, пока не выматывается. А потом цикл повторяется, после неизбежного сна.

Эдди не только выучил второе слово, но и стал куда более подвижным. Он всюду начал ползать, играть с едой… А это значит, что теперь пацан стал королем своей детской, в которой можно болтаться, сколько влезет, пока мы с Ханной работаем по дому. И, конечно за ним наблюдаем.

По крайней мере, мы думали, что это сработает.

Было воскресенье. Я одним глазом смотрел футбол, Ханна пошла по магазинам.

Каждые несколько секунд я проверял Эдди, убеждаясь, что он наслаждается жизнью и не попал в неприятности.

Но время шло,  рано или поздно, мне все равно пришлось бы воспользоваться туалетом. Меня не было буквально две минуты, может меньше.

– Коко, Коко, Коко, КОКО!

Уже несколько дней он так яростно не звал Коко. Вопли было слышно по всему дому.

Я мигом вернулся в детскую, и сразу понял, отчего сын так восторженно визжал.

Коко была мертва.

***

К тому времени, как Ханна вернулась домой вечером, я уже похоронил собаку на заднем дворе.

Жена была раздавлена. Мы любили эту крохотную старушку.

Хорошенько поплакав и устроив мини-похороны, мы открыли бутылку вина и пытались придумать, что посмотреть по телевизору.

– Значит… ты ее нашел? – Ханна наконец-то нашла в себе силы заговорить об этом.

– Да. Коко просто… уснула и не проснулась.

– Это к лучшему. Мы же все равно знали, что это случится.

– Конечно. Она прожила долгую жизнь.

Ханна вздохнула, переключая каналы.

– Принесешь попкорна?

– Конечно.

Я еще раз внимательно посмотрел на жену, прежде чем выйти из комнаты.

Она ничего не заподозрила.

Из уважения к брезгливости Ханны (и в попытке избежать ужасной правды) я избавил ее от подробностей. Точнее, откровенно солгал.

Попкорн лопался под шапочкой из фольги, а в моей голове явственно проступали образы.

Коко умерла не во сне.

Собака пролезла через прутья калитки на дверях детской, я тогда подумал, что это и вызвало у него вспышку яростных завываний “Коко”.

Я вошел в детскую, запер за собой калитку и обнаружил Эдди, заливающегося визгом в углу.

Коко висела в его руках.

– Кокоооооооо!!!!

Малыш выдавливал из собаки жизнь.

Я тогда закричал. Отобрал животное, сразу, как только увидел, но было поздно.

Собака уже была мертва.

– Эдди! Зачем?! Что ты наделал?!

Дыхание сына замедлилось.

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

– Коко.

Я уложил ребенка в кроватку, похоронил Коко и стер записи с камер наблюдения.

Честно говоря, пока все это с трудом укладывается у меня в голове. Эдди же просто случайно прихлопнул жука в тот раз?..

Просто я никогда не слышал о подобном…

– Дорогой! Иди скорей!

– Почти готово, – крикнул я в коридор, вдруг осознав, что стою тут битый час, захваченный своим ПТСР.

– Скорей!

Я выключил огонь и побежал обратно в гостинную. Пульс внезапно участился.

– Все нормально?

Ханна держала Эдварда на руках. Их лица сияли улыбками.

– Давай, малыш, скажи ещё разок. Давай…

Я в замешательстве посмотрел на Эдди. Наши глаза встретились.

– Папа!

Ханна торжествующе ахнула.

– Не могу в это поверить! Уже третье слово!

У меня отвисла челюсть.

– О, я так тебе завидую. Тебе ооочень повезло, дорогой!

– Папа… Папа!

Я должен был бы радоваться, но внутри все застыло от ужаса.

– Папа! Папа! ПАПА!!!

– Он и правда это говорит! Вау!

Ребенок протянул ко мне руки.

Он сказал “папа”. А это значит, что однажды, в случайный момент…

Я буду следующим.

~

Оригинал

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Спойлер:

Автор расстался с девушкой, через 5 лет она объявилась с ребёнком и потребовала алименты, утверждая, что родила от него. ДНК-тест этого не подтвердил, и автор отказался платить. Сестра и мать автора встали на сторону бывшей и сказали, чтобы он «взял ответственность за мать-одиночку с ребёнком», так как финансы позволяют. После его отказа, сестра и его бывшая пришли к нему на работу и устроили дебош с плакатами, на которых было написано, что он бросил своего ребёнка. Автор решил подать в суд. Бывшая сразу отказалась от своих требований, извинилась и заплатила ему, а сестра продолжила свои нападки уже одна, но во время последних досудебных переговоров поняла, что ей не выиграть суд, принесла извинения и выплатила ему компенсацию. Вишенкой на торте стало то, что отец, брат и сам автор решили сделать ДНК-тест и проверить, родные ли они с братом их отцу. Оказалось, родные. Но когда о ДНК-тесте узнала мать, она накинулась на автора, и потом призналась что изменяла отцу и не была уверена, от кого родила автора. Отец решил не разводиться, чтобы не делить имущество.

21 сентября 2022 г.

Несколько лет назад я встречался с девушкой. Эти отношения были ужасными! Она была жестокой и контролировала каждый мой шаг, что в конечном итоге привело к расставанию.  Я продолжил жить своей жизнью и через несколько лет нашёл достойную работу. Я начал хорошо зарабатывать, мне хватало на комфортную жизнь и даже удавалось откладывать.

Где-то через пару месяцев после того, как я устроился на эту работу, со мной связалась бывшая. Она хотела поговорить и я подумал, что она, возможно, хочет восстановить отношения или что-то в этом роде. Представьте степень моего охренавания, когда она заявилась с 5-летним ребёнком и стала утверждать, что это мой сын! Она потребовала алименты.

Я ей не поверил, но возраст ребёнка соответствовал времени, которое прошло после нашего расставания. Адвокат моего друга посоветовал мне, как возможно решить эту проблему во внесудебном порядке.  Я сообщил ей, что согласен взять на себя ответственность: оплатить все расходы и принимать активное участие в жизни ребёнка, но только после анализа ДНК. Этот вариант устраивал всех, кроме бывшей.  Она обиделась и потребовала «просто отдать ей деньги, которые она заслужила». Она увиливала от теста ДНК и использовала все возможные рычаги давления, даже связалась с моей семьёй и сказала им, что я отказываюсь признавать моего ребёнка.  Когда у неё закончились оправдания, мы наконец сделали тест ДНК, и СЮРПРИЗ!  Это не мой ребёнок! Бывшая была в бешенстве, она плакала и говорила, что это несправедливо, и она заслужила эти деньги.  Конечно же она ничего не добилась своими истериками.

На прошлой неделе мои родители устраивали небольшую вечеринку у себя дома.  Мой брат, друг и я сидели общались, и мой брат пошутил о ситуации с моей бывшей.  Мы с другом тоже начали шутить по этому поводу, и мы не особо выбирали выражения, потому что были далеко от других людей (буквально мы находились в противоположном конце дома), и никто не мог услышать нас, по крайней мере, как мы думали. Мы смеялись как сумасшедшие, когда ко мне подошла моя очень рассерженная сестра и толкнула меня к стене.  Она подслушивала наш разговор и ей очень не понравилось то, что она услышала.  Она кричала о том, что мы ужасные люди, потому, что издеваемся над несчастной женщиной.

После вечеринки она позвала меня на кухню, где нас уже ждали наши родители, и начала говорить, какой я ужасный человек и как плохо себя повёл в этой ситуации.  Судя по всему, она продолжала общаться с моей бывшей и поверила в её версию событий, поэтому решила «вмешаться».

Мы с братом такие: «Ты серьёзно?», но она продолжила говорить, что «из-за меня бывшая стала матерью-одиночкой» и что «помогать ей - мой нравственный долг». Мой отец только сказал, что, возможно, мы слишком жёстко шутили над ней, но я не должен нести ответственность за этого ребёнка. Затем моя мама удивила всех нас, сказав: «Даже если ребёнок не твой, ты зарабатываешь более чем достаточно и можешь себе позволить содержать его, ты должен был помочь».

С того дня я получаю от них сообщения: мои отец и брат на моей стороне и говорят, что я ничего ей не должен, но сестра продолжает говорить мне, что я ужасный человек и разрушаю их жизни. Мама лишь сказала: «Это твоё решение, и я уважаю его, я просто очень разочарована тем, что ты оказался таким эгоистом». Я знаю, что бывшая не заслуживает моей финансовой помощи, я и не собирался давать ей деньги, но меня утомляют постоянные упрёки моей сестры и её попытки сделать меня виноватым.

Самый популярный комментарий пользователя «Whoopsy-381»:

- Скажите своей сестре, что если она так беспокоится, то пусть сама даёт деньги вашей бывшей, потому что она имеет такое же отношение к зачатию этого ребёнка, как и вы.

8 ноября 2022 г.

Много времени прошло.

Я прочитал все комментарии под моим предыдущим постом и решил показать их маме.

Мы обсудили эту ситуацию. Опять же, сначала она была на стороне бывшей, но, прочитав пост и все комментарии, она согласилась, что была неправа. Я думаю, что больше всего её ранили комментарии, в которых высказывались подозрения относительно её измен моему отцу, и якобы я не его сын, и вероятно из-за этого она заступалась за мою бывшую. Мы очень долго говорили. Она сказала, что верила моей бывшей, потому что «эта девушка всегда была так мила и добра, поэтому она не поверила мне, когда я рассказал о её поведении во время наших отношений, потому что такая хорошая девушка никогда бы так себя не вела, а значит я лгу». Потом она извинилась передо мной, и сейчас у нас всё хорошо.

Но с другой стороны, моя сестра... Сначала она решила, что не будет со мной разговаривать, пока «я не возьму на себя ответственность», но через несколько дней мы поговорили.

Сестра полностью на стороне бывшей, даже после того, как я показал ей все доказательства, она сказала, что это всё не имеет значения, потому что «слово женщины превыше всего, и это самое главное доказательство».  Кроме того, она сказала, что «даже если ты не биологический отец, у тебя есть эмоциональная ответственность перед ней, поэтому ты должен начать вести себя как настоящий мужчина и взять на себя ответственность за бывшую и её ребенка».  Моя сестра просто безнадёжна.

О бывшей.  Я провёл небольшое расследование и узнал, что вскоре после нашего расставания она начала встречаться с другим парнем (или, может быть, она изменяла мне с ним, я не уверен).  Через несколько недель они расстались, у неё было ещё несколько свиданий, и потом она поняла, что беременна. Также я выяснил, что она пыталась «найти отца своего ребёнка» в течение последних двух лет, и я был следующим в её списке, но похоже, что сейчас она в отчаянии.

Теперь почему я пишу этот пост.

Несколько дней назад бывшая с сестрой пришли ко мне на работу. Они распечатали большой плакат с моим лицом и написали на нём «он бросил своего ребёнка» и «безответственный отец», и устроили целый спектакль, рассказывая всю эту чушь. Их целью было опозорить меня и использовать социальное влияние, чтобы заставить меня взять на себя ответственность (они буквально так и сказали). Чтобы не затягивать мой рассказ - их увезли оттуда. У меня были проблемы на работе из-за этого скандала. Даже после того, как я предоставил все доказательства их лжи, мне ясно дали понять, что желательно, чтобы подобное никогда больше не повторялось, иначе меня уволят. После этого я связался со своим другом адвокатом, и мы сейчас готовим большой и подробный иск против них (бывшей и сестры). Они зашли слишком далеко. Надеюсь, после этого они испугаются и наконец оставят меня в покое.

Лучший комментарий от PhrozenPhoenix:

- Не забудь про запретительный судебный приказ.

Ответ автора:

И иск о клевете, и всё, что мой друг сможет добавить.

27 декабря 2022 г.

Привет всем, и извините за долгое молчание. За прошедшее время столько всего произошло, и сейчас я готов сообщить вам все новости.

Сразу уточню, мне нельзя рассказывать подробности о судебном процессе, и единственное, чем я могу с вами поделиться - бывшая очень испугалась, когда узнала об иске. Сейчас она умоляет меня отозвать его, предложила взять все свои слова обратно, обещает никогда больше меня не беспокоить и даже пыталась винить меня в том, что я хочу разрушить жизнь ей и её сыну, но, честно говоря, мне всё равно. Мне уже давно надоело быть добрым. Она начала первая, теперь моя очередь отвечать.

По поводу моей сестры, поначалу её поведение стало даже хуже. Так как её попытка пристыдить меня на моей работе не имела того успеха, на который она рассчитывала, она перенесла свою борьбу в социальные сети, распространяя бред о том, что я бросил «своего ребёнка» и «отказываюсь брать на себя ответственность», и обвиняя меня в мизогинии. Тем самым она делает себе только хуже не только потому, что я могу легко опровергнуть её клевету, но и потому, что это будет ещё одно доказательство в нашу пользу.

В любом случае, это будет долгий путь, и мы только в самом его начале.

Недавно мы праздновали Посадас (мексиканские рождественские празднования) в доме моих родителей. Каждый год перед Рождеством мы устраиваем в эти дни большую семейную вечеринку. Сначала я не хотел приходить, потому что не хотел встречаться там с сестрой, но родня уверяла меня, что её там не будет. Я пришёл, и это была большая ошибка - сестра тоже была там.

Мама считала, что я слишком далеко зашёл во всей этой ситуации, поэтому хотела, чтобы мы собрались и «все вместе решили эту проблему». Когда я понял, что она задумала, и захотел уйти оттуда, некоторые родственники пытались меня остановить, а мама плакала и говорила, что я должен остановиться, и что я рассорил семью, и мне нужно научиться прощать и отпускать. Я понял, что, несмотря ни на что, она всегда была на стороне моей сестры. Уходя я сказал ей, что больше не приду ни на одну семейную встречу, если она будет там, и чтобы они больше никогда не пытались провернуть подобную хрень.

На данный момент почти вся семья знает о том, что сделала моя сестра. Кто-то думает, что она просто сошла с ума, другие думают, что она может и сошла с ума, но я перегибаю палку.

Пару дней назад мама пригласила меня встретить с ними Рождество. Я не хотел снова повторять тот день, но она поклялась, что такого больше не повторится. Однако, она не только планировала сделать это снова, мой брат также предупредил меня, что в этот раз она намерена запереть меня в доме до тех пор, пока «я не прощу свою сестру и не перестану заниматься ерундой». Я позвонил маме и сказал ей, что всё знаю, и что я сыт по горло их поведением. Я сказал, что не хочу её слышать до тех пор, пока она не поймёт, что поддерживает не того человека, и не извинится. Можно не говорить, сколько раз она пыталась после этого позвонить мне и какую драму она устроила, когда я не пришёл к ним на Рождество, но, опять же, мне надоело быть добрым.

Пока это все новости. Надеюсь, вы хорошо встретили Рождество, и я желаю вам счастливого и спокойного Нового года.

Лучший комментарий от 'the_storm_eye':

- Спасибо за новости и удачи в судебном процессе! Незнакомец из интернета болеет за вас!

18 января 2024 г.

Привет всем, кто ещё здесь. Прошло много времени, уже больше года, и я думаю, что сейчас самое время рассказать обо всём, что произошло в моей жизни за этот год. Многое изменилось.

1. Иск.

Короче. Я выиграл. До суда дело не дошло и мы сошлись на примирении сторон. Мой адвокат добавил в иск всё, что только можно, от преследования и клеветы до попыток лишить меня работы, подложное отцовство и т. д. Тем самым мы хотели их напугать, а если бы это не сработало, тогда мы подали бы в суд.

Сестра считала, что я блефовал, и продолжала публиковать всю свою пургу в социальных сетях, о чём она теперь жалеет, потому что каждое её слово обернулось против неё и укусило её за задницу, когда было использовано нами в качестве доказательства. Когда до бывшей дошло, сколько она потеряет в конечном счёте, она принесла извинения за все сказанные против меня слова, согласилась выплатить компенсацию и оставила мою сестру одну в битве, которую начала.

Когда сестра осознала, насколько плохи её дела, и что она теперь одна и ей не выиграть, она испугалась, удалила все свои посты, пыталась притвориться, что никогда этого не делала, но у нас остались резервные копии, скриншоты и записи. На последней встрече в рамках досудебного урегулирования она расплакалась и умоляла простить её. Но она сама виновата. У неё было много шансов остановиться, но она продолжала и в итоге столкнулась с последствиями собственной глупости. Ей пришлось выплатить мне крупную сумму плюс оплатить все мои расходы на юристов. Моя мама помогла ей заплатить, но теперь у неё большой долг, так как мой отец не собирался прощать ей эти деньги и требовал всё вернуть.

