Два года назад я умер.
Ничего особенного. Автокатастрофа. Люди постоянно гибнут в авариях. Я ехал домой с работы, выезжал на трассу, а грузовик мчался слишком быстро. Я точно знаю, что произошло, потому что мой адвокат показал мне запись с камеры в кабине грузовика. Мою машину занесло, потом перевернуло. Крыша прогнулась и ударила меня по голове. Оба лёгких были пробиты, ноги сломаны, половина рёбер треснула.
Когда приехали парамедики, я был без сознания, едва жив. В операционной я провёл шестнадцать часов, и за это время я умер на девяносто пять секунд.
Чудом хирурги спасли мне жизнь. Я пробыл в коме восемь месяцев. Думали, что я никогда не очнусь. Но каким-то образом я очнулся.
Сначала говорили, что я не выживу. Потом — что не проснусь. Потом — что мозг необратимо повреждён. Потом — что я никогда не смогу ходить. И раз за разом я опровергал прогнозы.
Мозг — штука странная. Мне-то лучше знать: я нейробиолог. Не врач и не нейрохирург — я занимаюсь исследованиями, МРТ, такими вещами. В тот вечер я возвращался домой после дня, проведённого в интервью с людьми, страдающими синестезией. Это когда органы чувств переплетаются — можно, например, слышать запахи или ощущать вкус цветов. Мы проверяли гипотезу, что люди, утверждающие, будто видят “ауры”, на самом деле синестеты: они воспринимают настроение человека по выражению лица и языку тела, а мозг интерпретирует это как цвета, окружающие человека. Не знаю, верно ли это — до публикации ещё далеко.
Так вот, когда я наконец уговорил больницу выписать меня — всё ещё с тростью и приступами головокружения, — я неплохо представлял, чего ждать. Но всё равно оказался не готов к реальности. Я привык к белым стенам и писку аппаратов в нескольких палатах, а поездка на такси домой оказалась ошеломляющей, особенно когда я вернулся в пустой дом без еды и почти без мебели.
Знаете ту часть свадебных клятв — “пока смерть не разлучит нас”? Оказалось, моя жена решила, что девяносто пять секунд смерти вполне считаются. За мои восемь месяцев отсутствия она нашла себе другого. Уверен, она была в восторге, когда я наконец смог подписать согласие на продажу нашего дома. Благодаря сбережениям, больничным, пособиям и своей доле от продажи я смог снять небольшую квартиру. Я даже нашёл медсестру — Аниту, специалистку по физиотерапии и психическому здоровью, — она навещала меня три раза в неделю, помогая с основными вещами, пока я вставал на ноги. Сначала я спал по восемнадцать часов в день и уставал, если находился на улице дольше нескольких минут. Слава богу за Deliveroo!
За несколько месяцев я постепенно восстановился. Смог передвигаться по квартире, не держась за стены, а потом даже выходил за покупками с Анитой — а позже и без неё. В конце концов я уговорил её отвезти меня на работу, хотя бы на день. Я всё ещё числился в штате и надеялся вскоре вернуться хотя бы на неполный день.
Проблема (или, скорее, преимущество) нейробиолога в том, что у тебя есть лёгкий доступ к сканерам мозга. Мы все не раз сканировали собственные мозги, и у меня даже висит снимок моего мозга над рабочим столом дома (бывшая жена, по крайней мере, достаточно аккуратно упаковала мои вещи). Так что одним из первых дел после того, как я убедился, что моя кружка на месте, было сделать новое сканирование.
Вы знаете, что такое амигдала? Это пара крошечных участков мозговой ткани, каждый по форме и размеру напоминает миндальный орех. Они играют важнейшую роль в регуляции эмоций, наряду со множеством других функций. Мозг получает огромное количество данных — слишком большое, чтобы обработать всё сразу, — и амигдала работает как своего рода алгоритм сопоставления образов и фильтр. Если сильно упростить то, чему я посвятил двадцать лет работы, амигдала делает три вещи, когда получает информацию:
Если она воспринимает стимулы как угрожающие или чрезмерные, она переводит тебя в режим "бей, беги или замри". Лимбическая система берёт управление на себя, и ты действуешь эмоционально, а не рационально.
Если она распознаёт знакомый шаблон стимулов, она активирует ту часть мозга, которая знает, как справляться с данной ситуацией. Это своего рода автопилот — именно поэтому ты можешь доехать до работы, почти не помня сам путь.
А если она фиксирует что-то незнакомое, но не угрожающее, то активирует лобные доли — рациональную, "мыслящую" часть мозга, благодаря которой мы можем учиться новому, вроде интегралов или игры на пианино. Амигдала проделывает огромную работу по фильтрации, прежде чем передать дальше данные, которые считает значимыми.
Я пересмотрел бесчисленное количество снимков здоровых мозгов. Изучил и множество мозгов с повреждениями амигдалы. Но никогда прежде не видел амигдал, выглядящих так, как моя после аварии. Это многое объясняло — и головные боли, и головокружения. Если честно, всё было хуже, чем думали врачи, но, будучи нейробиологом, я знал, какие нужно говорить им вещи, чтобы от меня отстали. На деле я едва мог концентрироваться — зрительно или умственно — дольше получаса. И теперь я понимал, почему.
Насколько я мог судить, функция сопоставления образов у моей амигдалы работала идеально. Фильтр — нет.