Несколько месяцев она обижалась на меня, но потом мы поговорили и, хотя наши отношения испорчены, но есть надежда на восстановление. Она призналась мне, что вначале она чувствовала, что сражается за правое дело, и она искренне верила, что нужно защитить бедную женщину, она считала, что поступала правильно, и нужно бороться до победного конца. Эти идеи поддержали её подруги. По её словам, они подстрекали её не сдаваться, встретиться со мной лицом к лицу и заставить меня выполнить свои обязательства, что она боролась во имя других женщин, и эти идеи держались у неё в голове до тех пор, пока до неё не дошло, что у неё нет шансов выиграть в этом деле. Потом эти девушки исчезли, моя бывшая тоже оставила её, все пожелали ей удачи и смылись. Поэтому у неё не было иного выбора, кроме как сдаться.

Вот так всё и закончилось. Я не знаю, где сейчас бывшая, да и мне всё равно, она заплатила и исчезла, и я надеюсь, что никогда её больше не увижу.

2. Моя мама

В течение нескольких месяцев, пока длились разбирательства, мама продолжала поддерживать мою сестру. Несколько раз она пыталась убедить меня остановиться, сначала просила просто отпустить эту ситуацию и забыть, потом уже дошло до попыток обвинить меня во всём, что только можно. Она даже угрожала, что она и вся семья отречётся от меня, но в конечном итоге у неё ничего не вышло, и она была очень рассержена (и до сих пор злится). Все эти месяцы, и даже когда всё закончилось, я постоянно задавал себе вопрос, зачем она это делала и почему она продолжала так со мной обращаться, поддерживая всех, кроме меня. Поэтому, а также прочитав такие же предположения в некоторых ваших комментариях, я решил это сделать:

3. Тест ДНК

Обсудив это с братом и отцом, мы все пришли к мнению, что такое поведение несвойственно для мамы, и у моего отца возникало всё больше и больше подозрений в том, что она что-то сделала. После немалого количества пива, очень тяжёлого разговора, слёз и обещаний, что, независимо от результатов, для меня с братом он навсегда останется нашим папой, мы сделали тест ДНК. И мы оба его сыновья.

Он испытал такое облегчение! Но затем ему стало стыдно из-за того, что он подозревал свою жену в неверности, и мы решили извиниться перед ней за это. До нашего разговора мы договорились, что я начну первым и попрошу прощения.

Тем вечером мы все собрались в доме отца. Мы сели за стол, и я начал говорить обо всех наших ссорах за эти месяцы, и извинился за всё, потому что, в конце концов, она моя мама, но её поведение удивило нас и заставило сомневаться, поэтому я предложил всем сделать тест ДНК. Сразу после этих слов мама побледнела, затем покраснела, резко встала со стула и кинулась на меня, рвала мне волосы, царапала и била меня, и кричала «Зачем ты это сделал?», «Я ненавижу тебя», «Ты не имел права». Отец с братом оттащили её от меня, и она сразу же начала просить прощения у отца. Он ничего не понимал и сказал, что я собирался извиниться перед ней, потому что результаты подтвердили, что он наш отец. В этот момент на её лице читались страх и отчаяние. Её реакция рассказала нам всё.

Я никогда не видел отца таким злым. Она призналась, что давно у неё был роман, пока она не забеременела мной. Она не знала, забеременела ли она от моего отца или от любовника, потому что они редко пользовались презервативами. Все эти годы она не знала, кто мой настоящий отец, и намеревалась унести эту тайну с собой в могилу. Но теперь она созналась. И теперь всё встало на свои места. Вот почему она всегда так со мной обращалась, и поэтому слова других для неё всегда имели большее значение, чем мои.

Той ночью отец выгнал её из дома. И очень скоро вся семья узнала об этом, мы предупредили их на случай, если она попытается солгать, потому что она позвонила нам и сказала, что «мы не имели права рассказывать, потому что она наша мать и нельзя говорить о ней плохо».

4. Итоги

Итак, подведём итоги всему этому безумию. Я получил крупную сумму денег. Мой брат по-прежнему мой лучший друг. Мои отношения с сестрой испорчены, но восстанавливаются, и она перестала общаться со своими токсичными подругами-мужененавистицами. Моя бывшая исчезла из моей жизни (надеюсь, в этот раз навсегда). Мама изменяла папе, папа страдает, но они не разводятся. Позже она вернулась в дом отца, но он её не простил, и сказал, что никогда не простит, но он не хочет проходить через развод и отдать ей всё, ради чего он столько работал. Как он говорит, они женаты, но не пара, и теперь она пытается заслужить его прощение. И конечно, теперь мама открыто меня ненавидит, потому что, по её мнению, я причина всех её проблем. Она сказала: «Если бы ты сделал так, как я тебе говорила, и взял на себя ответственность за этого ребёнка, ничего бы этого не произошло. Надеюсь, ты теперь счастлив».

Вот и всё. Извините за простыню текста. Я надеюсь, что у вас всех был хороший 2023 год, а также желаю вам замечательного 2024 года. А я продолжу работать, откладывать деньги и постараюсь жить подальше от этого безумия. Скорее всего, я сведу на нет моё общение с мамой, но меня это не особо волнует.

Лучший комментарий от 'Straysmom':

- Похоже, совесть вашей матери была сильно запачкана, раз она всю жизнь обращалась с вами как с грязью. Теперь она обвиняет вас в том, что вы постояли за себя и это привело к её падению, но она ведь собственноручно сделала всё это. Для вас будет лучше прекратить с ней любое общение. Я не уверен, стоит ли снова доверять сестре, но вполне вероятно, что она усвоила урок. Будьте начеку.

Ответ автора:

Спасибо. К сожалению, вся эта история сделала меня циничным и я теперь не доверяю женщинам. Поэтому я всё время начеку.

Источник 

– Какого черта?..

– Дорогой, что случилось? – раздался сзади голос жены.

– Тут дверь.

Она засмеялась.

– Ты что-то рановато залез в нашу заначку. Мы посреди леса, откуда бы тут… а, угу, о как…

Карен замерла, увидев ее. Мы стояли рядом, глядя на старую деревянную дверь, установленную в холме посреди ничего.

– С ума сойти, что только иногда не найдешь в таких вылазках, да, дорогой? – ухмыльнулась она. – Постучим?

Я покачал головой.

– Что-то я не уверен, что хочу встречаться с обитателем холма.

– Ой, да ладно, – Карен толкнула меня в плечо. – А как же дух приключений?

Карен подошла к двери и вежливо постучала.

– Тук-тук, а Перегрин дома?

Я покачал головой и усмехнулся. Карен не дает забыть, почему я в нее влюбился. Она повернулась ко мне в притворном расстройстве.

– Думаю, никого нет дома.

– Тогда пойдем, – сказал я. – У нас достаточно грибов с собой, давай найдем место для трипа.

– Шутишь? Боже, я вышла замуж за самого скучного мужчину в мире! Мы должны попасть внутрь!

– А если там кто-то живет?

– Кто-то живет в холме среди леса? Думаю, человек, построивший себе дом под холмом с пониманием воспримет предложение поделиться с ним заначкой.

– Считаешь, раз он тут живет, он планокур? Ну, Карен, это как-то по расистски.

– По отношению к кому?

– К древесному народу, естественно, к кому ж еще?

Карен рассмеялась и снова толкнула меня в плечо. Я сделал вид, что мне больно, хотя мне нравилось, когда она так делает.

– Ну ладно, – согласился я. – Все-таки, не пренебрегай я здравым смыслом, разве б я женился на тебе.

– И правда забавно. Вот выгоню тебя из дома, будешь жить с Перегрином в лесах.

Я хихикнул и надавил на дверную ручку. Не заперто. Когда дверь открылась, нас обдало влажным мшистым запахом. В комнате было темно, но казалось, что стены из камня, а не земли, как я предполагал.

– Погоди-ка, – сказал я, скидывая рюкзак на пол и роясь в нем в поисках фонарика.

Наконец нашел и осветил стены.

– Что за…

Стены были покрыты какой-то бессмысленной резьбой. Мне она напомнила египетские иероглифы, которые мы проходили в школе.

– Это что, wingdings? – пошутила Карен (прим. пер. - Wingdings — шрифтовая гарнитура, содержащая декоративные графические символы).

Я не ответил. Посетило чувство, что за мной наблюдают. Я посветил фонариком на дальнюю стену, и понял, что ее нет. Проход продолжался и уходил вниз, насколько хватало света фонарика, высветившего потолок где-то в 30 футах.

– Карен, думаю, нам стоит…

– Подожди, это еще что? – Карен указала на темное пятно на полу, я перевел фонарик на него. Какая-то черная жидкость.

– Моторное масло? – пошутил я. Но Карен уже не веселилась. Она опустилась на колени, чтобы рассмотреть лужу.

– Это кровь, Дэнни. И посмотри, следы тянутся внутрь.

Я поднял фонарик. Все верно, кровавый след уходил в глубь пещеры.

– Вероятно, это просто животное. Нам пора идти. – но Карен уже собирала волосы, как всегда делала на работе. Она сложила ладони рупором.

– Эээй! – крикнула она. Я слышал, как звук отражается от стен помещения, которое, судя по всему, было больше, чем я решил сначала. – Есть там кто-нибудь?

Тишина. Но вдруг едва слышный ответ.

— … п-помогите…

Ответ звучал, кажется, из самой глубины пещеры. Когда я услышал его, волосы на затылке встали дыбом, и появилось сосущее ощущение под ложечкой. Все чувства говорили убираться из чертова места.

– Карен, это может быть ловушкой. Давай позвоним смотрителям парка и уберемся уже отсюда.

– Дэнни, там раненый. – ответила она строго. Затем ее выражение немного смягчилось. – Извини, дорогой, ты сам в это ввязался, когда решил жениться на медсестре.

Я вздохнул. Прекрасно знал, если Карен что-то решила, ее уже ничто не остановит. Я крепче сжал рукоять фонарика, и мы начали спускаться по коридору.

Кровавые следы становились меньше, а мы продолжали уходить глубже в пещеру. Чья бы кровь это ни была, он, похоже, потерял большую ее часть около двери. Но, если человек был ранен там, зачем же он поперся вглубь пещеры? Почему не вышел наружу, где ещё был шанс, что его найдут? Бессмыслица какая-то.

Воздух становился горячее и более влажным по мере продвижения по становящемуся все более крутым коридору, в нос ударил резкий запах плесени. Я закашлялся. Откуда здесь столько пыли? В дальней части пещеры  корни деревьев, пробивающие себе путь через камень, раскололи стены.

– Да что ж тут за херня? – шепнул я Карен.

– Может, какой-то бункер выживальщиков? – предположила она и, опять приложив ладони ко рту, крикнула. – Эээй!

Эхо унеслось вниз по коридору.

– Сохраняйте спокойствие, если слышите нас! Мы поможем вам!

– … п-помогите…

В этот раз голос звучал немного громче. Должно быть, мы уже недалеко. Но беспокойство при звуках голоса стали только сильнее. А Карен этого не чувствует?

Мы спускались дальше и нашли конец кровавых следов. Длинная полоса, как будто раненого тащили по земле. А потом внезапно след исчезал. И ни капли крови дальше. Стены пещеры почти полностью покрывали корни. Дышать горячим воздухом, в котором ещё прибавилось пыли, было трудно.

– … п-помогите…

В этот раз голос раздался совсем рядом, и я мог лучше разобрать его. Он звучал странно, хрипло и скрипуче, как грубое подобие человеческого голоса. Уклон стал таким крутым, что невозможно было идти дальше без риска упасть бог знает куда.

– Нам надо как-то спуститься к нему. – прохрипела Карен. Похоже, ей тоже  нелегко дышалось горячей густой пылью.

– Понятно. Отойди.

Я вытащил веревку, которую мы захватили с собой на экстренный случай и привязал ее к толстому корню. Несколько раз сильно дернул, проверяя, что держится надежно, затем обвязал второй конец вокруг пояса. Никогда еще мне так отчаянно не хотелось развернуться и убраться отсюда, но я знал, что ничто не заставит Карен бросить начатое. Так что я начал осторожно спускаться, внимательно смотря под ноги и обводя пол фонариком, пытаясь не поскользнуться и не свалиться. В темноте мелькнул нечеткий силуэт человека. Я направил луч фонарика на него.

Кровь застыла в жилах.

– Карен… беги.

– Что?

– БЕГИ!

Дыхание сбилось от рывка веревки на поясе. Хотелось думать, что это Карен тянула ее, но я знал, что это не так. Ей не хватило бы сил. Я довольно жестко приземлился, а веревка продолжала тянуть меня обратно.

– Дэнни, что это нахрен…

– БЕГИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Она уже пятилась, когда стены и корни пришли в движение, начав медленно тянуться к нам. Я перепилил веревку карманным ножом, и сорвался бежать, увлекая Карен за собой. Она бы не колебалась, если бы видела то, что увидел я. На дне пещеры над землей висел человек, поддерживаемый паутиной из корней, проходящих сквозь него. Небольшие бугры поднимались по корням уходя дальше от его искалеченного сморщенного тела, один корень протыкал его горло и шевелился каждый раз, когда человек звал на помощь. Растение манипулировало его голосовым аппаратом.

Мы бросили фонарик и сумку со снаряжением и бежали к выходу в полной темноте, кашляя и отрывисто вдыхая сырой пыльный воздух пещеры. Я спотыкался о корни, которых раньше не было на нашем пути. Рука дернулась, Карен упала, и мы оба свалились в извивающуюся массу корней, которые обвились вокруг наших ног и потащили обратно. Я отчаянно рубил дерево карманным ножом. Корни отступили и мне удалось освободить ноги. Я потянул Карен за руки, но корни оказались сильнее.

– Брось меня! – крикнула она мне.

– Черта с два! – я не глядя замахнулся ножом около ее ног, услышал глухой звук. Я продолжал резать, один раз попав и по Карен, пока она не оказалась свободна.

Мы продолжили бежать к двери, я чувствовал, что воздух становится более холодным и свежим, а уклон – меньше. Мы почти справились. Я уже видел свет выбивающийся из-за двери. Мы врезались в нее и свалились. Я вскочил. Пожалуйста, только откройся. Я взялся за ручку и дернул, поток свежего воздуха и солнечного света ворвался внутрь. Я выволок Карен за руку наружу, и свалился обессиленный.

– Мы справились, – выдохнул я. Грудь тяжело двигалась, я лежал на спине выкашливая пыль из легких.

– Да, – Карен была красная от напряжения, руки и ноги в царапинах. Думаю, я выглядел не лучше.

– Что это была за херня? – спросил я, поднимаясь на ноги.

Карен потрясла головой.

– Да хрен знает… давай лучше свалим отсюда.

Я помог ей подняться. Мы стояли, пытаясь отдышаться и откашляться. Карен выплюнула что-то на ладонь.

– Дэнни? – она показала это мне.

Это был небольшой листочек. По ее лицу поползли зеленые побеги, распространяясь и скручиваясь под кожей, и я с ужасом понял, что вдыхали мы не пыль.

Это были споры.

~

Оригинал

Телеграм чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Заикина Екатерина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Полночь. Я только что села в поезд. Батарея телефона заряжена на 92%, должно хватить. Жутко тесно, свободных мест практически нет, а я это терпеть не могу, потому что приходится садиться рядом с кем-то. Выбираю место слева от парня будто сошедшего с постера вестерна. Он уже крепко спит, и я надеюсь вскоре последовать его примеру. А пока сижу и печатаю, чтобы хоть немного расслабиться. 

00:26 Только что ожил громкоговоритель. Впервые, кстати, что странно. Обычно машинист подает голос каждый раз, когда поезд прибывает на станцию или покидает ее, разве нет? В любом случае, голос жутко странный. Глубокое прерывистое уханье. Я вообще не поняла, что говорил этот парень. Никак не заснуть. Я-то думала, что отключусь почти сразу, представь мое разочарование.

0:51 Не могу вспомнить, сколько ехать. Все ищу онлайн-билет на телефоне, но он куда-то испарился. Заряд батареи на 83%. Пишу маме, чтобы скоротать время.

0:55 Мама не в курсе, что я собиралась ехать поездом сегодня. Хм, была уверена, что предупредила ее… Она спросила, куда я направляюсь, что там: рабочее задание или что-то в этом роде? А я… я вообще не знаю, что ответить. Буквально не знаю. Куда едет поезд? Почему, черт возьми, я здесь? Это все мой глупый мозг или стоит уже начинать беспокоиться? Я не пьяна, не под кайфом, ничего подобного. Это так начинается деменция? 

0:59 Попробовала спросить у попутчиков, куда мы едем, но никто мне ни хрена не говорит. Я в шоке. Что теперь делать-то? Интернет не помогает. Что за фигня происходит? Парень рядом со мной все еще спит. Заряд батареи на 67%. Телефон разряжается слишком быстро, и зарядка куда-то провалилась. Я вообще ее брала? 

1:02 Так. У меня нет багажа. Вообще не помню, чтобы собирала вещи. Не помню, чтобы ждала отправления на вокзале. Что, черт возьми, происходит?

1:25 В вагон вошла девушка. Говорит, что только села. Я вот не представляю, как ей это удалось, потому что поезд не останавливался. Она просто раз! и вошла в вагон. Стоит, дрожит и плачет, ищет место. Вообще девушка со мной не разговаривает, просто стоит в проходе, бессвязно бормочет и всхлипывает.

1:38 Я тоже плачу. Так же громко, как та девушка, если не громче. Так страшно! Поезд даже не думает останавливаться.  Мне не сойти. Неприятное осознание. Не хочу так. Я хочу уйти. Я хочу к маме. Боже, нет. Что я сделал, чтобы заслужить это?

1:56 Ковбой только что проснулся. Он давно ворочается, наверное я его бужу своими всхлипами. Хватаю его и кричу: "Помогите мне, пожалуйста, ради всего Святого, помогите мне!" А он говорит, что ничего не может сделать. Спрашивает, как меня зовут, я говорю ему “Джули”, а он представляется как Джек. И добивает меня: "Джули, ты должна успокоиться. Либо ты успокоишься, либо тебя выбросят из поезда. Ты же не хочешь, чтобы тебя выбросили из поезда?"

Тогда я спрашиваю: "А что будет, если выбросят?", и он говорит, что тогда человеку никогда не добраться до пункта назначения. А вернуться уже не получится. Я спрашиваю, есть ли обратный путь, он просто отрицательно качает головой. Но это нечестно! И такого не должно случиться. Отворачиваюсь от него и пытаюсь успокоить ту девушку, но получается не особо. Она завывает и мечется по вагону, абсолютно игнорируя мои слова о том, что мне тоже страшно, что я понимаю ее. Она буквально только что врезала мне по лицу. Пожалуй на этом достаточно благородства. 

2:37 Девушку сбросили с поезда. Подошли проводники, двое, схватили ее и просто потащили прочь. Не знаю, куда, я хотела пойти за ними, но Джек не пустил. Он говорит, что скоро пропадет подключение к Интернету, потому что мы почти прибыли. Будем на месте в три. 

2:56 Я потратила последние двадцать минут, переписываясь с мамой. Пыталась позвонить, но ничего не вышло. Просто записала голосовое. Она отправила ответное, немного смущенное, потому что я все твердила, как сильно ее люблю. Я разбудила маму посреди ночи, так что она собиралась продолжить спать. Я пожелала ей спокойной ночи. Надеюсь, она сохранит голосовое на случай, если будет скучать по мне. Я вот слушаю ее сообщение снова и снова. Милый, успокаивающий родной голос. Как и всегда. Телефон придется выключить. Все равно почти разрядился. 

Джек все еще не спит. Мы едем в одно и то же место, так что, наверное, продолжим разговор. На самом деле он очень понимающий. Просто дольше пробыл в поезде, и получил больше времени, чтобы "разобраться" со всем этим. Мы оба с нетерпением ждем прибытия.

***

10 утра. Я не знаю, как объяснить Семь часов назад я очнулась в больничной палате. Какой-то парень врезался в меня, и почти отправил на тот свет. Меня никак не могли реанимировать, врачи думали, что не выкарабкаюсь. Но это понятно. 

Вот, что странно: я нашла эти заметки на телефоне. То, что написано выше. Но я вам клянусь, я не помню, чтобы писала такое! Маму только что уведомили об аварии, она уже едет. И да, я просмотрела историю чата, текстовые и голосовые сообщения… они на месте. Все на месте. Сообщения, которые я ей отправляла, пока висела на волоске от смерти. Пока была без сознания. Пока врачи боролись за мою жизнь.

Их не должно существовать! Черт, я не могу в это поверить. 

И что мне с этим делать? То есть, я знаю, но последствия сейчас могут быть чересчур для меня. Но я хотя бы опубликую это. Надо поспать. Скоро приедет мама.

Быстрей бы ее увидеть. 

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Полночь. Я только что села в поезд. Батарея телефона заряжена на 92%, должно хватить. Жутко тесно, свободных мест практически нет, а я это терпеть не могу, потому что приходится садиться рядом с кем-то. Выбираю место слева от парня будто сошедшего с постера вестерна. Он уже крепко спит, и я надеюсь вскоре последовать его примеру. А пока сижу и печатаю, чтобы хоть немного расслабиться.

00:26 Только что ожил громкоговоритель. Впервые, кстати, что странно. Обычно машинист подает голос каждый раз, когда поезд прибывает на станцию или покидает ее, разве нет? В любом случае, голос жутко странный. Глубокое прерывистое уханье. Я вообще не поняла, что говорил этот парень. Никак не заснуть. Я-то думала, что отключусь почти сразу, представь мое разочарование.

0:51 Не могу вспомнить, сколько ехать. Все ищу онлайн-билет на телефоне, но он куда-то испарился. Заряд батареи на 83%. Пишу маме, чтобы скоротать время.

0:55 Мама не в курсе, что я собиралась ехать поездом сегодня. Хм, была уверена, что предупредила ее… Она спросила, куда я направляюсь, что там: рабочее задание или что-то в этом роде? А я… я вообще не знаю, что ответить. Буквально не знаю. Куда едет поезд? Почему, черт возьми, я здесь? Это все мой глупый мозг или стоит уже начинать беспокоиться? Я не пьяна, не под кайфом, ничего подобного. Это так начинается деменция?

0:59 Попробовала спросить у попутчиков, куда мы едем, но никто мне ни хрена не говорит. Я в шоке. Что теперь делать-то? Интернет не помогает. Что за фигня происходит? Парень рядом со мной все еще спит. Заряд батареи на 67%. Телефон разряжается слишком быстро, и зарядка куда-то провалилась. Я вообще ее брала?

1:02 Так. У меня нет багажа. Вообще не помню, чтобы собирала вещи. Не помню, чтобы ждала отправления на вокзале. Что, черт возьми, происходит?

1:25 В вагон вошла девушка. Говорит, что только села. Я вот не представляю, как ей это удалось, потому что поезд не останавливался. Она просто раз! и вошла в вагон. Стоит, дрожит и плачет, ищет место. Вообще девушка со мной не разговаривает, просто стоит в проходе, бессвязно бормочет и всхлипывает.

1:38 Я тоже плачу. Так же громко, как та девушка, если не громче. Так страшно! Поезд даже не думает останавливаться.  Мне не сойти. Неприятное осознание. Не хочу так. Я хочу уйти. Я хочу к маме. Боже, нет. Что я сделал, чтобы заслужить это?

1:56 Ковбой только что проснулся. Он давно ворочается, наверное я его бужу своими всхлипами. Хватаю его и кричу: "Помогите мне, пожалуйста, ради всего Святого, помогите мне!" А он говорит, что ничего не может сделать. Спрашивает, как меня зовут, я говорю ему “Джули”, а он представляется как Джек. И добивает меня: "Джули, ты должна успокоиться. Либо ты успокоишься, либо тебя выбросят из поезда. Ты же не хочешь, чтобы тебя выбросили из поезда?"

Тогда я спрашиваю: "А что будет, если выбросят?", и он говорит, что тогда человеку никогда не добраться до пункта назначения. А вернуться уже не получится. Я спрашиваю, есть ли обратный путь, он просто отрицательно качает головой. Но это нечестно! И такого не должно случиться. Отворачиваюсь от него и пытаюсь успокоить ту девушку, но получается не особо. Она завывает и мечется по вагону, абсолютно игнорируя мои слова о том, что мне тоже страшно, что я понимаю ее. Она буквально только что врезала мне по лицу. Пожалуй на этом достаточно благородства.

2:37 Девушку сбросили с поезда. Подошли проводники, двое, схватили ее и просто потащили прочь. Не знаю, куда, я хотела пойти за ними, но Джек не пустил. Он говорит, что скоро пропадет подключение к Интернету, потому что мы почти прибыли. Будем на месте в три.

2:56 Я потратила последние двадцать минут, переписываясь с мамой. Пыталась позвонить, но ничего не вышло. Просто записала голосовое. Она отправила ответное, немного смущенное, потому что я все твердила, как сильно ее люблю. Я разбудила маму посреди ночи, так что она собиралась продолжить спать. Я пожелала ей спокойной ночи. Надеюсь, она сохранит голосовое на случай, если будет скучать по мне. Я вот слушаю ее сообщение снова и снова. Милый, успокаивающий родной голос. Как и всегда. Телефон придется выключить. Все равно почти разрядился.

Джек все еще не спит. Мы едем в одно и то же место, так что, наверное, продолжим разговор. На самом деле он очень понимающий. Просто дольше пробыл в поезде, и получил больше времени, чтобы "разобраться" со всем этим. Мы оба с нетерпением ждем прибытия.

***

10 утра. Я не знаю, как объяснить Семь часов назад я очнулась в больничной палате. Какой-то парень врезался в меня, и почти отправил на тот свет. Меня никак не могли реанимировать, врачи думали, что не выкарабкаюсь. Но это понятно.

Вот, что странно: я нашла эти заметки на телефоне. То, что написано выше. Но я вам клянусь, я не помню, чтобы писала такое! Маму только что уведомили об аварии, она уже едет. И да, я просмотрела историю чата, текстовые и голосовые сообщения… они на месте. Все на месте. Сообщения, которые я ей отправляла, пока висела на волоске от смерти. Пока была без сознания. Пока врачи боролись за мою жизнь.

Их не должно существовать! Черт, я не могу в это поверить.

И что мне с этим делать? То есть, я знаю, но последствия сейчас могут быть чересчур для меня. Но я хотя бы опубликую это. Надо поспать. Скоро приедет мама.

Быстрей бы ее увидеть.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

ВНИМАНИЕ ПОКУПАТЕЛЯМ! Пожалуйста, немедленно спрячьтесь в задней части магазина

~

– Все понял? Повторить еще раз? –  твердо спросил я, стараясь сохранять терпение. – Смотри, за этой дверью раздевалки. Как только выходишь туда, ты ответственный за все, что происходит в магазине.

– Да, понял, понял, – ответил Джерри, вытирая измазанные шоколадом руки о рубашку и шлепая наполовину съеденный батончик на стол. – Мне можно играться с интеркомом только в критической ситуации. А Майрону нужно есть каждый час из-за его “состояния здоровья”.

– Каждые полчаса, – поправил я, протягивая ему влажную салфетку. – Это самое важное правило, Джерри. У него не просто “состояние”, это чрезвычайно важная проблема. И я ожидаю, что ты, как его коллега, будешь присматривать за Майроном.

Он кивнул, не глядя на меня, повернулся и направился к выходу из комнаты отдыха, на ходу натягивая синий жилет. Мне осталось только наблюдать, как он беспечно идет на свою первую смену, молясь, чтобы парень не облажался.

Джерри облажался.

Майрону нужно регулярно перекусывать сладким, чтобы держать уровень сахара в крови под контролем, и он должен был снова поесть в 8:45 вечера. Последнее кормление перед закрытием. Что-то подтолкнуло меня срочно просмотреть камеры наблюдения и проверить, как идут дела.

Вот дерьмо.

Майрон стоял совершенно неподвижно рядом с кассой у выхода. Даже на зернистой картинке было видно: что-то пошло не так. 

Его кожа выглядела бледной, почти синей.

Я вскочил со стула, готовый бежать через весь магазин. Но сразу понял, что уже слишком поздно.

Майрон кинулся на проходившего мимо мужчину.

Я развернулся и нажал кнопку внутренней связи магазина, сделал глубокий вдох и произнес своим лучшим голосом “менеджера”.

Внимание покупатели! Пожалуйста, немедленно пройдите к задней части магазина.

Если люди будут делать ровно то, что я говорю, все будет в порядке.

Никто не двинулся с места.

Пожалуйста, немедленно пройдите к задней части магазина. Это не учения.

Я честно пытался предотвратить панику.

Майрон повалил мужчину на землю. Жертва уже не сопротивлялась. Но мое сообщение почти всех отвлекло, так что толпа оставалась спокойной.

Джерри поблизости не было.

Одно нажатие кнопки и двери в здании заблокированы. Так-то лучше. Неважно, насколько серьезной будет заварушка, в мир я это не выпущу. Как минимум не случится катастрофы в масштабах города.

Избегайте открытых пространств. Повторяю. Избегайте открытых пространств.

Я молился, чтобы они послушали.

Все замерли.

А потом паника вспыхнула лесным пожаром, наконец заставив их действовать, сделав то, чего не смогли мои мольбы.

Я вздохнул с облегчением. И тут же подавился воздухом, заметив группу, направляющуюся к выходу.

Прямо туда, где кормился Майрон.

Я снова взялся за микрофон. На этот раз дрожащими руками.

Держитесь подальше от окон и дверей. И не пытайтесь выйти из магазина.

Майрон поднял голову.

Его рот был залит кровью, а лицо больше походило на лицо манекена, чем на человеческое. На мгновение у меня перехватило дыхание.

Люди остановились и уставились на него. Майрон медленно повернул голову, как будто смутно осознавая, что за ним наблюдают. Во время кормления он часто поглощен добычей, но не настолько, чтобы ничего не замечать вокруг.

Не оставайтесь на открытом месте. Не попадайтесь никому на глаза. Это включает в себя и камеры видеонаблюдения. Пожалуйста, переместитесь в место, которое не видно ни на одной из камер.

Мое дыхание так участилось, что я почти терял сознание. Но этого нельзя было допустить. Только не снова.

В голове проносились сотни мыслей. Может стоит бросить все, выбежать в зал и отвлечь Майрона?.. Но в его состоянии все кончится тем, что он просто сожрет меня.

Нет, нужно сосредоточиться и следить за потенциальными жертвами.

По большей части покупатели попрятались. Если все будут продолжать в том же духе, мы переживем это чертово недоразумение и Майрон вскоре придет в норму.

Но он перестал есть. Поднял уже нечеловеческое лицо и принюхался, раздувая тонкие ноздри на плоском носу.

Я просмотрел 19 камер наблюдения и нашел их на 13-й.

О, нет. Женщина открыла пакет с шоколадными яйцами и скармливала их своему сыну. Засранец запихнул в рот сразу пять конфет.

Майрон за четверть мили чуял детей, набивающих животы сахаром.

Держитесь подальше от рядов с едой. Если у вас есть с собой еда, оставьте ее и переместитесь в новое укрытие.

Я лихорадочно пытался понять, что еще могут сделать эти идиоты, чтобы спровоцировать Майрона.

Если у вас есть какие-либо открытые раны, перемотайте их одеждой.

Я затаил дыхание.

Майрон заглотил кусок руки, зажатый в зубах, и очень заинтересованно принюхался.

Ну вот и все. Мы все умрем.

Я полез под стол и отвинтил крышку с бутылки виски Kirkland, сделал обжигающий глоток, опустился на кресло.

Примите позу эмбриона и положите руки за голову. Закройте глаза и не открывайте их ни в коем случае, чтобы вокруг не происходило.

И откинулся назад, гадая, кто умрет первым.

Семья воришек шоколада как по команде поднялась и побежала по центральному проходу, что было примерно так же мудро, как пугать льва сырыми стейками из антилопы гну. Майрон медленно повернул голову, наблюдая, как они несутся к запертому выходу. Отец семейства врезался в дверь всем телом, на горьком опыте убедившись, что стекло и металл намного прочнее его. Только эта камера писала со звуком, так что я слышал каждую болезненную подробность столкновения.

Майрон медленно поднялся.

Затем что-то дернулось у него под ногами.

Срань господня, человек, которым он решил перекусить – у которого теперь отсутствовали обе руки, обе ноги, а на месте лица осталась куча фарша – был все еще жив. Майрон в замешательстве уставился на него, забыв о семье в дверях.

Он запустил руку в разорванный живот мужчины и схватил пригоршню внутренностей, будто связку колбасок. Потом опустился на колени, предпочитая лакомиться без рук. Хотя бы так – сумасшедшее семейство получило шанс сбежать, если конечно они будут вести себя очень, очень тихо.

– Эй! –  крикнули они Майрону – Выпустите нас!