Эффект от этого состояния удавалось немного ослабить с помощью очень высоких доз психостимуляторов, которые поддерживали активность лобных долей, и антипсихотиков, помогавших мне контролировать эмоции и снижать внутреннее возбуждение. По сути, эта комбинация лекарств частично компенсировала работу мозга в тех областях, с которыми моя амигдала больше не справлялась. Но препараты были сильнодействующие, и их длительный приём мог вызвать ещё большее повреждение мозга, поэтому я постепенно снижал дозу. Медленно, но быстрее, чем позволили бы врачи, знай они правду о моих симптомах.
Я точно помню, когда всё началось — или, по крайней мере, когда я впервые это заметил. Дозы лекарств были снижены до 50%, а Анита теперь приходила только раз в неделю (значит, это был четверг). Она позвонила в дверь, как обычно, я открыл, как обычно, она вошла — как обычно.
С личинкой на правой щеке.
— Эм… у тебя что-то на щеке, — сказал я, наблюдая, как трёхсантиметровая серая личинка слегка шевельнулась.
— О, — произнесла Анита почти безразлично и вытерла лицо. Всё, чего она добилась, — сдвинула её чуть в сторону. А потом — что было особенно жутко — посмотрелась в зеркало в коридоре, выглядела удовлетворённой и приступила к своим обычным проверкам.
Скажу вам, это был очень неприятный осмотр. Всё это время я не сводил глаз с этой твари, ожидая, когда она наконец свалится на меня. Анита вела себя так, будто её вовсе не существовало.
Через полчаса она закончила тесты. Сказала, что я хорошо продвигаюсь, хотя зрачки у меня слегка расширены. Я не стал говорить ей, что у неё они тоже были бы такими, если бы она тридцать минут смотрела, как по чьему-то лицу ползает личинка!
Можно было бы махнуть на это рукой. Тем более что больше за день ничего не случилось — буквально ничего. Десять часов бодрствования, затем полчаса сосредоточенного общения — даже в период восстановления это меня выматывало, и я лёг спать, как обычно после её визитов.
В пятницу утром я решил разнообразить свой рацион. Рядом был небольшой магазин, минут десять пешком, и я пошёл туда. Хотелось хлопьев и фруктов. Когда я вошёл, я приготовился к громкому звону колокольчика на двери, который раздражал меня ещё до того, как я угробил свою амигдалу.
Вот к запаху я не приготовился. Какой-то гнилостный смрад ударил мне в нос в тот момент, когда дверь открылась. Меня чуть не вывернуло; я постоял, пытаясь взять себя в руки, и направился к полке с хлопьями.
Там всё было в порядке. Я взял коробку Frosties. Потом пошёл к отделу с фруктами и нашёл источник вони.
Фрукты были гнилыми. Серо-зелёная плесень покрывала каждый плод. Бананы почернели и, кажется, размякли (по крайней мере, я так думал — трогать их я не решился).
— Хелен, — позвал я женщину за прилавком, — Хелен, что у тебя с фруктами?
Хелен посмотрела на меня.
— В каком смысле?
— Они же сгнили.
Хелен подошла ко мне и осмотрела прилавок. Подняла пару комков из-за таблички, на которой от руки было написано, что это яблоки. Перебирая их по одному, она в итоге выбрала два, которые выглядели не лучше и не хуже остальных.
— Да, эти выкину. Неси, что хочешь, на кассу — я проверю.
Я купил только хлопья.
Следующие несколько дней я не выходил из дома. Мог сосредоточиться достаточно, чтобы читать статьи по нейробиологии пару часов в день, короткими отрезками. Параллельно я героически пытался догнать свой "нетфликсовский" хвост — он был внушительным ещё до моей паузы в жизни. Правда, ничего с субтитрами, с ними я пока не справлялся.
Когда приближался четверг, я начал волноваться. Прошлая неделя выдалась тяжёлой, и я боялся повторения. Анита позвонила в дверь чуть после полудня, и я открыл ей.
Никаких личинок. То есть, нужно же искать в жизни положительные моменты, верно?
Обычно светло-голубая форма НСЗ, которую Анита носила, теперь была тёмной и изодранной. Казалось, будто её протащили через кусты. Но это было не самое страшное. Вокруг неё было… даже трудно описать. Что-то вроде контура. Неясная чёрная тень, окутывающая её. Как я уже говорил, я занимался исследованиями феномена "аур" и слышал множество рассказов очевидцев. Эта тень напоминала их описания — но я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о том ужасе, который исходил от этой медсестры.
Я начал говорить Аните, что плохо себя чувствую. Она всё равно вошла.
— Это займёт всего несколько минут. И если тебе нехорошо, тем более важно, чтобы я всё тщательно проверила.
Хотел бы я сказать, что эти полчаса были самым стрессовым моментом в моей жизни.
Анита не сделала ничего необычного. Она сняла показатели, как всегда, и ушла. Но всё это время я наблюдал, как тень вокруг неё двигалась и пульсировала. Этого времени хватило, чтобы сделать кое-какие научные наблюдения. Пульсация шла примерно в такт с сердцебиением — но не моим, моё бешено колотилось. Могу лишь предположить, что это был её пульс. Я видел, как части тени вытягивались в маленькие щупальца, колеблющиеся в воздухе. Когда они касались меня, становилось холодно.
Когда она ушла, по-прежнему жизнерадостная, как всегда, я заперся в спальне. Включил какой-то сериал на Netflix, но не смотрел. У меня всегда был аналитический склад ума, и пока я тревожился, у меня начала складываться идея.
Я не выходил из дома несколько дней. Читал всё, что мог найти об ауpах — научные статьи, духовные трактаты, всю ту чепуху, которую раньше считал ерундой. Читал о побочных эффектах своих лекарств и о сочетании, которое я принимал (информации было мало). И у меня возникла мысль.
А что если именно моя физиология, мои травмы и эти препараты вместе вызвали необычный эффект?