Я перестал дышать.

– Вы меня слышите? Мне все равно, даже если будет гребаный торнадо. Откройте дверь и выпустите нас!

Майрон, должно быть, нашел в толстой кишке исключительно вкусный самородок, судя потому, что челюсти его задвигались ненормально быстро. Я бросился к интеркому.

Внимание. Пожалуйста, не разговаривайте ни с кем из сотрудников Walmart.

Майрон поднял голову на мой голос. А затем медленно начал вставать, отталкиваясь от ленты конвейера окровавленными ладонями. Теперь семья увидела кровь. Теперь они медленно отступали.

Теперь, когда стало слишком поздно.

Я беспомощно наблюдал, родители с двумя маленькими детьми убегали от Майрона, а он неуклюже тащился за ними. Если бы это были только двое взрослых, они, возможно, смогли бы сдержать его. Но дети были не в состоянии двигаться достаточно быстро.

Практичная часть моего разума умоляла их пожертвовать хотя бы одним.

Вместо этого они прошли через отдел одежды, направляясь прямиком в раздевалки.

Прямиком ко мне.

Шестеренки в мозгу завертелись.

Я знал, что нужно делать.

Встал, открыл дверь и выглянул внутрь. Жуткая, искаженная фигура Майрона растерянно оглядывала раздевалку.

– Привет, – прошептал я. – Проголодался, здоровяк? – Я протянул недоеденный Джерри батончик "Милки Вэй".

Его ноздри расширились.

А потом Майрон шагнул ко мне, облизывая губы семидюймовым языком. Я улыбнулся: сработало.

Из раздевалки донесся детский плач.

Ну вашу ж мать.

Майрон остановился, обернулся и уставился на дверь. Я потряс шоколадным батончиком, но это не помогло. Ребенок продолжал плакать, возбуждая любопытство Майрона. Он присел на корточки, упершись руками в пол, и опустился к щели под дверью.

Просунул руку. Слепо пошарил ей по полу.

И заглянул под дверь.

Внимание покупатели. Пожалуйста, пройдите к выходу из магазина, где вы сможете оплатить свои покупки. Мы закрываемся через десять минут.

ГРЕБАНЫЙ ДЖЕРРИ!

Я в ужасе оглянулся на комнату отдыха.

И тогда понял.

Его скучающий вид ясно говорил о том, что парень плевать хотел на происходящее в магазине. Он просто хотел побыстрее свалить домой, полагая, что сотрудников отпускают ровно в час закрытия. Моя кровь из ледяной превратилась в кипящую.

Инстинкт взял верх, и я обнаружил себя бегущим к Майрону. Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь еще увидел его, так что оставалась единственная надежда на мой гнев. Я опустился на колени и схватил его за лодыжки, оттаскивая от двери раздевалки. Майрон беспомощно царапал гладкий пол, оставляя размазанные кровавые следы.

Первые люди выползли из своих укрытий как раз в тот момент, когда я закрыл за нами дверь комнаты отдыха.

И когда Джерри, Майрон и я оказались заперты в маленькой подсобке, меня захлестнул запах меди, травки и тела.

– Эй, чувак, походу, что большинство покупателей свалили, так что я уйду порань… О ГОСПОДИ, ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?! – Джерри осекся, увидев, как я отхожу от смущенного и сердитого Майрона.

– Да, херня страшная до усрачки. Но пока ты был под кайфом и дрочил в туалете, он чуть не съел ребенка.

Майрон зашипел. От этого звука у меня мгновенно пересохло во рту и горле.

А потом Майрон прыгнул.

Джерри завопил, падая вперед от моего толчка в спину, но звук тут же оборвался, стоило его трахее покинуть горло.

Я смотрел, как Майрон жует, понемногу превращаясь в кисель.

Боже, как же я ненавижу торговлю.

~

Оригинал

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я никогда не была святой. Скорее ужасным человеком. Я не ищу сочувствия, потому что его не заслуживаю. А то, чего заслуживаю, рано или поздно придет за мной.

Я пишу это, потому что должна, и что бы со мной ни случилось, этот долг должен быть выплачен.

Прости, Пегги.

Сегодня вечером я убила Тихоню Кейси.

***

Ее звали Пегги. Самая уродливая девочка в школе, если не во всем городе Оук-Гроув. Классический ботаник в очках с толстенными линзами и стрижкой прямиком из восьмидесятых. И жутким заиканием.

Все мы ужасно относились к ней с тех пор, как ее семья переехала в город. Мы тогда были в третьем классе. Ханна Стоун, моя лучшая подруга, первой обратила на Пегги внимание. Она начала называть ее “Свинка”. Все остальные просто подхватили это. Никто не хотел иметь с ней ничего общего. Разве что превратить жизнь девочки в ад. Я тоже виновата. И должна признать это.

***

В пятом классе Саймон Лукас переехал в наш город за две недели до начала занятий. Пегги была первой, с кем он заговорил. Он теперь жил с ней по соседству и эти две недели они все время проводили вместе. Пегги наконец-то нашла друга. Я помню, как они смеялись и катались на велосипедах туда-обратно по большому холму на Доусон-стрит.

В первый день в школе он даже сел с ней за обедом. Но к концу дня Саймон понял, что подружился с изгоем. Черная метка для любого новичка.

Саймон больше не сказал ей ни слова с того дня.

Пегги снова осталась одна.

***

Когда Пегги исполнилось шестнадцать, ее родители наскребли достаточно денег, чтобы купить ей маленькую развалюшку – вечно дымящую и грохочущую машину. Ее было слышно буквально за километр.

Пегги так гордилась этой машиной. Да, начинка была древнее мамонтов, но снаружи она содержала ее в безупречном состоянии. В решетке радиатора никогда не было ни жучка, ни комка грязи на колесах. Она убегала протирать свою развалюху во время обеденного перерыва одной из тех странных тряпок из магазина на диване.

Ханна решила, что было бы забавно разыграть Свинку, поэтому однажды ночью угнала машину прямо с подъездной дорожки. На следующее утро на школьной парковке остался только тлеющий остов того, что раньше было машиной Пегги. Никого в этом не обвинили. Никто и не собирался винить. Город так же презирал Пегги, как и мы.

Я точно знаю, кто это сделал. Десять человек. Они облили машину бензином, а мы с Ханной одновременно бросили спички.

Я не признавала вины тогда, но признаю сейчас.

***

На следующий день Пегги столкнулась с Ханной перед школой. Мы подумали, что будет драка, но вместо этого Пегги разрыдалась и только спросила:

– За что?!

– Не понимаю, о чем ты, Свинка.

– Я знаю, что это бы…бы…была ты!

– До…до…докажи, сука! Что ты вообще разошлась? Эта машина была просто старым куском дерьма.

– Мои ро…родители копили ч…ч…четыре года, чтобы купить е…ее.

Повисло неловкое молчание. Тогда я впервые очнулась. Впервые начала понимать, насколько уродлива моя душа.

А Ханна рассмеялась.

– Твои предки копили четыре года и это все, на что им удалось наскрести?! Боже, да вы просто рвань.

Все рассмеялись. Все, кроме меня и Саймона Лукаса. Мы не смеялись, но ничего и не сделали, когда Пегги убегала в слезах.

Пегги снова стала ездить на велосипеде. Два месяца спустя украли и его.

***

В выпускном классе Пегги забеременела. Она никогда не говорила, кто отец ребенка, но мы все знали, что это Коди Болдуин.

Она была влюблена в Коди в течение многих лет. Он игнорировал ее, как все, но никогда не задирал. Возможно поэтому она и влюбилась. Она оказалась в нужном месте в нужное время, наконец рассказала ему о своих чувствах, и они вместе легли в постель. Это что-то значило для нее.

Он был пьян, а она была рядом. Вот что это значило для него. Он так и сказал, когда она сообщила о беременности.

Несмотря на то, что мы знали, кто был отцом, это не помешало Ханне распустить слух, что Пегги обрюхатил отец. И не помешало всем в школе подхватить это и разнести по городу.

Мы начали называть ее Брюхатой Свинкой.

Она могла бы учиться дома, но по какой-то причине настояла на том, чтобы закончить год в школе вместе со всеми остальными.

Ханна даже пустила слух, что ее ребенок будет каким-то мутировавшим монстром из-за кровосмешения. Отвратительной тварью, которая станет преследовать город. Кто-то нарисовал на шкафчике Пегги грубую картинку ребенка-монстра с двумя когтистыми руками и без ног.

Оглядываясь назад, я не нахожу себе оправдания. Я была жестокой тенью человека, которому нравилось причинять кому-то боль.

Я должна признать это.

Что меня поражает, так это то, что к тому времени весь город Оук-Гроув ненавидел Пегги без всякой причины, и она это знала. Город “отвергал” ее, и делал это с удовольствием. Возможно, именно поэтому она осталась в школе. Возможно она никогда по-настоящему никому не позволяла себя задеть, до того дня.

***

За день до весенних каникул я попыталась извиниться перед Пегги в школе сразу после первого урока. Она улыбнулась мне в ответ.

– Тебе плохо, да? Маленькая Тихоня К…к...кейси. Ну, м…м...может быть, если тебе плохо, ты в…в...встанешь и с…с...скажешь что-нибудь в следующий раз, когда твои маленькие д...друзья набросятся на меня?

Всего час спустя я увидела своих друзей, идущих за Пегги по коридору второго этажа. Ханна, казалось, была зла на Пегги даже больше, чем обычно, и делала все, чтобы вывести ее из себя.

Она стала напевать песенку, раз за разом, снова и снова, как только Пегги появлялась в пределах слышимости:

Б…б… брюхатая свинка ноги раздвигала,

Папаша вставил, у…у…уродов нарожала!

Ханна повторила это четыре раза, пока шла за ней. Когда Пегги, наконец, добралась до края лестницы, она повернулась к Ханне, и ткнула пальцем в ее сторону:

– Ханна, за…за…замол…

– Не тычь в меня пальцем, Свинка!

Все произошло так быстро.

По сей день я не знаю, хотела ли Ханна столкнуть ее, или это был просто несчастный случай. Что я точно знаю, так это то, что пять секунд спустя Пегги лежала лицом вниз на полу у подножия лестницы, из ее головы текла кровь. А когда нас спросили, что произошло, таинственным образом никто ничего не знал.

Тихоня Кейси.

***

Ее срочно доставили в больницу. Я до сих пор помню, как все стояли возле школы, когда Пегги грузили в машину скорой помощи. Коди Болдуин молча глядел ей вслед, и когда машина отъехала, некоторые из нас посмотрели на него. В конце концов, она носила его ребенка. Я спросила, все ли с ним в порядке. Он резко обернулся на звук моего голоса, будто вышел из транса.

– А… да. Просто странно, вот и все. Я всегда думала, что однажды она потребует алименты. Увернулся от пули.

***

Она была в коме семь месяцев. Я уехала в колледж, но Ханна держала меня в курсе событий. Рассказала, что, когда Пегги наконец очнулась, единственное, о чем она спросила, был ее ребенок. Ей сказали, что ребенок умер в тот день, когда она упала с лестницы.

Пегги больше не произнесла ни слова. В городе говорили, что ее глаза остекленели, смотря в никуда, а на губах застыла легкая улыбка. Она такой и оставалась, пока врачи, наконец, не махнули на нее рукой и не перевели в психиатрическую больницу примерно в часе езды от города.

Я слушала, как Ханна рассказывает эту историю, и почти видела, как она улыбается на другом конце провода. Слишком явными были восторженные интонации. Я ничего не ответила.

Почему я вообще подружилась с этим человеком? Почему я была так жестока к кому-то без всякой причины?

– Кейси? Ты там?

– Да.

– Можно спросить?

– Давай.

– Это неправильно, что я не чувствую себя плохо? Кейси... алло?

У меня не нашлось для нее слов. Я повесила трубку. Побежала в ванную, и выблевала ужин на пол.

Нужно было избавиться от того человека, кем я была.

***

Шли годы. Мои родители остались в Оук-Гроув, но я не возвращалась, чтобы навестить их. Приглашала погостить к себе. И каждый раз, когда они упоминали мой родной город, быстро меняла тему.

Однажды я, наконец, набралась смелости рассказать родителям, что именно случилось с Пегги, и о моей роли во всем этом.

К моему удивлению, они никак не отреагировали. Просто сказали мне не волноваться.

– Плохие вещи случаются, милая.

Шли годы, и я звонила все реже и реже. Я заметила, что родители изменились к худшему. Они стали озлобленными, легко выходили из себя, и в целом стали равнодушны к людям.

Через двенадцать лет после того, как я покинула город, родители попали в автомобильную аварию. Я потеряла обоих. У меня не было другого выбора, кроме как вернуться домой, чтобы уладить все их дела.

***

Уже на въезде в Оук-Гроув, состояние города бросалось в глаза. Он разваливался.

Повсюду мусор, заколоченные досками магазины, и тощие бродячие собаки с животами, прилипшими к позвоночнику. Даже озеро, где мы так часто собирались, превратилось в зловонную лужу, пропахшую тухлой рыбой.

Люди бесцельно шатались по улицам, все флаги на каждом крыльце были рваными и изношенными. Церковь сгорела несколько лет назад, но пепелище никто и не думал расчищать.

Большинство дубов, пышно растущих раньше вдоль улиц, умирали или уже засохли.

Завернув, наконец в своему дому, я едва узнала его. Родители всегда о нем пеклись, я это отчетливо помню. Меня не было всего двенадцать лет, но, казалось, здание больше тридцати или сорока лет простояло заброшенным.

Внутри меня ждали горы хлама. Как в норе барахольщика. Кучи мусора, газет, оберток от еды...

Мои родители жили как животные, а я понятия об этом не имела.

Я изо всех сил старалась немного прибраться, но тщетно. В дверь постучали

Мне не следовало открывать.

– Кейси?!

Ханна выглядела намного старше, чем следовало. На лбу у нее залегли глубокие морщины, в темных волосах блестели седые пряди. Кроме того, она была глубоко беременна.

– Кейси! О боже мой! Привет! – Она обняла меня так крепко, как только могла, упираясь раздутым животом.

– Привет.

– Я не знала, что ты в городе! Так жаль твоих родителей.

– Спасибо.

Последовало долгое молчание, я вдруг поняла, что у меня есть идеальное оправдание для того, чтобы не приглашать ее войти. И открыла дверь, демонстрируя состояние дома.

– Я бы пригласила тебя, но здесь такой бардак.

– Да-да-да, понимаю. Ты заходи ко мне! Найдется минутка?

– Я не знаю, смогу ли я. Много дел.

– Ой, да ладно! Ненадолго. Давай наверстаем упущенное!

***

Ее дом выглядел еще хуже родительского, хотя она, казалось, этого не замечала. Снаружи он был памятником вопиющей запущенности, даже лестница, ведущая к входной двери, потрескалась и покрылась густой коричневой плесенью. То что было внутри можно описать только как лабиринт из мусора. Горы хлама, удушливый запах, тут и там кучки мышиного дерьма… Я не хотела присаживаться. 

Она тоже потеряла обоих родителей всего через два года после окончания средней школы. Она не рассказывала, что случилось, а я не спрашивала.

Чем больше она говорила, тем больше я осознавала, как сильно по ней не скучала. Прозвучит странно, но я физически ощущала эту тягу внутри себя. Что-то пыталось заставить мой разум стать собой прежней, и это пугало. Будто возвращение в родной город выявило ненавистные части моей натуры. Злое существо, которое хотело, чтобы я стала такой же уродливой, как раньше.

Она предложила выпить, и я согласилась. Мне это было нужно. Она налила и себе, к моему удивлению и возмущению. Ханна села, протянула мне мой виски с колой, а затем разом заглотила половину своего.

– Уверена, что тебе стоит пить?

– Да, черт. Только это успокаивает маленького ублюдка. Я думаю, он с нетерпением ждет стаканчик-другой каждый вечер. Просто сегодня начну пораньше.

Она была мне противна. Я хотела уйти, но ее следующие слова, заставили меня остаться.

– Иногда… Я думаю, что мы разрушили этот город, понимаешь? Как будто Свинка утащила его в канализацию вместе с собой. Помнишь Свинку?

– Это довольно сложно забыть.

– Боже, что за сука!

– Она все еще в той больнице?

– Насколько всем известно, она все еще там, пускает слюни и ссытся в штаны. Хотя это не помешало ей проклясть город.

– Проклясть?