Я перестал принимать лекарства. Уже был на половинной дозе: два дня пил четверть, два дня — восьмую часть, а потом ничего. С врачами я не советовался — и так знал, что они скажут. Головные боли усилились, но обычный парацетамол помогал.
Пару недель спустя, пережив ещё два визита Аниты, я вышел из дома. Это было в прошлую среду. Ранний день, тихо, вокруг никого. Я видел привычные дома, несколько деревьев, уличные фонари — обычные вещи на жилой улице. Но обычными они уже не были.
Деревья были гнилыми. Немногие оставшиеся листья увяли и покрылись грибком. Стволы и ветви были расколоты, а изнутри прорастали отвратительные грибоподобные наросты. Я не мог сказать, мертвы ли деревья, но здоровыми они точно не были.
Дорожные знаки были выцветшими и ржавыми, а само шоссе разрушалось, покрытое трещинами и выбоинами, заполненными какой-то жидкостью. Похоже на грязь, но с липким, скользким блеском. Проверять на ощупь я, разумеется, не стал.
Дома были ветхими. Многие выглядели так, будто вот-вот рухнут, а у одного, перед которым стояла табличка "Сдаётся", крыша уже провалилась. Один дом был недавно покрашен, и несоответствие между его почти развалившейся конструкцией и свежей краской вызывало у меня головную боль. Но даже краска уже начинала облупляться. Если бы не она, картину передо мной можно было бы принять за кадр из постапокалиптического фильма.
Мне пришла мысль. Я вернулся домой, взял телефон и сфотографировал улицу. На снимке всё выглядело нормально. Я долго стоял, сравнивая то, что показывал экран, и то, что видел собственными глазами. Один из них лгал — но кто?
Я обернулся, зашёл обратно в дом. Теперь я видел, что его стены крошатся, а из множества трещин, похожих на паутину, пробивается мох, и задумался. Наш мозг невероятно мощный: он обрабатывает куда больше информации, чем камера телефона. Думаю, глаза видят мир таким, какой он есть, а мозг фильтрует данные, представляя нам привычную версию реальности. Я больше не могу этого делать. Повреждения моего мозга столь специфичны, что обычно такое не совместимо с жизнью. Возможно, я первый человек, кто пережил подобное и сохранил рассудок. А может, есть и другие — запертые в психиатрических клиниках. Я тогда же решил, что не позволю себе оказаться среди них.
Я — учёный. Я наблюдаю, экспериментирую, собираю данные. Так я и поступил. В тот день, ближе к вечеру, я взял телефон, блокнот, планшет с бумагой и пошёл в центр города.
Без лекарств, которые раньше помогали фильтровать восприятие, я видел мир куда яснее, чем две недели назад. По дороге к торговому центру я прошёл мимо нескольких людей. Все они были окружены теневыми аурами, и теперь я различал больше деталей. Ауры были примерно человекоподобной формы, как скафандры, окутывали их целиком, но постоянно колебались, меняя очертания. С другой стороны улицы (подходить ближе я не решался) я заметил тёмные полупрозрачные щупальца, отходящие от аур, но чем дольше я всматривался, тем яснее понимал — в большинстве случаев они не выходили из людей, а, наоборот, входили в них.
Добравшись до торгового центра, я сел на редко используемую скамейку — достаточно близко, чтобы наблюдать за людьми, и достаточно далеко, чтобы никто не проходил рядом. В обеденный час здесь обычно ели бутерброды, но сейчас было почти четыре. Я отметил про себя, что нужно уйти до пяти, чтобы избежать наплыва людей.
Я сделал несколько фотографий, но на всех всё выглядело "нормально". Камера не помогала, поэтому я решил рисовать. Пару лет назад я ходил на вечерние курсы по скетчингу, так что умения у меня хватало. После пяти-шести набросков я просмотрел рисунки, пытаясь уловить закономерности.
Щупальца проникали в тела людей повсюду, но сильнее всего концентрировались в области сердца и головы. Источник крови и источник мыслей.
Это было в начале апреля, и меня удивило количество мух, круживших вокруг людей, которых я рисовал, но я не придал этому значения. Тогда я не думал, что это важно. Затем я переключился на зарисовки разрушенных зданий, участков мха и плесени на дороге, ужасного состояния проезжающих машин.
Около половины пятого я поднялся и пошёл домой. Торговый центр находится строго к западу от моего дома, поэтому по пути туда солнце било мне в глаза. Потому я был немало удивлён, увидев солнце и на обратном пути.
Хотя на самом деле это было не солнце. По крайней мере, не то, к которому я привык. Оно было примерно вдвое меньше и красного цвета. Я обернулся — наше обычное жёлтое солнце сияло на своём месте.
Если бы я увидел такое раньше, то, вероятно, был бы в шоке и растерянности. А в тот день — просто отметил ещё одну странность. Может, оно всегда было там, просто я никогда его не замечал? Я зарисовал оба солнца и добрался домой без дальнейших странностей.
Внутри квартиры было почти уютно после всего этого гниющего безумия снаружи. Всего-то спальня, гостиная, кухня и ванная, и за последние месяцы я без труда поддерживал чистоту. Но теперь я видел пятна плесени и сырости на стенах, гнилую древесину мебели и странные трещины на штукатурке. На кухне воняло, поэтому я выбросил кучу заплесневелой еды и заказал доставку консервов и сверхобработанных продуктов. Ещё я заказал много бутилированной воды — из крана текла мутная жидкость с коричневым оттенком.