– Черт, Кейси, да ты оглянись! Последние двенадцать лет все просто разваливалось на части. Куча людей переехало, но те, кто все еще живет здесь, либо больны, либо умирают! – Она так сильно засмеялась, что что-то забулькало у нее в горле. Ханна отхаркнула и сплюнула зеленый комок на обложку журнала "Олд Пипл".

– Слышала, что случилось с Коди Болдуином?

– Нет.

– Да он свихнулся. Рассказывал всем, что за ним следят по ночам. Однажды ночью был дома один. Запер все двери, забаррикадировал выходы и окна, забил досками, прикинь? Копы час ковыряли входную дверь. Они нашли его на кровати. Рядом записка о том, что кто-то пытался проникнуть в дом, чтобы убить его. Парень прострелил себе голову.

– Боже мой.

– Это даже не самая хреновая часть. – Она понизила голос. – Пистолет валялся в другом конце комнаты, без единого отпечатка пальцев. – Она улыбнулась и залпом допила виски. Пока я пыталась переварить ее слова, Ханна встала и налила себе еще. Спросила, не хочу ли я добавки, но я только покачала головой.

– А помнишь Саймона Лукаса? У него отказали тормоза на вершине того большого холма на Доусон-стрит, а внизу машину протаранил грузовик Amazon. Умер мгновенно. Здесь происходит всякое странное дерьмо. Почти половина нашего выпускного класса погибла.

– Тогда почему, э-э… почему ты не уехала?

– Ну, у меня есть собственный дом, непыльная работа в отеле, за которую достаточно платят. Может быть, я когда-нибудь перееду, но и здесь все прелестно.

– Да. – Я скептически оглядела ее “прелесть”. Странно. Как будто мысль о том, чтобы покинуть город, который, возможно, проклят, была ей совершенно чужда и нелогична.

Она бредила.

– Черт! Ай! – Ее живот вдруг вздулся бугром. – Маленький ублюдок хочет пить. Сейчас! Подожди ты, чертов засранец! Боже! Его отец смотался через два месяца после того, как я забеременела, так что я все еще работаю. Тяжелое времечко для нас обоих.

Она снова подпрыгнула. Ее живот дважды дернулся. Будто ребенок пытался протолкнуться наружу прямо через плоть. Никогда не видела, чтобы дети так сильно пинались.

Она рассказала еще несколько историй о том, как люди, которых я когда-то знала, умирали ужасной смертью, не переставая смеяться.

Она была не просто довольна. Счастлива оставаться в этом ужасном месте.

Это напомнило мне о теории ведра с крабами. С каждым произнесенным ею словом и с каждой минутой, которую я проводила, слушая это, я понимала, что позволяю затягивать себя обратно в яму этого города.

Мне пришлось уйти.

Она настояла, чтобы мы обменялись номерами, что я и сделала, с твердым намерением удалить ее телефон, как только я нанесу один визит.

Вечерело, но мне нужно было еще раз попытаться все исправить.

***

Психиатрическая больница находилась почти в часе езды от города, и как только мой старый дом остался  позади, мне сразу стало легче. Я справилась о Пегги на стойке регистрации, чтобы узнать, возможно ли вообще ее увидеть.

Медсестра искоса взглянула на меня и заговорила приглушенным голосом:

– Ее здесь больше нет. Отец приехал и забрал Пегги домой много лет назад.

– Он все еще живет в том же доме, что и всегда?

– Технически да . Если пребывание в том городе можно назвать жизнью. Убогое место, полное несчастных людей.

***

Я постучал в дверь старого дома Пегги. Пусть это было нелепо, но мне нужно было это сделать. Даже если бы она не услышала, я должна была извиниться перед Пегги в тот вечер, потому что твердо решила никогда больше не возвращаться в Оук-Гроув.

Дверь, наконец, открылась. На пороге стоял отец Пегги.

– Чем я могу вам помочь?

– Сэр, меня зовут Кейси...

– Я знаю, кто вы, мисс. Вы одна из тех девушек, которые забрали у меня дочь и внучку. Я никогда не забываю лица.

– Сэр, я просто хочу увидеться с ней, если возможно. Мне нужно извиниться за то, как я с ней обходилась.

– Ну конечно. Одна из вас вернулась сюда, чтобы попытаться почувствовать себя лучше, извинившись за то, что была такой сукой по отношению к моей девочке. Извиниться, да? Конечно, почему бы, черт возьми, и нет. Ты можешь просто встать на колени там, у подножия дуба во дворе, и извиняться сколько угодно. Вдруг получится извиниться и перед моей внучкой тоже. Там мы развеяли их прах.

– Она больше не с нами?

– О, милая, она умерла восемь лет назад. Я наблюдал, как Пегги угасала в своей постели, пока, в конце концов, не превратилась лишь в тень себя прежней. Но ты не спросила меня, умерла ли она, ты спросила, с нами ли она. На этот вопрос сложнее ответить, не думаешь? – Понизив тон голоса, отец Пегги улыбнулся.

У меня по коже побежали мурашки.

– Я сожалею о вашей потере... и…Я сожалею о своей роли в этом. – Я повернулась, чтобы вернуться к машине. Он схватил меня за руку и развернул к себе.

– Ты была достаточно умна, чтобы убраться из города, после того, что натворила. Намного умнее многих других. Если ты честна со мной, я хочу дать тебе совет. Уезжай, пока она не узнала тебя. Она больше не из тех, кто принимает извинения.

***

К тому времени, как я вернулась в родительский дом и собрала кое-какие вещи, солнце уже начало садиться. Я хотела выехать из города до темноты.

Но едва села в машину, как зазвонил телефон.

Ханна.

– К..к..кейси…Мне нужна помощь! – Она плакала.

– Что случилось?

– П…п...пожалуйста, помоги...

– Ханна, мне нужно ехать.

– Мне страшно.

Звонок прервался.

Мне было все равно.

Я поехала прочь из города. Зря я вообще вернулась.

Светофор на выезде из жилых кварталов загорелся красным. Начался дождь. Я боролась сама с собой.

Последние двенадцать лет я пыталась искупить вину за то, что была бессердечной сукой, которая помогла разрушить чужую жизнь, и вот я снова отворачиваюсь, когда кто-то просит о помощи.

Загорелся зеленый, но я не сдвинулась с места.

А потом развернулась и направилась обратно к дому Ханны.

***

Дождь лил, как из ведра. На улице Ханны не горели фонари. Мне пришлось схватиться за мерзкие перила, чтобы не поскользнуться на лестнице, ведущей к ее крыльцу.

Дверь была заперта, но даже с улицы было слышно, как она кричит. Пришлось разбить окно, чтобы попасть внутрь.

Вонь ударила в нос, как только я ступила на ее похрустывающий ковер. Весь дом пропитался запахом гнили.

Я побежала на голос и обнаружила Ханну, корчащуюся на полу в ванной. Ее волосы и кожа вымокли от пота. На ней были только трусы и лифчик. Весь кафель покрылся бесцветной густой жидкостью – отошли воды.

– Помоги мне! Кейси! О Боже, как больно!

Я подбежала к Ханне и попыталась успокоить ее. Обняла ее одной рукой за плечи и приподняла голову.

– Я держу тебя! Сейчас позову помощь! Просто держись!

Я позвонила в 9-1-1 со своего телефон, попросила прислать скорую. Оператор пыталась удержать меня на телефоне, но я уронила его на пол – Ханна настолько сильно корчилась.

Ее зрачки так расширились, что радужка полностью скрылась, вены пульсировали на шее. Живот то и дело сжимался, на сероватой ткани трусов проступила кровь.

– Кейси! К…к…кейси! Пожалуйста, останови это!

– Помощь едет! С тобой все будет в порядке!

Я держала крепко, как только могла, но она начала так дико биться, а кожа ее была такой скользкой, что руки соскользнули. Она вырвалась. Затылок с хрустом ударился о кафельный пол. Она перестала двигаться.

– О боже мой! Ханна! Ханна?!

Ее глаза закрылись, но слабый пульс еще прощупывался. Повисла невыносимая тишина. Только дождь барабанил по стенам. Я потянулась за телефоном, но замерла, услышав, как открылась входная дверь.

– Эй?! Кто там?!

Тишина.

А потом тихий смех.

Я выглянула в темный коридор, но смогла разглядеть только небольшую часть гостиной и разбитое окно, через которое сама пролезла.

– Там кто-то есть?..

Живот Ханны снова зашевелился. На этот раз отчетливый бугор пошел вниз, кровь пропитала трусы. Снова смех. Вцепившись в телефон я прошептала:

– Пожалуйста, поторопитесь.

– Мисс, просто оставайтесь со мной на связи. Они уже в пути.

– Хорошо.

Что-то зашевелилось в грязной гостиной.

Бутылка упала.

Разбилось стекло.

А потом раздался тихий топот. С каждой секундой все громче и ближе.

Сотни мышей лавиной бросились из гостиной на улицу через разбитое окно.

Ханна прошептала мое имя. Я отвлеклась на ее измученное лицо.

– Я здесь.

– К…к…кейси! – Из гостиной донесся другой голос. Грубый и хриплый. В доме кто-то был. Я оглядела ванную в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься, и единственное, что нашла – штангу для занавески в душе.

Я снова опустила голову Ханны на пол и медленно встала.

– Тихоня К…к…кейси…

Я выдернула штангу из стены и сорвала с нее занавеску. Крючки звякнули о кафель. Я перехватила штангу, как биту.

И ждала. Прерывистое дыхание Ханны эхом отражалось от стен. Дождь хлестал все сильнее.

Я ждала.

И ждала.

И ждала…

– ЧЕРТ, КАК ЖЕ БОЛЬНО! О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! КАК БОЛЬНО! – Ханна вскочила на ноги. Дикие глаза, лицо – маска агонии. Она вдруг рванула так быстро, как только могла, по коридору в сторону гостиной. – ПОМОГИТЕ! МЕНЯ РАЗРЫВАЕТ!

Ярко-красная кровь потоками стекала по ее ногам, оставляя четкий след на полу. Она скрылась из виду, не переставая вопить. Вот она выбежала через входную дверь… И я услышала, как она упала с крыльца.

А потом ничего, кроме дождя.

– Ханна?! ХАННА?!

Сердце бешено колотилось. Я собралась с духом и двинулась вперед. И с каждым шагом все больше ощущала, как нечто, чего я не хотела бы видеть, мчится ко мне по коридору.

Осторожно, я пробралась в гостиную. Никого. Входная дверь широко открыта. У подножия лестницы лежало скрюченное тело Ханны. Она уже промокла насквозь. Стояла непроглядная темнота, я наощупь нашла выключатель у входной двери и включила свет.

Тусклая лампа на крыльце мигала, но и этого было достаточно, чтобы увидеть лицо Ханны. Мертвые глаза неотрывно прикованы ко мне, рот разинут. Шея искривлена под неестественным углом, сломана одна из ног.

Вдалеке завывала сирена "скорой помощи". Но я продолжала затравленно оглядываться по сторонам, пытаясь убедиться, что рядом со мной никого нет.

– Тихоня К…Кейси…

Кто-то стоял в темноте на другой стороне улицы. Я крепче сжала штангу.

Лишь тень себя прежней

Тело Ханны начало двигаться.

Ее живот растягивался и сдувался, словно воздушный шар. Снова и снова. Ткани с треском разорвались, а затем живот сжался последний раз и что-то вывалилось на темную улицу.

– Тихоня Кейси…

Я не буду описывать, что выползло из тела моей школьной подруги, потому что не хочу это вспоминать. Мне оставалось только наблюдать, как оно бесшумно и целенаправленно ползло через улицу к силуэту в тени. Человек наклонился, поднял его и прижал к себе.

Машина скорой помощи наконец завернула за угол на улицу Ханны, и я с облегчением посмотрела в ее сторону, зная, что едет помощь.

А когда снова обернулась, на той стороне улицы было пусто. Скорая подъехала ближе. Фары осветили грязный след, ведущий от тела Ханны на другую сторону улицы. Он быстро исчезал под струями дождя.

***

Меня задержали всего на одну ночь. Смерть Ханны посчитали несчастным случаем. У нее случился выкидыш из-за падения.

Когда меня допрашивали помощники шерифа, я ничего не сказала о том, что видела.

Все слышала тот грубый голос в свой голове. На этот раз я сделала то, чего хотела Пегги.

Снова стала тихоней Кейси.

***

На следующее утро я уехала и больше не возвращалась. Да и все это пишу только потому, что люди должны знать, что я сделала. Я должна.

Прости, Пегги.

~

Оригинал

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Это письмо отправили в рассылку нашей церкви. Очень… тревожащее письмо. Здесь я не назову своего имени, исключительно на всякий случай. И да, я почти уверен, что буду присутствовать, но абсолютно уверен, что не принесу ничего, что можно было бы сжечь.

***

Джентльмены,

Несмотря на то я, как и все, с нетерпением жду воскресного мероприятия, я счел своим долгом поделиться любопытным и тревожащим письмом, которое получил вчера по почте. Подобные высказывания я категорически игнорирую в обычное время – как еретические или в лучшем случае чистый вымысел, но что-то в словах автора заставило меня задуматься.

Если честно, с момента прочтения я плохо спал, а когда забывался сном, видел сплошь огонь. Пожалуйста, ознакомьтесь, и мы проведем голосование в субботу, за день до мероприятия.

Я абсолютно убежден, что каждый из вас отнесется к изложенному с полным вниманием.

Тем временем я продолжу собирать соответствующие тома от прихожан, заинтересованных в том, чтобы очистить эту Землю от грязи.

По причинам, которые станут для вас очевидны, мистер Уоллис не добавлен в рассылку.

С наилучшими пожеланиями,

Преподобный Томас Уинслоу

***

Дорогой преподобный Уинслоу,

Я старая женщина, но это не делает меня лгуньей. Или слабоумной. Как и прежде, я ухаживаю за домом, езжу в продуктовый магазин и поддерживаю связь с несколькими старыми знакомыми. В основном, однако, я читаю. Всегда любила старые добрые истории, чем увлекательнее, тем лучше.

До сих пор помню, как отец отлупил меня ремнем, когда поймал с парой романов Нэнси Дрю. Мне было девять. Он не одобрял ни одну книгу, кроме Библии. Я была уверена, что люди, подобные ему давно остались в прошлом.

А сегодня прочла в газете, что местной библиотеке отказали в финансировании, и еще кое о чем: о предстоящем воскресном сожжении книг на парковке вашей церкви.

Я не настолько глупа, чтобы пытаться отговорить проповедника жечь книги. Вами движут собственные убеждения, но, думаю, многое из того, что я расскажу, пошатнет их. Если, конечно, вы захотите выслушать.

В свои десять лет я жила в маленьком городке под названием Сазерленд, неподалеку от этих мест, хотя вы больше не найдете его ни на одной карте. Папа разводил коров, и любой в округе сказал бы вам, что с бычками он обращался куда лучше, чем с людьми. Он был религиозным человеком, как и большинство в те дни, но в основном держал это при себе. И, я полагаю, он продолжал бы в том же духе, если бы однажды в город не приехал незнакомец.

Он назвался мистером Сэмюэльсом и громко заявил о себе прямо на городской площади, в аккурат к концу воскресной службы. Дряхлый, сгорбленный человечек, лысый, как колено, но с аккуратной белой бородкой. Он заходился криком о “непристойностях и грязи”, и люди, возможно, прошли бы мимо, если бы старик не сжимал в руках чудный реквизит: книгу, огромную, больше любой виденной мной когда-либо, старую потертую книгу.

– Узрите! Молю Бога о милости его! Никогда раньше, для вашего же блага, ни одна душа здесь не должна была знать об этой книге, до этого самого момента! Братья и сестры! Я не говорю по-древнеегипетски, так что простите мне неточности перевода, но название ее звучит примерно как "Пророчества змеиных богов". Грязь. Истинная грязь! Трактат, полный угроз со стороны древнего культа, стоявшего когда-то насмерть против наших христианских предков, культа, поклонявшегося тому самому Змею, что соблазнил Еву и принес грех в наши сердца!

На руках старика были перчатки. Он, как будто, старался ни в коем разе не коснуться переплета даже самым маленьким кусочком оголенной кожи.

– И друзья! Я нашел эту книгу не где-нибудь, а в вашей местной библиотеке, прямо рядом с дюжиной других томов, ни один из которых не столь зловещ, но каждый полон богохульства. Так вот, я побывал в нескольких других городах вверх и вниз по Рио-Гранде и могу вам сказать, что дьявол жив и здоров и вольно разгуливает по Техасу! Сейчас я не могу сказать, он ли поставил эту книгу на полку или кто-то из его слуг, но точно знаю, что ее нужно изгнать. Изгнать немедля!