На следующий день Анита пришла точно по расписанию. Не знаю, стала ли её теневая аура сильнее, или я просто видел её отчётливее. Я насчитал три личинки: одну на лице и две в волосах. Вокруг неё жужжали мухи, и пока она осматривала меня, я держал глаза закрытыми — радуясь хотя бы тому, что на ней были стерильные перчатки.
После двадцати минут попыток не стошниться от вони она сказала, что физически я выгляжу нормально, но эмоционально взвинчен.
"Да ну?!" — только и подумал я. Анита записала меня на госпитализацию на следующую неделю. Я согласился лишь для того, чтобы она побыстрее закончила и ушла, не имея ни малейшего намерения туда идти.
Телевизор — это благо. Что бы ни происходило в реальности, камера, похоже, этого не фиксировала. Остаток дня я провёл, залипая в Netflix и YouTube, просто чтобы ощутить хоть подобие нормальности.
На следующий день я записался к врачу. Если бы я принимал лекарства, как было предписано, то уже тогда вышел бы из дома, и, как оказалось, получить приём не так уж сложно, если сказать, что закончились антипсихотики. Я поехал в поликлинику под светом двух солнц, сидел в машине до самого последнего момента, а потом вошёл внутрь.
Мой врач принимал по расписанию — ура! — и меня провела в кабинет администратор с кожей, едва державшейся на лице. Я сел напротив низенького лысеющего белого мужчины в белом халате. По крайней мере, предполагалось, что он белый; пятна на нём не позволяли быть уверенным. Я задумался, не прошло ли несколько месяцев с последней стирки, или же он успел так загрязниться всего за день-два.
Врач задал привычные вопросы, и я ответил на них. Но за рецептом я пришёл не ради пополнения лекарств. Я хотел понаблюдать за ещё одним человеком вблизи — Аните я больше не доверял. К тому же вне дома я чувствовал себя чуть безопаснее: при необходимости можно было сбежать.
Вокруг врача была привычная аура, и я наблюдал, как щупальца извивались вокруг него, временами погружаясь в кожу, будто её вовсе не существовало. Кожа была в пятнах и шрамах, каких я прежде не видел, а на лице сочилась кровь из двух открытых ран. Вокруг него жужжали несколько мух, влетая в ауру и вылетая обратно, будто та прилипала к ним.
Когда он удовлетворился моими ответами, ему понадобилось поработать за компьютером. Я заметил, что мухи какие-то странные, и воспользовался моментом, чтобы достать блокнот и зарисовать одну из них.
Они были крупные. Намного больше любых мух, которых я когда-либо видел, четыре или пять сантиметров в поперечнике. И чем дольше я смотрел, тем больше понимал: это вовсе не мухи. Я сделал быстрый набросок, чтобы доработать его позже. Тела у них были чёрные с зелёными полосами, а крыльев — четыре, значит, это не настоящие мухи. Может, какой-то другой вид насекомых? Я не энтомолог, но знаю, что у насекомых шесть ног. У этих было четыре, и вместо фасеточных глаз — два шарообразных глаза на конце стебельков. Ни одно известное мне существо так не выглядело.
Меня всё сильнее охватывало беспокойство — и тут я понял, что у них действительно шесть конечностей. Четыре ноги и две хватательные передние лапы. Эти твари способны удерживать мелкие предметы! Но окончательно меня выбило из колеи — заставило выбежать из кабинета врача без рецепта — то, что произошло дальше.
Две из этих "мух" приземлились на мой блокнот. Казалось, они рассматривали набросок, который я сделал. Затем начали жужжать. Точнее, они жужжали всё это время, но теперь их жужжание звучало так, будто они переговаривались. Жужжание насекомых возникает от взмахов крыльев в полёте, но я слышал его даже от тех двух, что не летали.
Потом они поднялись в воздух, присоединившись к остальным. Думаю, их было десять или одиннадцать, зависших в полуметре от моего лица, все смотрели на меня и жужжали между собой.
До этого момента они, похоже, не обращали на меня внимания. Но теперь они знали, что я вижу их.
Я бросился бежать, не сказав врачу ни слова. Добежал до машины и помчался домой так быстро, как только мог, не оглядываясь, чтобы не узнать, следят ли они за мной. Добравшись до квартиры, я вбежал внутрь и начал заделывать все возможные отверстия, через которые они могли бы проникнуть: прижимал одежду к дверным косякам, заклеивал вентиляционные решётки изолентой — делал всё, чтобы изолировать себя от внешнего мира.
Когда человек выбегает из кабинета врача в панике, обычно за этим следует проверка. Если при этом он не принимает свои антипсихотики, то проверку проводят уже полицейские. Через два часа они постучали в мою дверь, спрашивая, всё ли в порядке. Я не сделал ничего незаконного (если не считать, возможно, превышения скорости), поэтому говорил с ними через стекло гостиной. Убедил, что не представляю опасности ни для себя, ни для других, и в конце концов они ушли, чтобы составить отчёт.
А вот их мухи — нет.
С десяток мух жужжали у моего окна. Они тащили за собой эту теневую ауру, оставляя в воздухе густые линии, когда летали. Я видел, как некоторые из них исчезали, и сперва решил, что они ищут другой путь внутрь.
Но нет. Вскоре после их исчезновения прилетела ещё сотня.
И, боюсь, на этом моя история заканчивается. Моих запасов еды и воды хватит максимум на неделю, может, две. Сейчас я почти всё время сижу в спальне, выходя лишь в туалет и чтобы залатать щели, через которые мухи пытаются прорваться. Из-за них и оставляемых ими теневых следов я почти ничего не вижу снаружи — только жёлтый свет днём и красное сияние вечернего солнца.