Толпа начала распаляться. День был невыносимо жаркий, и обычно люди давно разбрелись бы в тень, но не сегодня. Нет, они слушали, совершенно очарованные, обмахиваясь шляпами и бормоча что-то в знак согласия.

Наконец, мужчина вышел на центр площади и положил книгу на землю.

– Только одно мы можем сделать. Сжечь ее! Но, пожалуйста, друзья, пожалуйста. Не позволяйте этой мерзости гореть в одиночестве. Эта книга лишь худшая из ереси! Поэтому я умоляю вас. Разойдитесь по домам. Жены, загляните под матрасы. Найдите те грязные книги и журналы, которые старались не замечать. Мужья, переверните полки своих жен, заберите романы с заломами на мягких обложках! Те самые, что всегда открываются в середине книги, где самое пикантное сходит со страниц. Потому что это здесь – это не просто книга. Это начало костра. Давайте сегодня вечером принесем богу настоящие извинения. Давайте сожжем греховное Ему во славу!

Что ж. Вам ли не знать, они заглотили наживку. Толпа практически разбежалась по домам, собирать “грязь”, в которой они, как вдруг выяснилось купались.

Помню, как мы вернулись домой, под нескончаемые разглагольствования отца о наших грехах. Он тоже бросился складывать в стопку самую разношерстную подборку книг. Сначала свой старый учебник по анатомии и физиологии. Потом экземпляр “Унесенных ветром” – эту книгу читала моя мама, пока была жива. И еще с дюжину других. Могу отметить только, что во всем, что он выбирал было заключено или много рифмы, или смысла.

А потом он повернулся ко мне и велел принести все, что я прятала в шкафу.

Он уже успел отобрать книги о Ненси Дрю, но я и правда прятала экземпляр "Убить пересмешника", о котором он не знал.

– Только попробуй вынудить меня искать самому. Ты пожалеешь, девочка, – прошипел он и в его глазах стояла смерть. – Ты сама все это выволочешь. А потом принесешь на площадь и вместе со мной бросишь в кучу.

Я так боялась его, что даже не подумала спорить.

К тому времени, как мы вернулись на площадь, начали собираться грозовые тучи, город потемнел, как в сумерках. Дождя не было, но дул горячий ветер, и время от времени небо на севере озаряли молнии. В самом центре города лежала огромная груда книг, вы не поверите. Позже я узнала, что несколько добрых христиан заперли мистера Льюиса, городского библиотекаря, в чулане для метел и опустошили половину полок.

Разъяренная толпа окружила кучу и швыряла в нее книгу за книгой. По правде говоря, все вышло далеко за рамки логики. Я видела, как одноклассник бросил детскую книжку "Паровозик, который смог". Некоторые дамы выкидывали старые-престарые кулинарные книги. Что угодно, лишь бы куча была побольше.

Папа протолкался вперед, таща меня за собой. Мистер Сэмюэлс запрыгнул на крышку ящика и начал свою проповедь.

– Бог мой, они пришли! – радостно воскликнул он. – Хвала Господу нашему, мы зажигаем свечу во имя твое и благословляем этот священный огонь!

Отец швырнул охапку книг в кучу. Затем жестом предложил мне сделать то же самое. Я посмотрела на свой экземпляр "Убить пересмешника". Эту книгу я когда-то взяла в школьной библиотеке и так влюбилась в нее, что притворилась, будто она потерялась, и хранила томик в шкафу весь год.

– Нет, – выговорила я через несколько секунд. – Только не эту.

Отец удивленно посмотрел на меня, наклонился и прошипел:

– Ты позоришь меня перед всем городом. Брось!

– Нет, – сказала я со слезами на глазах. – Не брошу.

Тогда он потянулся, чтобы выхватить у меня книгу, но мистер Сэмюэлс заметил это и неодобрительно посмотрел на нас.

– Ну будет. Мы не можем навязывать ей добродетель, не так ли, папа? Давай, девочка. Делай, как приказывает отец.

С горящей свечи в его руке начал капать воск, пламя трепетало на ветру.

– Нет. – Я отступила в толпу, из всех сил прижимая роман к себе. Люди попятились от меня, как от чумной. Мистер Сэмюэлс нервно зыркнул на свою свечу.

– НЕМЕДЛЯ! – завопил он с внезапной злостью, но я только крепче сжала книгу.

Наконец он покачал головой, пробормотав под нос:

– Всегда кто-то один…

А потом бросил свечу в стопку книг, пропитанных бензином. Нас обдало волной жара. Огонь взметнулся за секунды. В этом пламени было что-то особенно гипнотическое. Глубокий синий танцевал с красными и оранжевыми сполохами. Сначала я подумала, что это горят чернила, но затем начали всплывать другие странные детали. Представьте, не поднялось ни капли дыма, но воздух начал пропитываться очень неприятным запахом, похожим на тухлые яйца.

– Смотрите! – подал голос кто-то через несколько секунд. А затем закричала женщина.

Из центра костра, сплетаясь и киша выползал клубок змей. Черные как смоль тела толстые и длинные, как у удавов. На наших глазах они все росли и росли…  Все больше черных тел поднималось из самого пламени, и, как сейчас помню, я решила, что они буквально рождались из него. И светились изнутри, словно тлеющие угли.

Кто-то бросился бежать. Но змеи преследовали их, быстрее, чем способно живое существо. Помню женщину, она рвалась прочь, но змея вдруг оказалась у нее под ногами, повалила на землю и накрепко обвилась вокруг. Я слышала, как трещит ее плоть, сгорая. И треск смешивался с последними криками несчастной.

Я обернулась к отцу, но его уже накрыла извивающаяся масса. И только глаза еще смотрели на мир, мертвые глаза. А когда клубок поглотил его, где-то сверху начал смеяться мистер Сэмюэлс, наблюдая за пиршеством змей.

Я опустилась на колени среди корчащихся тел, так и сжимая книгу, молясь о быстрой смерти...

Несколько змей устало вскинули на меня плоские головы, но мистер Сэмюэлс только покачал головой, утирая с глаз слезы восторга.

– Не ее. Эта упрямая, упрямая, как есть.

Затем он подмигнул мне, улыбнулся и велел бежать.

И я побежала. Спотыкаясь побежала в ночь и не останавливалась, пока не добралась до шоссе.

Конечно, я пыталась рассказать людям о том, чему стала свидетельницей, но, в конце концов, мне было всего десять. Кто будет слушать десятилетку. К тому же девочку. Город посетили несколько представителей власти и решили, что все это было взрывом газа. Несчастным случаем. Трагедией.

Меня отослали к тете. Ей было плевать на меня, по большому счету, что, я полагаю, все же стало качественным улучшением, по сравнению с моей прежней жизнью.

Можете верить мне или нет, преподобный Уинслоу, как пожелаете. Я уже говорила: я старая дама, и никто давно не принимает меня всерьез. Но я помню, что видела. И скажу вам вот что.

В статье была фотография первых лиц вашего прихода. Вы все крайне энергично обсуждали плюсы и минусы грядущего мероприятия, а я заметила среди стариков, совершенно случайно, знакомое лицо. Лицо, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Внезапно я снова стала перепуганной маленькой девочкой, наблюдающей, как все мужчины, женщины и дети, которых я когда-либо знала, сгорают и исчезают в пасти огненных змей.

Мужчина на фотографии значился как мистер Уоллис, но что в наше время значит имя. Я никогда не забуду это лицо, и скажу вам твердо, что раньше его звали Сэмюэлс. И за шестьдесят лет он не постарел ни на день.

Искренне ваша,

Мисс Эвелин Браун

~

Оригинал

Телеграм чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я возвращалась домой с работы, как обычно. И все было нормально, пока я не добралась до своей многоэтажки. Первый листок был приклеен к двери главного входа.

Вы никогда здесь раньше не были

Странно. Открываю дверь и иду к лифту. Рядом с кнопками этажей обнаруживается вторая записка.

Все этажи будут казаться правильными, но это не так.

Интересно. Это что, какой-то “арт-проект” одного из жильцов? Или просто подростки развлекаются?

Нажимаю кнопку седьмого этажа. Лифт с тихим жужжанием поднимается.

Дверь открывается. Выхожу и сразу вижу еще одну записку, приклеенную к полу прямо перед моими ботинками.

Пока еще не поздно. Пока.

Прохожу мимо с неприятным ощущением. В здании двадцать этажей. И что, на каждом вот такая-вот записка? Или выбрали только мой? Но я устала, как собака, и примерно так же голодна – сегодня удалось перекусить одним несчастным сэндвичем – так что вообще не в настроении разбираться с этим. 

И я действительно выбрасываю записки из головы, пока не вхожу в свою квартиру, где натыкаюсь на еще одну. Маленький листочек бумаги, тот же почерк…

Это не ваш дом.

Записка приклеена к стене прямо напротив двери. 

Внезапно, я застываю посреди комнаты. Из головы исчезают все мысли.

А потом приходит страх.

Кто-то был в моей квартире. А может быть, он все еще внутри.

Здесь всего две комнаты, что кстати, – не так уж много мест, где можно спрятаться. Собираю в кулак все свое мужество и иду искать. В ванной. В стенном шкафу. Под кроватью. Везде, где мог бы спрятаться человек. 

Но в квартире я одна. И я запираю дверь на замок.

Наконец, почувствовав себя в относительной безопасности, я начинаю размышлять. Мысли мечутся, как крысы, и никак не удается отмахнуться от стойкого ощущения, что что-то не так… Что эти записки – не угроза, а предупреждение.

В конце концов, решаю постучать к соседям, спросить, не находили ли и они записки в своих квартирах. Но, не способная, да и не желающая отмахиваться от ощущения, что кто-то может меня поджидать, прежде чем отпереть дверь, смотрю в глазок. 

Сначала коридор пуст. А потом, постепенно, в поле зрения появляется тень. 

Сначала нога, шагающая к двери. Затем, медленно, за ней следует все остальное. Мужчина. Одет в измятый серый костюм, кое-как сидящий на фигуре. Темные волосы зачесаны на пробор. Пытаюсь вспомнить, видела ли его раньше, но не могу… В здании живет целая уйма людей, я почти ни с кем не общаюсь. 

Наверное он просто проходит мимо. Дышу через нос, стараясь не выдавать себя.

А потом он поворачивается. Будто видит меня по ту сторону двери. Глаза пристально смотрят прямо в мои, хотя это физически невозможно. 

Он медленно поднимает руку и машет мне.

Инстинктивно отшатываюсь.

Громкий стук. 

Не шевелюсь. Не дышу. Даже когда начинает кружиться голова. Стою на месте, сколько могу, а потом решаюсь проверить, там ли он еще.

Иду и представляю, как он стоит, приклеевшись к моему глазку, всматриваясь внутрь квартиры…

Но в коридоре пусто.

Я не успеваю придумать новый план: в дверь стучат. Быстро и нервно. Стук совсем не громкий. В нем отчетливо читается страх.

Осторожно смотрю в глазок, который раз за этот день, и вижу молодую женщину, мою соседку по этажу. Кажется мы иногда встречались в коридоре или в лифте.

Она снова стучит, чуть громче, и я слышу шепот:

– Впусти меня, пожалуйста.

Неохотно, но все же открываю дверь. Она быстро заходит, толкая меня по пути в бок. Тут же запирает дверь. 

Глаза женщины широко раскрыты, дыхание учащенное. 

– Что происходит? – Она вскрикивает а потом замечает записку, так и приклеенную к стене. 

– Уже видела такую?

– Я весь день просидела в квартире. Творится что-то страшное! Я не знала, что делать, а потом услышала, как твоя дверь открылась, я ты первая, кого я увидела, возвращающейся домой, и я… – Она отрывает взгляд от записки и смотрит мне в глаза.  – А потом тот мужчина… Я подождала, пока он уйдет и решилась пойти сюда.

Кто-то явно играет с нами. 

Эта женщина так напугана. Страх в ее глазах делает происходящее до боли реальным. И нам нужно убираться из здания, как можно скорее. 

– Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но, наверное, стоит попытаться выбраться наружу. Мы можем взять несколько ножей...

– Мы не можем, – перебивает она. – Выхода нет.

– Что значит, нет выхода?

– Если зашла внутрь, то все. Застряла здесь. 

– Что прости?

Она вздыхает.

– Ты знаешь меня?

Ну мы вроде встречались.В коридоре или в лифте, наверное даже болтали…

– Честно говоря, я не помню имени, но...

– Позволь мне быстренько пояснить: ты меня не знаешь. Мы никогда раньше не встречались. И мы здесь не живем.

Я смеюсь, но она продолжает:

– Вот просто подумай. Сосредоточься и подумай. Постарайся вспомнить. Это твоя квартира?

Оглядываю скудно обставленную комнату. Ищу фотографии или стопку почты, но ничего не нахожу. Снова смотрю на нежданную гостью. Чуть моложе меня, лет двадцати с небольшим. Длинные, вьющиеся каштановые волосы. Пытаюсь вспомнить те разы, что мы встречались и отчетливо понимаю, что с воспоминаниями что-то не то. Обычно, вспоминая что-то я вижу сцену как бы от третьего лица, но не в этот раз. Как будто те моменты воспроизводятся в реальном времени.

Нервно сглатываю.

– Что происходит? Я схожу с ума или что? – наконец выговариваю я, совершенно не отвечая на ее вопросы.

Женщина только пожимает плечами.

Пытаюсь вспомнить друзей, семью, детство… пусто. 

– Как тебя зовут?

– Дэни… вроде бы.

– Я Кэсси.

– Кэсси, зачем ты здесь? Почему доверилась незнакомке?

Она снова пожимает плечами.

– Не могу же я прятаться вечно. Разве тебе нельзя доверять?

– Я не… – И что мне на это ответить? – Я не опасна.

Кэсси улыбается.

– Так, я ухожу, – решительно заявляю я. – Ты правильно говоришь: нельзя прятаться вечно.

– С тобой все хорошо? Выглядишь не очень… Давай чем-нибудь перекусим, соберемся с силами, а потом подумаем над планом.

И она права. Я неважно себя чувствую, слишком ослабела, слишком голодная, чтобы ясно мыслить. Но все же, я иду на кухню, беру большой нож и выхожу в коридор. Вокруг ни души. Быстро направляюсь к лифту. Замечаю, что записки на полу больше нет. Нажимаю кнопку вызова… ничего не происходит. Решаю проверить лестницу в другой стороне коридора – дверь заперта. Внезапно двери лифта с шумом открываются. Прохожу мимо Кэсси, так и застывшей в дверях… и останавливаюсь, заметив, что в лифте кто-то есть. Мужчина в костюме.

Наши глаза на мгновение встречаются. Затем он видит нож. Качает головой, не произнося ни слова. И смотрит мне за спину, прямо на Кэсси.

– Назад, быстро, – шипит она. Мужчина шагает вперед, а я срываюсь с места и бегу обратно в квартиру. Кэсси запирает дверь.

Тяжело дышу.

– Я же говорила, что выхода нет! 

Она уходит в комнату и садится на диван.

– Мы не можем оставаться здесь вечно! Мы же просто умрем с голоду. Или он найдет способ проникнуть внутрь. Он же здоровый, может просто выломать дверь. Надо как-то дать знать людям, что мы здесь. Подать знак, хотя бы выбросить послание в окно…

Кэсси хмурится. Мужчина добирается до двери и громко стучит. Все громче, громче и громче.

– Уходи оттуда, – слышу я приглушенный голос снаружи. – Еще не поздно… – он замолкает на полуслове.

Испуганно смотрю на дверь. Хочется кричать, выпрыгнуть из окна, хотя оно так чертовски высоко…

Кэсси ловит мой взгляд.

– Можешь прыгнуть. Попробуй. – Широкая улыбка расползается по ее лицу.

– ЧТО?

– Ты сказала, что не опасна, но даже не подумала спросить, опасна ли я.

“Соседка” сидит на диване, скрестив ноги, весь страх, который так искусно был написан на ее лице, исчез. Она похожа на счастливого ребенка, заполучившего игрушку, и я понимаю, что влипла. Она же буквально в лоб сказала мне, что мы не знакомы. А я впустила ее только потому, что считала соседкой, потому что думала, что и она в такой же опасности, как и я.

Дверь снова сотрясается.

– Ты оставила записки? 

Она отрицательно мотает головой.

– С чего ради мне тебя предупреждать?

– Кто он? Вы заодно?

Она только усмехается. Замечаю, наконец, что-то странное в ее лице… оно слишком идеальное.

Крепче сжимаю нож.

С громким треском дверь сдается и распахивается. Крепкая рука хватает меня за плечо и тащит в коридор. Прежде чем успеваю сообразить, я уже в лифте. Падая на пол, вижу Кэсси. Она вышла в коридор и с улыбкой смотрит на меня, не пытаясь помочь ни мне, ни мужчине.

– До скорой встречи, – мурлычет она. Двери лифта закрываются.

Вспоминаю, что все еще держу нож… и изо всех сил всаживаю его в ногу похитителю.

Его глаза широко распахиваются от боли. Мужчина падает на пол.

Выдергиваю нож, готовая снова ударить…

– Пожалуйста, не надо. Я пытаюсь помочь тебе.

Я вся трясусь от ярости, но страдание в его взгляде удерживает руку на месте. На полу лужа крови. Я останавливаюсь.

– Она заманила меня сюда, так же, как и тебя. Так же, как и других, которые предпочитают прятаться, – хрипит мужчина. – Если съешь здесь хоть что-нибудь, что угодно, уже не сможешь уйти. Но она не способна заставить тебя остаться силой.

Я не знаю, что и сказать.

Двери открываются. Первый этаж.

– Беги. И постарайся не вспоминать об этом месте.

Тупо смотрю на его кровоточащую ногу и вдруг чувствую, как наваливается вина. Он просто пытался помочь… Увидев, что я не решаюсь уйти, мужчина добавляет:

– Со мной все будет в порядке. Здесь все заживает быстрее.

– Как тебя зовут?

– Матео… Джеррард. Больше я ничего не помню.

– Матео, нельзя же тебя здесь оставлять…

– Уходи. Уходи, пока можешь. И помни: она найдет способ вернуть тебя.

***

Выхожу из здания как в тумане. Но, чем дальше отхожу, тем яснее вспоминаю настоящую жизнь. Мой дом, мое прошлое.

Но воспоминания о Кэсси и псевдо-доме никуда не уходят… Хотя, когда я пытаюсь найти то здание какое-то время спустя, у меня ничего не получается.

Я часами роюсь в интернете, пока однажды не нахожу его: Матео Джерард исчез пять лет назад, по дороге на собеседование. Ему было всего двадцать.

Ищу дальше. Это не первое его исчезновение. Он пропал однажды, когда должен был отправиться на фестиваль. Неделю от парня не было вестей, а потом он просто внезапно вернулся в родительский дом. 

Могу представить, как родственники отреагировали на его рассказ. Наверняка подумали, что он просто обдолбан или сошел с ума. 

Вот так все и вышло. Он пропал, вернулся, а год спустя Кэсси снова нашла его. И в тот раз Матео не смог уйти. 

Он сказал стараться не вспоминать о том доме, но я не могу остановиться. Чего ради она так легко меня отпустила? Она контролировала мой разум, воспоминания, но не могла меня остановить?

А потом я вспоминаю ее ухмылку. То, как она предлагала мне прыгнуть. Мой страх. метания – это все лишь игра для нее.

Кэсси позволила мне уйти потому, что знает: я вернусь. 

И она сыграет еще один раунд.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я возвращалась домой с работы, как обычно. И все было нормально, пока я не добралась до своей многоэтажки. Первый листок был приклеен к двери главного входа.

Вы никогда здесь раньше не были

Странно. Открываю дверь и иду к лифту. Рядом с кнопками этажей обнаруживается вторая записка.

Все этажи будут казаться правильными, но это не так.

Интересно. Это что, какой-то “арт-проект” одного из жильцов? Или просто подростки развлекаются?

Нажимаю кнопку седьмого этажа. Лифт с тихим жужжанием поднимается.

Дверь открывается. Выхожу и сразу вижу еще одну записку, приклеенную к полу прямо перед моими ботинками.

Пока еще не поздно. Пока.

Прохожу мимо с неприятным ощущением. В здании двадцать этажей. И что, на каждом вот такая-вот записка? Или выбрали только мой? Но я устала, как собака, и примерно так же голодна – сегодня удалось перекусить одним несчастным сэндвичем – так что вообще не в настроении разбираться с этим.

И я действительно выбрасываю записки из головы, пока не вхожу в свою квартиру, где натыкаюсь на еще одну. Маленький листочек бумаги, тот же почерк…

Это не ваш дом.

Записка приклеена к стене прямо напротив двери.

Внезапно, я застываю посреди комнаты. Из головы исчезают все мысли.

А потом приходит страх.

Кто-то был в моей квартире. А может быть, он все еще внутри.

Здесь всего две комнаты, что кстати, – не так уж много мест, где можно спрятаться. Собираю в кулак все свое мужество и иду искать. В ванной. В стенном шкафу. Под кроватью. Везде, где мог бы спрятаться человек.

Но в квартире я одна. И я запираю дверь на замок.

Наконец, почувствовав себя в относительной безопасности, я начинаю размышлять. Мысли мечутся, как крысы, и никак не удается отмахнуться от стойкого ощущения, что что-то не так… Что эти записки – не угроза, а предупреждение.

В конце концов, решаю постучать к соседям, спросить, не находили ли и они записки в своих квартирах. Но, не способная, да и не желающая отмахиваться от ощущения, что кто-то может меня поджидать, прежде чем отпереть дверь, смотрю в глазок.

Сначала коридор пуст. А потом, постепенно, в поле зрения появляется тень.

Сначала нога, шагающая к двери. Затем, медленно, за ней следует все остальное. Мужчина. Одет в измятый серый костюм, кое-как сидящий на фигуре. Темные волосы зачесаны на пробор. Пытаюсь вспомнить, видела ли его раньше, но не могу… В здании живет целая уйма людей, я почти ни с кем не общаюсь.

Наверное он просто проходит мимо. Дышу через нос, стараясь не выдавать себя.

А потом он поворачивается. Будто видит меня по ту сторону двери. Глаза пристально смотрят прямо в мои, хотя это физически невозможно.

Он медленно поднимает руку и машет мне.

Инстинктивно отшатываюсь.

Громкий стук.

Не шевелюсь. Не дышу. Даже когда начинает кружиться голова. Стою на месте, сколько могу, а потом решаюсь проверить, там ли он еще.

Иду и представляю, как он стоит, приклеевшись к моему глазку, всматриваясь внутрь квартиры…

Но в коридоре пусто.

Я не успеваю придумать новый план: в дверь стучат. Быстро и нервно. Стук совсем не громкий. В нем отчетливо читается страх.

Осторожно смотрю в глазок, который раз за этот день, и вижу молодую женщину, мою соседку по этажу. Кажется мы иногда встречались в коридоре или в лифте.

Она снова стучит, чуть громче, и я слышу шепот:

– Впусти меня, пожалуйста.

Неохотно, но все же открываю дверь. Она быстро заходит, толкая меня по пути в бок. Тут же запирает дверь.

Глаза женщины широко раскрыты, дыхание учащенное.

– Что происходит? – Она вскрикивает а потом замечает записку, так и приклеенную к стене.

– Уже видела такую?

– Я весь день просидела в квартире. Творится что-то страшное! Я не знала, что делать, а потом услышала, как твоя дверь открылась, я ты первая, кого я увидела, возвращающейся домой, и я… – Она отрывает взгляд от записки и смотрит мне в глаза.  – А потом тот мужчина… Я подождала, пока он уйдет и решилась пойти сюда.

Кто-то явно играет с нами.

Эта женщина так напугана. Страх в ее глазах делает происходящее до боли реальным. И нам нужно убираться из здания, как можно скорее.

– Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но, наверное, стоит попытаться выбраться наружу. Мы можем взять несколько ножей...

– Мы не можем, – перебивает она. – Выхода нет.

– Что значит, нет выхода?

– Если зашла внутрь, то все. Застряла здесь.

– Что прости?

Она вздыхает.

– Ты знаешь меня?

Ну мы вроде встречались.В коридоре или в лифте, наверное даже болтали…

– Честно говоря, я не помню имени, но...

– Позволь мне быстренько пояснить: ты меня не знаешь. Мы никогда раньше не встречались. И мы здесь не живем.

Я смеюсь, но она продолжает:

– Вот просто подумай. Сосредоточься и подумай. Постарайся вспомнить. Это твоя квартира?

Оглядываю скудно обставленную комнату. Ищу фотографии или стопку почты, но ничего не нахожу. Снова смотрю на нежданную гостью. Чуть моложе меня, лет двадцати с небольшим. Длинные, вьющиеся каштановые волосы. Пытаюсь вспомнить те разы, что мы встречались и отчетливо понимаю, что с воспоминаниями что-то не то. Обычно, вспоминая что-то я вижу сцену как бы от третьего лица, но не в этот раз. Как будто те моменты воспроизводятся в реальном времени.

Нервно сглатываю.

– Что происходит? Я схожу с ума или что? – наконец выговариваю я, совершенно не отвечая на ее вопросы.

Женщина только пожимает плечами.

Пытаюсь вспомнить друзей, семью, детство… пусто.

– Как тебя зовут?

– Дэни… вроде бы.

– Я Кэсси.

– Кэсси, зачем ты здесь? Почему доверилась незнакомке?

Она снова пожимает плечами.

– Не могу же я прятаться вечно. Разве тебе нельзя доверять?

– Я не… – И что мне на это ответить? – Я не опасна.

Кэсси улыбается.

– Так, я ухожу, – решительно заявляю я. – Ты правильно говоришь: нельзя прятаться вечно.

– С тобой все хорошо? Выглядишь не очень… Давай чем-нибудь перекусим, соберемся с силами, а потом подумаем над планом.

И она права. Я неважно себя чувствую, слишком ослабела, слишком голодная, чтобы ясно мыслить. Но все же, я иду на кухню, беру большой нож и выхожу в коридор. Вокруг ни души. Быстро направляюсь к лифту. Замечаю, что записки на полу больше нет. Нажимаю кнопку вызова… ничего не происходит. Решаю проверить лестницу в другой стороне коридора – дверь заперта. Внезапно двери лифта с шумом открываются. Прохожу мимо Кэсси, так и застывшей в дверях… и останавливаюсь, заметив, что в лифте кто-то есть. Мужчина в костюме.

Наши глаза на мгновение встречаются. Затем он видит нож. Качает головой, не произнося ни слова. И смотрит мне за спину, прямо на Кэсси.

– Назад, быстро, – шипит она. Мужчина шагает вперед, а я срываюсь с места и бегу обратно в квартиру. Кэсси запирает дверь.

Тяжело дышу.

– Я же говорила, что выхода нет!

Она уходит в комнату и садится на диван.

– Мы не можем оставаться здесь вечно! Мы же просто умрем с голоду. Или он найдет способ проникнуть внутрь. Он же здоровый, может просто выломать дверь. Надо как-то дать знать людям, что мы здесь. Подать знак, хотя бы выбросить послание в окно…

Кэсси хмурится. Мужчина добирается до двери и громко стучит. Все громче, громче и громче.

– Уходи оттуда, – слышу я приглушенный голос снаружи. – Еще не поздно… – он замолкает на полуслове.

Испуганно смотрю на дверь. Хочется кричать, выпрыгнуть из окна, хотя оно так чертовски высоко…

Кэсси ловит мой взгляд.

– Можешь прыгнуть. Попробуй. – Широкая улыбка расползается по ее лицу.

– ЧТО?

– Ты сказала, что не опасна, но даже не подумала спросить, опасна ли я.

“Соседка” сидит на диване, скрестив ноги, весь страх, который так искусно был написан на ее лице, исчез. Она похожа на счастливого ребенка, заполучившего игрушку, и я понимаю, что влипла. Она же буквально в лоб сказала мне, что мы не знакомы. А я впустила ее только потому, что считала соседкой, потому что думала, что и она в такой же опасности, как и я.

Дверь снова сотрясается.

– Ты оставила записки?

Она отрицательно мотает головой.

– С чего ради мне тебя предупреждать?

– Кто он? Вы заодно?

Она только усмехается. Замечаю, наконец, что-то странное в ее лице… оно слишком идеальное.

Крепче сжимаю нож.

С громким треском дверь сдается и распахивается. Крепкая рука хватает меня за плечо и тащит в коридор. Прежде чем успеваю сообразить, я уже в лифте. Падая на пол, вижу Кэсси. Она вышла в коридор и с улыбкой смотрит на меня, не пытаясь помочь ни мне, ни мужчине.

– До скорой встречи, – мурлычет она. Двери лифта закрываются.

Вспоминаю, что все еще держу нож… и изо всех сил всаживаю его в ногу похитителю.

Его глаза широко распахиваются от боли. Мужчина падает на пол.

Выдергиваю нож, готовая снова ударить…

– Пожалуйста, не надо. Я пытаюсь помочь тебе.

Я вся трясусь от ярости, но страдание в его взгляде удерживает руку на месте. На полу лужа крови. Я останавливаюсь.

– Она заманила меня сюда, так же, как и тебя. Так же, как и других, которые предпочитают прятаться, – хрипит мужчина. – Если съешь здесь хоть что-нибудь, что угодно, уже не сможешь уйти. Но она не способна заставить тебя остаться силой.

Я не знаю, что и сказать.

Двери открываются. Первый этаж.

– Беги. И постарайся не вспоминать об этом месте.

Тупо смотрю на его кровоточащую ногу и вдруг чувствую, как наваливается вина. Он просто пытался помочь… Увидев, что я не решаюсь уйти, мужчина добавляет:

– Со мной все будет в порядке. Здесь все заживает быстрее.

– Как тебя зовут?

– Матео… Джеррард. Больше я ничего не помню.

– Матео, нельзя же тебя здесь оставлять…

– Уходи. Уходи, пока можешь. И помни: она найдет способ вернуть тебя.

***

Выхожу из здания как в тумане. Но, чем дальше отхожу, тем яснее вспоминаю настоящую жизнь. Мой дом, мое прошлое.

Но воспоминания о Кэсси и псевдо-доме никуда не уходят… Хотя, когда я пытаюсь найти то здание какое-то время спустя, у меня ничего не получается.

Я часами роюсь в интернете, пока однажды не нахожу его: Матео Джерард исчез пять лет назад, по дороге на собеседование. Ему было всего двадцать.

Ищу дальше. Это не первое его исчезновение. Он пропал однажды, когда должен был отправиться на фестиваль. Неделю от парня не было вестей, а потом он просто внезапно вернулся в родительский дом.

Могу представить, как родственники отреагировали на его рассказ. Наверняка подумали, что он просто обдолбан или сошел с ума.

Вот так все и вышло. Он пропал, вернулся, а год спустя Кэсси снова нашла его. И в тот раз Матео не смог уйти.

Он сказал стараться не вспоминать о том доме, но я не могу остановиться. Чего ради она так легко меня отпустила? Она контролировала мой разум, воспоминания, но не могла меня остановить?

А потом я вспоминаю ее ухмылку. То, как она предлагала мне прыгнуть. Мой страх. метания – это все лишь игра для нее.

Кэсси позволила мне уйти потому, что знает: я вернусь.

И она сыграет еще один раунд.

~

Оригинал

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Спойлер:

Во время беременности автор набрала лишний вес. После родов её муж прямо говорил, что ей нужно в спортзал, но она хотела быть рядом с малышом, пока он немного не подрастёт. Муж перестал проявлять к ней интерес, не хотел ни обнимать, ни целовать, и закатывал глаза, когда она сама пыталась его обнять. Спустя два года малыш окреп и автор занялась собой: скинула лишние килограммы и стала ухаживать за своей внешностью. Муж обрадовался, но автор не смогла простить его плохое отношение в самый сложный для неё период в жизни и подала на развод.

17 января 2024 г.

Мы женаты 5 лет, до свадьбы встречались ещё 2 года. У нас есть трёхлетний ребёнок.

Во время беременности я набрала лишний вес и после родов долго пыталась его скинуть, попутно привыкая к роли мамы. Поначалу у меня тоже была послеродовая депрессия, и это было тяжело. Меня не сильно заботила моя внешность, вместо этого я старалась привыкнуть к новому образу жизни и переменам в ежедневной рутине.

Через какое-то время мой муж начал вскользь делать мне замечания о моей внешности и о том, что мне следует снова начать заниматься спортом и пользоваться косметикой. Из-за этого я чувствовала себя ужасно, и я беспокоилась, что он может найти себе кого-то на стороне, потому что между нами больше не было близости. Он даже предложил воспользоваться услугами няни, чтобы у меня появилось больше времени для себя, но я хотела посвящать всё время нашему малышу, поэтому отказалась от его предложения. Он разозлился, и после этого начал от меня отдаляться.