Я едва сплю — частично из-за постоянного страха, а частично потому, что жужжание тысяч, десятков тысяч мух невозможно вынести.
Так что, не имея больше чем заняться, я выкладываю свой рассказ в интернет. Как будто это хоть что-то изменит. Всё, на что я теперь могу надеяться — что еда закончится и я умру от голода.
Я не хочу знать, что со мной будет, если они прорвутся внутрь, пока я ещё жив.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевел Хаосит-затейник специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Да, действительно через лампочки. Не накаливания, конечно, а светодиодные и, теоретически, люминисцентные. Работает всё как-то так:
Технология носит названия Li-Fi (LiFi, Light Fidelity) и известна уже достаточно давно. Её ранним прототипом вполне можно назвать передачу световых сигналов через прожекторы. LiFi – это осовремененная версия, позволяющая гораздо больше.
Работает всё точно так же, как и десятки лет назад: источник света (светодиод в данном случае) то мигает, то гаснет. При отсутствии света или его низком уровне передаётся условный «ноль», а при наличии - «единица». С помощью модулятора на светодиод подаётся переменное напряжение, благодаря чему он «моргает» и передаёт информацию. Частота переключения настолько велика, что для человеческого глаза незаметна — светодиод выглядит просто работающим. На другом конце световые сигналы детектирует фотоприёмник:
Возможны два режима работы:
Как и у любой технологии, имеются плюсы и минусы, причём плюсы LiFi являются обратной стороной минусов.
Переносчиком сигнала является электромагнитные волны видимого участка спектра, так что доступ в интернет ограничен зоной действия светового потока. Работать на отражённых волнах полноценно не выйдет, так что о паре сотен метров зоны действия, как у Wi-Fi, можно забыть. Перегородили приёмник или излучатель, или зашли в темноту (туман, сильный дождь, буря...) — и прощай, интернет:
LiFi-роутер и USB-приёмник
Зато обеспечивается безопасность, что в современном мире утечек и слежки всех за всеми весьма актуально. В закрытых помещениях LiFi гарантированно не будет перехвачен из соседних комнат или улицы, что особенно важно для силовых ведомств или злобных корпораций:
Всенаправленная точка доступна
Второй плюс — максимально достижимая скорость. Она очень высока и в лабораторных условиях может достигать 244 Гбит/с. И это далеко не предел, так как видимый свет занимает диапазон от 400 до 790 ТГц, против единиц или десятков гигагерц используемого сейчас радиодиапазона.
В реальности, однако, губу можно закатать: доступные скорости ограничены гигабитами или даже мегабитами в секунду. До рекордов пока далеко.
В итоге получается специализированная технология, которая применима в первую очередь там, где невозможно использовать радиоволны: военные объекты или объекты с повышенным уровнем секретности, подводные глубины, медицина, наука, устройства близкого радиуса действия.
Хотя LiFi уже достаточно лет, только сейчас она начала выходить на рынок в виде реально действующих решений. Возможно, лет через 10-20 LiFi превратится во что-то более интересное, чем узконишевое решение.
P.S. Ещё у меня есть бессмысленные и беспощадные ТГ-каналы (ну а как без них?):
О науке, творчестве и прочей дичи: https://t.me/deeplabscience;
Вот тут про молекулярную биологию, медицину и новые исследования: https://t.me/nextmedi.
Всем здравствовать!
Позвольте представить вашему вниманию проект из солнечной Дании, The Dirty Diary.
Славный, славный роцк, попахивающий Диким Западом. Хорошо пахнет, кстати. Да и звучит как надо, согласитесь?
Ах да, вы же ещё не слушали. Прошу прощения, исправляюсь.
The Dirty Diary - The Whiskey Gunslinger
Ютруп.
Рутруп идёт лесом, бесполезный кусок кода. Ан нет, есть у них, но другая композиция. Между прочим, очень и очень достойная.
The Dirty Diary - Broken Guitar String Blues
ВК днина тоже не может похвастать своим преимуществом, в этот раз. Поэтому дубляж композиции с рутрупа.
The Dirty Diary - Broken Guitar String Blues
На сегодня всё. До новых встреч!
Всем здравствовать!
Итак, откуда мы знаем про райские кущи? Из христианства, вестимо. А откуда пришло это верование в христианство? Из иудаизма. А в иудаизм? Всё правильно, из Древнего Египта. Ну помните, у них там сердца взвешивали, если оно легче пера, то, бобро поржаловать в рай, а если нет, то пройдите в ад и Израиль. В общем и целом, довольно неплохая концепция, но сейчас не об этом. Сейчас про металл.
А при чём здесь металл? Сейчас объясню. Что будет, если взять dath metal, смешать его с black metal? Внимательные умы сразу скажут "Behemoth" и будут совершенно правы. А что, если к этому, хорошему, коктейлю добавить ещё немного Древнего Египта? Во-о-о-от! Поучится ВИА "Crescent", и-и-и-из... А вот попробуйте отгадать откуда они.
Из Каира, Египет. Ну кто бы мог подумать?
Вот так, рубят они с 1998 года, регулярно появляются на всяких фентипёрстовых фестивалях, а у себя на Родине, так вообще возглавляют многие фестивали.
Ну всё, хватит слов, пора уже и послушать. Для желающих узнать о группе побольше, оставлю ссылку в конце. Не поверите, но под этим названием существует далеко не один коллектив. Поэтому я облегчу вам поиск.
Crescent - Pyramid Slaves
Ютруп.
Рутруп про такое даже не подозревает, но упорно предлагает посмотреть ролики для скудоумных быдло-гопарей.
ВК днина, хоть и днина, но лучше чем рутруп. И вот почему:
На этом, пока закончу. До новых встреч!