Несколько месяцев мы не обнимались, не целовались, и между нами не было романтики и близости. Моя самооценка упала на дно. Каждый раз, когда я смотрелась в зеркало, я видела только недостатки, о которых говорил мой муж. Когда нашему сыну исполнилось 2 года, мне отчаянно захотелось вернуть мужа. Я думала, что если я приду в форму, то он снова полюбит меня, и наш брак будет спасён. Мне так хотелось его внимания, и было больно видеть, насколько всё изменилось, но насильно мил не будешь.

Я взяла себя в руки и наняла помощников. С появлением свободного времени я начала ходить в спортзал, бассейн (кстати, плавание очень полезно для спины), регулярно обновляла причёску и ресницы, а также начала есть более здоровую пищу. И угадайте что? Я скинула тонну веса и чувствую себя превосходно.

Внезапно мой муж начал прикасаться ко мне, целовать, покупать цветы и кардинально изменил своё отношение ко мне. Казалось бы, я этого и добивалась, но почему-то мне стало только хуже. Я не могла забыть его отстранённость и все обидные слова, которые он говорил мне, когда я находилась в своём самом уязвимом состоянии. Я понимаю, что нельзя любить вопреки желаниям, но почему он не мог просто обнять меня или поцеловать в щёку, даже когда у меня был лишний вес? Почему он не мог относиться ко мне по-человечески и как к матери своего ребёнка? Когда я вернула свою самооценку, я очень разозлилась на себя за то, что так долго терпела его поведение.

Несколько дней назад я заявила ему, что хочу развестись, потому что не смогу смириться с его отношением ко мне в то время. Он извинился и пообещал измениться и доказать мне, что он может стать лучше. Но, если честно, я не уверена, смогу ли я снова ему доверять. Что, если я снова наберу вес или у меня возникнут проблемы со здоровьем? Он снова будет обращаться со мной как с мусором?

Я обсудила своё решение с друзьями и семьёй, и кто-то сказал, что мне нужно дать ему ещё один шанс, а другие говорили, что я должна бросить его. Поэтому я хочу обратиться за советом к Реддит.

Могу ли я вообще расстраиваться из-за этого, или я всё принимаю слишком близко к сердцу? Как вы считаете, надолго ли мой муж сможет изменить своё поведение, или правильнее будет развестись уже сейчас?

Комментарии:

Подробнее о чувствах автора:

«Мне правда было ужасно. Были дни, когда он даже старался не смотреть на меня или отказывался смотреть вместе со мной фильм. Мы жили как соседи. И всякий раз, когда я пыталась его обнять или поцеловать, он закатывал глаза. Сколько ночей я проплакала в подушку».

Он предлагал тебе помощь, а ты отказалась?

«После его предложения нанять помощников по дому прошло несколько месяцев, прежде чем я сама для этого созрела. Мы всё ещё привыкали к новому режиму дня, и у нашего ребёнка был очень чувствительный желудок, поэтому в то время было нелегко. Плюс я хотела быть рядом со своим малышом, и мне казалось, что ещё слишком рано привлекать посторонних людей. Честно говоря, спортзал - это последнее, о чём я могла тогда думать.

Позже, когда всё устаканилось и мы привыкли к новой рутине, я наконец смогла выдохнуть и начать уделять время себе. Так что, хотя вы и правы, потому что он предложил то же, что я в итоге сделала, но обстоятельства были другими».

21 января 2024 г. (4 дня спустя)

Большое спасибо за все советы, которые вы дали мне под моим постом. Было очень сложно принять это решение, учитывая, что у нас есть общий ребёнок.

Итак, мы с мужем сели и поговорили обо всём, что произошло. Он продолжил извиняться, но я остановила его и спросила, понимает ли он, почему я обижалась на него. Он просто продолжил извиняться за то, что вёл себя как придурок, но мне показалось, что он так и не понял, в чём проблема. Поэтому я помогла ему.

Я сказала ему, что когда он говорил мне, что через три месяца после родов я всё ещё выгляжу как беременная, или называл меня неухоженной из-за тёмных кругов под глазами, закатывал глаза, когда я хотела его обнять, не разговаривал со мной по несколько дней без всякой на то причины, или когда не хотел проводить со мной время - всё это причиняло мне боль. И самое главное, он не предложил мне помощь в восстановлении моего психического здоровья. Вместо этого он отправлял меня в спортзал, чтобы я привела в порядок моё тело. Когда я всё это ему напомнила, он даже не мог посмотреть мне в глаза или что-то на это ответить. В комнате наступила оглушительная тишина.

Мне кажется, до него так и не дошло, как плохо он со мной обращался. Никакой лишний вес не может оправдать такое отношение. Я бы не стала так обращаться даже с посторонним человеком, не говоря уже о любимом.

Но ради нашего сына я всё же предложила ему консультации семейного психотерапевта. И угадайте что? Он отказался. Он боится, что мы с психотерапевтом «объединимся против него» и сделаем всё только хуже. Мы ходили вокруг да около, и спустя три часа бесполезного разговора мне это надоело, и я сказала, что хочу развода.

Он убеждал меня, что может измениться и готов это доказать, но когда я спросила его, как именно он собрался это делать, он ответил, что я просто должна верить ему и тогда увижу всё своими глазами. Так себе предложение, если честно.

Я сказала ему, что отвезу нашего сына на выходные к моей маме и что мы снова всё обсудим, и в понедельник начнём оформлять развод. Он согласился, и мы разошлись. Но теперь он обрывает мой телефон, умоляет дать ему второй шанс и говорит, как сильно меня любит, и что он совершил ошибку.

Мне обидно, что он так изменился после рождения нашего сына. Я ждала от него любви, верности и уважения. Но ничего из этого я так и не дождалась за всё это время. Я всё ещё думала дать ему второй шанс, но он не хочет прилагать никаких усилий.

В конце концов, я смогу воспитать сына сама, потому что я никогда не зависела от него финансово, у меня есть деньги. Также у меня есть помощники, поэтому всё будет в порядке. Мне хочется, чтобы он оставался в жизни нашего сына и постарался быть хорошим отцом. Но сама я не смогу быть с тем, кто меня не любит и не уважает.

Я хотела ещё раз поблагодарить вас всех за поддержку и советы. Я мечтала, что мы с моим мужем состаримся вместе, но у вселенной на меня другие планы. Мне будет очень тяжело его отпустить, но я надеюсь, что всё к лучшему.

Источник

Я вам сразу скажу, не знаю, волшебный ли это ключ, или инопланетный, или еще какой-то... но когда я говорю, что он открывает любое устройство, я имею в виду ЛЮБОЕ устройство! Он открывает лотки для дисков, дверцы холодильника, наши электрические ворота… Все, что нужно сделать, это направить ключ, нажать "открыть", и... оно открывается! Просто вот так!

Он даже открывает нашу входную дверь! Одно нажатие кнопки "открыть", и дверь отпирается и мягко распахивается внутрь! Это ПОТРЯСАЮЩЕ!

Я нашла его на обочине дороги возле нашего дома чуть больше недели назад. Рассказала родителям, конечно, и спросила, что с ним делать… Они велели отнести находку в почтовое отделение в конце улицы и сдать, на случай, если кто-нибудь его ищет.

Это конечно ерунда какая-то  (почему именно почтовое отделение? Это туда взрослые ходят искать потерянные вещи?..) но я была уверена, что родителям виднее, так что не стала спорить и пошла относить ключ. 

...Правда, по дороге я немного похулиганила. Навела его на машину, припаркованную у соседского дома, и нажала кнопку “открыть”.

Знаете, просто на тот случай, если это ключ от той машины, просто чтобы посмотреть, что будет… И что вы думаете?! Машина открылась! Одна из дверей даже распахнулась! Нет, вы представляете?

Я подбежала прямо к входной двери и сразу же постучала, улыбаясь от уха до уха, сияя от того, что получила шанс сделать чей-то день лучше. Владелец наверное так волновался!

Но... он не казался обеспокоенным, когда открывал дверь. Только очень смущенным. Взглянул на ключ и сказал, что это не его... А потом поблагодарил меня и прогнал прочь, прежде чем я даже успела сказать ему, что это точно-точно от его машины! Он же сработал!

Сосед захлопнул дверь у меня перед носом. Не быстро и не громко, но все же. Грубовато, вот, что я скажу. Я собиралась просто оставить ключ на коврике у его входной двери… Но, должна признать, он как будто верил в то, что говорил… Разве человек не узнает свой собственный ключ? Ну разве нет?

Я не знала, что делать. Вернулась на улицу. Направила ключ на ту же машину и попробовала еще раз.

Сработало. Машина мигнула фарами, раздался тот самый звук, и распахнулась вторая дверь. 

...Хм…

Я попробовала на следующей машине.

И, что бы вы знали, на ней тоже сработало.

И на следующей машине.

И на следующей.

Вы же понимаете, как росло мое любопытство? Я пробовала ключ на всяких-разных предметах, на всем подряд, и это работало! Со всеми до единого. Дверца микроволновой печи открылась с тихим щелчком. Моя копилка с электронным замком открылась. И даже замок на моем ежедневнике! И я знаю, что это может быть немного неприлично, но, в конце концов, я не отнесла ключ на почту. Оставила его себе. Уверена, что в конце концов настоящий владелец найдется и я верну ему ключ. Определенно.

...Извините, я немного отвлеклась. Просто хотела, чтобы вы знали, как я нашла ключ.

Я еще кое-что собиралась рассказать…

М–м-м…

О, точно! Машина в лесу!

Она стоит там много-много лет. Наверняка появилась, еще до того, как мы переехали сюда.

У нас такой большой сад, и прямо за ним тянется участок леса, тянется очень далеко и очень глубоко.

Сначала родители не разрешали мне играть там. Но в лесу нет ни опасных животных, ничего такого. Соседи все дружелюбные. Здесь нет внезапных обрывов, с которых можно свалиться, или быстрых рек, только такой же пригородный район на другой стороне леса, так что со временем родители смягчились. 

...Но есть одна вещь.

И это Машина.

Я нашла ее, это я ее нашла… но брат утверждает, что он увидел ее первым.

...Он врет.

Он всегда врет.

И... честно говоря, он меня немного пугает. Поэтому я стараюсь не спорить.

Машина стоит примерно в пятнадцати минутах ходьбы вглубь леса.

Время от времени она гудит и трясется. Если прижать ухо к ржавому металлу, можно услышать странные лязги и жужжание глубоко внутри. На самом деле она не похожа ни на одно известное мне устройство, поэтому ее трудно описать. Я даже не знаю, почему я называю это "машина"... Не представляю, что это вообще такое.

Брат утверждает, что знает, но он просто снова врет. Иначе сказал бы мне. Он любит хвастаться.

Машина – это просто здоровенный куб, больше даже меня, собранный из целой груды ржавого металла. Некоторые запчасти я узнаю, некоторые – нет. Одни все еще немного блестят, но большинство выглядят потрепанными временем. Из нее торчат трубы, всюду решетки, а посередине находится железный круг диаметром около фута, слегка вдавленный в металл.

Она покрыта мхом, а металл с обратной стороны искорежен и смят деревом, выросшим рядом. Машина СТАРАЯ. И вот это мы знаем о ней наверняка.

...Я и не думала о том, чтобы открыть машину в лесу, до вчерашнего вечера.

Просто даже не связывала эти две вещи.  А когда я поняла, что и правда нашла способ открыть ее, не смогла удержаться от визга. Тайна, наконец, могла быть разгадана… Всю ночь мне снились странные и чудесные вещи, которые обязательно скрываются внутри.

***

И вот этим утром сижу я себе за кухонным столом, болтаю ногами и напеваю под нос. Но мыслями я не здесь, о, я составляю план. Беру апельсин из вазы с фруктами, ставлю его перед собой, направляю ключ и нажимаю кнопку "открыть".

И с изумлением наблюдаю, как кожура отслаивается сама по себе, а дольки разделяются, брызгая фонтанчиками сока.

– Вау! – Я тут же хватаю хватаю кусочек и отправляю в рот.

– Это что еще за ХРЕНЬ?!

В панике оборачиваюсь. 

Брат стоит в дверях, потрясенно уставившись на ключ.

О нет. О нет, нет, нет. Он его заберет. Он его заберет!

– Это... да это ерунда! – Поспешно пытаюсь сунуть ключ в карман толстовки, но он делает шаг вперед и протягивает руку.

– Давай, Луиза! Дай мне посмотреть!

Я колеблюсь. Не хочу отдавать ему ключ… но на лице брата вспыхивает гнев, и он повышает голос;

– ЛУИЗА! Дай мне посмотреть, сейчас же!

И вот, неохотно, я лезу в карман, достаю ключ и протягиваю ему. Он выхватывает брелок у меня из рук и рассматривает вблизи.

– Что за фиговина?

– Это мое, я его нашла… Он открывает всякое. Наверное можно попробовать на микроволновке, если хочешь…

И он хочет. Вытягивает руку и нажимает “открыть”.

Микроволновка открывается.

Что-то щелкает, и дверца распахивается.

– Ого! – восхищенно выдыхает брат. Он пробует ключ на целой куче устройств, и тот срабатывает каждый раз. Мне остается только наблюдать с растущим волнением и тревогой.

Он внезапно останавливается и резко разворачивается ко мне, заставляя подпрыгнуть от неожиданности.

– Йоу. Знаешь, что мы могли бы с ним сделать?

“Мы”?

– ...Что? – осторожно спрашиваю я.

– Открыть машину. Ту, что в лесу.

Я в отчаянии сжимаю кулаки.

Это была моя идея!

– Вообще-то я и так собиралась сделать это сегодня, Джексон...

Он снова смотрит на меня и хмурится.

– Ты собиралась открыть ее… без меня?

В горле пересыхает. Я начинаю, заикаясь, бормотать оправдания, но он просто качает головой.

– Эгоистичная маленькая девчонка. Надо бы думать не только о себе, но и о других. 

Я краснею, но не отвечаю.

– Тогда давай, – продолжает он, – пошли уже!

– Можешь… – неловко переминаюсь с ноги на ногу. – Можешь вернуть мне ключ, пожалуйста…

Он демонстративно почесывает подбородок. Переводит взгляд с меня на ключ.

– Хммм… Ну я даже не знаю…

– Джексон, ну пожалуйста, пожалуйста, верни его…

Он как будто собирается вложить ключ мне в руку, но в последнюю секунду останавливается и сжимает его в кулаке.

— Сначала я кое-что возьму.

И брат бежит через весь дом, а я плетусь следом, прямо в подвал. Джексон, наконец, останавливается перед папиным оружейным шкафом.

– Джексон… Я не думаю, что это хорошая идея, не надо...

Он толкает меня с хмурым видом, я чуть не падаю.

– Не указывай мне, что делать, Луиза. Так надо. В машине может быть что-то опасное. Мне нужно это сделать.

С колотящимся сердцем, я наблюдаю, как Джексон направляет ключ на шкаф. Нажимает “открыть”.

И шкаф открывается. Навесной замок тут же отваливается и падает на землю с лязгом и глухим стуком. Остальные механизмы, удерживающие сейф запертым, жужжат и щелкают…  дверцы открываются.

– О да… – бормочет Джексон себе под нос. 

Широко раскрытыми глазами я смотрю на целую кучу оружия внутри. Осторожно дергаю его за рукав и пытаюсь увести, но брат отталкивает меня и проводит пальцами по оружию.

Не знаю, как оно называется, но, в общем, он хочет взять большое ружье. Правда потом передумывает и берет пистолет. Засовывает его в карман куртки. Закрывает шкаф… а затем, к моему удивлению, на самом деле бросает мне ключ.

Полагаю, теперь у него появилась новая игрушка.

Я неуклюже ловлю ключ и сразу же прячу в карман.

– Ну вот. Теперь пошли. 

***

Сосновые иголки хрустят у нас под ногами.

Атмосфера напряженная.

...Ну, это для меня. Не уверена, что Джексона волнуют такие штуки, как “атмосфера”.

Мне и так не особо нравится проводить с ним время, но сейчас все куда хуже. Не могу не смотреть на пистолет… Сначала он оттопыривал карман куртки, но теперь Джексон вытащил оружие и перебрасывает из одной руки в другую. Целится в ветки и упавшие бревна. Снимает с предохранителя и ставит обратно….

Я наблюдаю, а он вдруг замечает.

– Что с тобой, Луиза? 

От внезапного вопроса сердце начинает чаще биться. 

– Ничего, - бормочу я.

– Врунья. Вот только не говори, что ты БОИШЬСЯ? Ты правда боишься ствола?!

Он поднимает пистолет. Он направляет его прямо мне в голову.