Всем металл \m/
P.S. Вот обещанная ссылка.
Ответ на пост
"Предлагаю сегодня, в пятницу, в конце первой рабочей недели 2026 года дружеский флешмоб. Садимся перед мониторами (смартфонами) и пьём пиво."
Уже
"Сначала необходимо физически как следует размяться."
Спасибо, я на работе с сегодня с 10:00 до 16:00 с перерывом на обед в полтора часа по лестницам котельной бегал. Даже спорт такой есть - кто быстрее на этаж забежит... У нас на дэаэраторе КЗР навернулся по старости - физ. износ червячной передачи (вот тебе и "польза" от постоянных фихических нагрузок "под паром")... Учитывая, что сама задвижка классическая (т.е. на закрытие нагрузка больше, чем на открытие, а не компенсированная), то клапан открывался, но не всегда закрывался по управляющему импульсу (не я проектировал и подбирал туда КЗР - прошло уже с десяток лет, если не больше)...
"Для дам скидку дам. Можно не только откапывать машины, но и закапывать. Смотря какие заказа подвернутся."
Нашим двум операторшам скидки небыло - пришлось КЗР вывести из работы и ночная смена вручную,
"мартышками", в обход этого клапана рулить давлением пара всю ночь, т.е. 12 часов (заебись визкультура? не только задвижки крутить,но и подыматься до неё на высоту второго этажа по лестнице)?
"После этого садимся в прохладном помещении и начинаем спокойно пить пиво кружку за кружкой."
Ну я да, сдержался, рыбка и пиво... Причём снова крепкое, т.к. "нафизкультурился" сегодня хорошо. Остальные же, даже в курилке уже обсуждали кто и где нахуярится водярой после ентоих суток (и не только бабы, но и мужики, которые бегали по лестницам, как и я днём)...
Так что всё норм - тяпничаем.
З.Ы. Сейчас уже отпускает. После работы, я, перед посещением жены в стационаре, покатался по аптекам. Затарился всем чем нужно (-4 тыс с бюджета, причём енто всё должны выдавать бесплатно в поликлиннике, но увы, в наличии нет...). Почти час проболтал с женой брата, узнал как у него дела, ещё раз попросил, отматюгать его за то, что он написал отказ от госпитализации в Сургуте в кардио - два раза уже туда сами катались, на него повесили браслет (онлайн-следящий, как на преступников в боевиках, только тот смотрит давление, пульс и пр. хрень нужную медикам в онлайн-режиме). Уже захмелел, отпустило.
З.З.Ы. Что же по жене - всё уверенее, уже ходит по лестнице без перил, речь менее путанная, одним словом идут улудшения. Сегодня даже (она у мну упрямая) сама пошла к зав. реабилитацией и сидела там полтора часа, что бы высказать всё что она придумала по поводу назначенного лечения... Тот успокоил её, прошерстил назначения невролога, приказал назначить ещё капли глазные (они были там но небыло в наличии - куплено) и ноотроп (в назначении есть, начали использовать другой через капельницу, дома мы рекогнан (рецепт есть) используем). Думаю дней через 10 снова домой отпустят. Вот так и будет кататься "на вахту" в стационар ещё долго....
Всем здравствовать!
Ненуачо?! Пятница же. Конечно, те счастливчики, которые работают не по графику 5/2 не поймут, но могут разделить с нами всю боль и вместе с нами прибухнуть слегка. Главное - сохранять приятную весёлость, тогда алкоголь принесёт больше пользы, чем вреда. А вот если состояние хоть немного изменяется в любую из сторон ("всех люблю", "всех убью"), то лучше повременить с новой порцией или отказаться уже до следующего раза. Как говорил Аристотель... Ну или кто там из этих древнегреков говорил: Всё яд и всё лекарство. Авиценна?
А теперь переходим к сути. К хорошей выпивке, рекомендуется хорошая компания. К хорошей компании, рекомендуется хорошая музыка. Закуска тоже хорошо, но всё зависит от напитков, поэтому, тут уж решайте сами.
Korpiklaani - Let's Drink
Ютруп. Извините, не знаю, что там в видео, у меня ютруп не работает.
Рутруп. Видимо ещё до зачатия был приучен к водке. Ладно, тоже заводная песня.
ВК днина. Сколько можно пробивать донья? Там сам диавол в ужасе смотрит на то, насколько глубока яма, яма пробитая оптимизаторами из мэйлсру. Он вообще на цыпочках стоит и за стену держится всем, чем только может, лишь бы не сорваться в эту пропасть. Страшно же упасть так низко (все девять кругов давно пробиты насквозь и со знатным диаметром, потому и на цыпочках).
А на сегодня всё, позвольте откланяться. До новых встреч!
Всем металл \m/
P.S. Да я даже к BMWводам отношусь более снисходительно, чем к друг друга-ложцам из ВК.
![[Перевод UA 2025] Мистические подклассы](https://img3.vombat.su/images/post/big/2026/01/16/17685658381683_985a0bb0-9f96-4b1c-a16d-4559e1760b4c.jpg?class=max)
Unearthed Arcana это документ с материалом от Wizard of the Coasts для тестирования перед выпуском книг по настольно ролевой игре Подземелья и Драконы. Опции здесь являются экспериментальными и находятся в черновом виде. Они не являются официальной частью игры.
Скачать документ и другие арканы можно бесплатно на моём Boosty.
Подклассы все новые, что необычно. Казалось бы, что контента ещё можно было бы переваривать ещё долго. Поэтому они так и сделали, переделав подклассы от других классов. Будто бы делают под псионика, думаю. Но что-то не понятно о чём с ними будет книга.
Мастер мистических искусств (монах). Это воин мистический рыцарь, но монах с заклинаниями чародея. В общем-то, больше и нечего сказать. Почти буквально 1-в-1. Грустно, грустно. Полная халтура.
Клятва заклостража (паладин). Вот как Spellguard перевести красиво одним словом? Не знаю. Долго думал. Может, вы накидаете вариантов. На край переведу в будущем двумя словами.
Хотелось получить антимага-паладина, а получился пикинёр-саппорт. Ему дали 2 умения на реакцию и щит, что странно. Зачем столько? А первое умение вообще как-то не особо в тему. Короче, надо как-то переделывать его половину для полного соответствия ощущения от описания.
Похититель магии (плут). Вот это - антимаг. Любопытный подкласс, но имеет в себе очень неприятную абузную абилку, которой можно дюпать ячейки. Если к релизу не переделают, то все мастера уберут его в бан. В остальном очень любопытный и даже поиграть хочется.
Покровитель реликт (колдун). Суммонер аля Повелитель зверей. Но с хтонью, а не зверем. Сам по себе суммон скучный. Просто блок хитов с одной абилкой раз в отдых. Но есть любопытный прецедент обращения к подклассам жреца.
💛Если вы хотите принять участие в вычитке, то есть документ в Google Диске, где вы можете оставить комментарий на ошибке/опечатке/плохой ссылке/кривым переводом и так далее.
Мне довелось прочесть одну весьма примечательную историю, она была опубликована в “Sentinel and Democrat,” 10 апреля 1844 года.
Осенью 1819 года мистер Понтинг со своей супругой Элизабет навещали друзей в Тернем-Грине, неких Смитов.
Во время прогулки по саду их внимание привлекла яблоня, щедро усыпанная плодами. Элизабет, находившаяся, как это деликатно говорят, в интересном положении, почувствовала, должно быть, усталость и слегка оперлась о ствол яблони. Произошло легкое сотрясение, не то чтобы удар, скорее, неосторожное движение, и в мгновение ока все яблоки, за исключением одного-единственного, оказались на земле.
Неловкость, досада, но не более того. Ни мистер с миссис Понтинг, ни сами Смиты не придали происшествию особого значения, по крайней мере, вслух. Однако позже, в течение дня, миссис Смит, будучи женщиной впечатлительной, отвела мистера Понтинга в сторону. Она была явно взволнована.
- Меня не оставляет чувство глубочайшей тревоги, я опасаюсь, что это был не просто случай. Это дурная примета. Предзнаменование.
И, по ее твердому убеждению, оно касалось грядущих родов. То самое одиночное яблоко, уцелевшее на ветке, указывало, по её мнению, на то, что ребенок останется жив. Мать же, увы, не перенесет испытания.
Что ж, как водится в подобных историях, несколько месяцев спустя вопрос разрешился самым печальным и роковым образом. Элизабет Понтинг произвела на свет младенца и скончалась. Ребенок выжил.
Но, мой дорогой читатель, на этом история не заканчивается.
Существует любопытное дополнение: с той самой злополучной осени упомянутая яблоня, прежде отличавшаяся обильным плодоношением, стала приносить ровно один, и не более, плод за сезон. Ее даже нарекли «Элизабет», в память о той, чью судьбу она, казалось, предвестила.
Надеюсь не бАян, но мне понравились... Если кто скинет на них полное видео, а не "ютубошортс" - буду признателен.
Битва с восставшими почти закончена, впереди ждут недели решения проблем земель. Постройка нового, торговля, добыча ресурсов и всё прочее, хорошо знакомое любителям стратегий.
Герои расправились с теми мертвецами, что были поблизости от них, но очаги столкновений пылали по всему Ревланду. Поэтому после завершения собственной схватки герои отправились на помощь остальным.
После ночного сражения все были заняты разбором последствий. Наутро, выясняя, что произошло, Хамако и Ийанна немного поговорили с Тристианом. Он объяснил свое резкое исчезновение заботой богини Саренрей, обычно её магия переносит его в безопасное место, если он оказывается при смерти. Это несколько удивило Хамако и Ийанну, и девушка попросила не держать обиду на Зироу, ведь она не отдавала себе отчет в действиях. Тристиан о таком даже не думал, наоборот, переживал за неё. Её странности в поведении в последнее время не давали ему покоя, поэтому он предупредил, что ему нужно кое-что проверить. Обещал, что справится с этим сам, и Ийанна попросила его быть аккуратнее, раз он собрался отлучится на пару дней. Закончив разговор, жрец и чародейка отправились помогать залечивать раны, кому это было необходимо.
Зироу во время работы со стражниками обнаружила одного из своих подопечных, Азерлина, мертвым. Ей было невероятно грустно, так что, выразив сочувствие его брату Каимиру, она предложила попробовать его воскресить, тот отказался из-за стоимости, но он был благодарен за утешение.
Плут переживала за увиденное после изгнания призрака. Она не могла избавится от картины окровавленной подруги у её ног. Но, когда девушка подошла просить прощения, Ийанна убедила её в том, что это не её вина, и чтобы она не зацикливалась на этом чувстве. Ни к чему хорошему оно не приведет, зла на Зироу никто не держит, так что ей лучше оставить эти мысли. Зироу настойчиво пыталась выяснить, кого же она ранила, раз Ийанна пострадала не от её рук, но Ийанна сказала, что с тем, кого она ранила уже всё решено.
Попытавшись вспомнить, Зироу даже поговорила с Тристианом об этой ситуации, но он также успешно её обманул, сказав, что его поранил Рогач. Прежде, чем уйти, девушка поблагодарила его за защиту, особо отметив, как много он сделал для неё, и пресекла самобичевание юноши по поводу вселившегося в неё призрака. Когда девушка уже отошла на некоторое расстояние, до неё донеслось саркастическое замечание Джейтал, адресованное Тристиану, она назвала его негодником.
Позже, при разговоре с Хамако, Зироу обозначила свои намерения отправиться в Рестов, чтобы узнать больше про дела между мамой и Дованом. Хамако был совсем не в восторге от этой идеи, но настоял на том, чтобы Зироу не думала ехать туда одна и обязательно взяла с собой спутников. Также девушка попросила его о помощи в поисках личных вещей Дована среди оставшегося неразобранного хлама. Помимо всяких безделушек и оружия, Зироу нашла нашивку с изображением башни в окружении корней на фиолетовом фоне. Герб страны Усталав, где правит вампир-тиран. Это была крайне неожиданная находка, поскольку предполагалось, что родиной Дована является другая страна.
Снова начались спокойные дни. Зироу отбыла в Рестов, пока остальные использовали это время, чтобы разобрать завал в подвале и, наконец, добраться до источника проклятия. Больше нельзя это откладывать! Но, как всегда и бывает, проблема с проклятием не единственная, хоть и самая важная.
Тристиан доложил о споре по владениям вблизи Ревланда. Некие люди за свои деньги сами начали возделывать земли, и местным это не понравилось. Примирить всех между собой не вышло, начались беспорядки из-за тревоги местных жителей.
Там, где планировали построить лесопилку, мешается “кричащая фея”, как её назвали строители. А еще в тех краях видели умертвие с магическим копьем.
С поста Олега пришло письмо с хорошей новостью о беременности жены Олега, и тут же выяснилось, что Нок-Нок слышал о готовящемся нападении на пост. Его планируют гоблины Колючника.
Также один из рыбаков доложил, что недавно в озере появился страшный зверь, поглощающий много рыбы, вероятно потом может переключиться и на людей. По описанию это какая-то древняя черепаха, старый жвалогрыз.
И последнее по списку, но не по значению - по словам Экандейо и сэра Гарреса активизировались тролли на юге. Настораживает еще и то, что теперь некоторые из них обладают магией.
Пока Хамако и Ийанна разбирались с нахлынувшими проблемами, на центральной площади появился портал, откуда вышел привлекательный полуэльф средних лет в хорошем костюме и с тяжелым арбалетом в руке. Представился как сенешаль дома Лотхид, Гул Гусаирн. По его словам он прибыл для охраны Мико, потому что граф не особенно доверяет Мен Ра.
В кой-то веки с проклятием восставших скоро все будет решено. Осталось только исследовать подземелье, спрятанное за завалом.
Я живу в самой глуши Западной Виргинии – одинокий фермерский дом стоит среди акров бескрайних пастбищ. Я живу здесь один уже почти четыре года – если не считать редких бездомных котов, заглядывающих ко мне за ломтиком ветчины.
Ко мне никто не приходит. Ни гости, ни коммивояжеры, ни Свидетели Иеговы, ни мормоны с их магическими кальсонами.
Никто не приходил – до прошлого четверга.
Я сидел, как обычно, перед старым пузатым телевизором и смотрел один из тех немногих каналов, которые еще ловит антенна. Меня трудно заставить оторваться от кресла, но стук в кухонную дверь просто подбросил меня на месте. Я осторожно выглянул через арку, ведущую в кухню.
Ее силуэт за мутным дверным стеклом заставил меня замереть.
Сквозь тонкую белую занавеску я видел, как она смотрит прямо на меня.
Она снова постучала, стекло жалобно звякнуло.
Ну вот. Придется открывать.
Я взглянул на часы на деревянной стене. 22:17.
Вздохнул и поплелся к двери.
Скривился – в нос ударил тошнотворный запах ириски и перечной мази, просачивавшийся сквозь щели в раме.
Латунная ручка казалась странно холодной на ощупь – как предупреждение.
Но я все же открыл дверь на дюйм.
В кухню хлынул влажный ночной воздух – и ее смрад.
Передо мной стояла старуха, согнутая в три погибели, будто должна передвигаться только с тростью или ходунками. Но ни того, ни другого не оказалось.
Я сжал зубы, глядя в белесые безжизненные глаза, с отвисшими нижними веками. И выпалил:
– Ты как сюда забралась?
Ее дрожащие руки разглаживали грязь, плотно запятнавшую цветастое платье. Под грибковыми ногтями – земля и занозы, будто она ползла ко мне на холм.
Она ответила голосом, приторно-сладким, как запах ириски:
– Пришла пешком.
Я глянул через ее плечо вниз по длинной грунтовке, уходящей в темноту на мили.
– Вот уж нет. Возвращайся туда, откуда пришла.
И захлопнул дверь перед ее лицом.
Не самый достойный поступок.
Я не отрывал от старухи взгляда сквозь стекло, щелкая замком и выключая свет на кухне.
Она больше не стучала.
Остаток ночи прошел обычно – я сидел в кресле и смотрел старые серии “Дымка из ствола”, пока не потянуло ко сну.
***
На следующий день я и не вспомнил про старуху.
Мой распорядок прост: черный кофе за кухонным столом, потом – на крыльцо, смотреть на коров и горох. Жизнь не для всех, но если бы вам достался старый фермерский дом и наследство от бабушки с дедушкой, вы бы наверняка не жаловались.
В августе солнце заходит около половины девятого.
Я стоял напротив окна над раковиной: небо стало темно-синим, за горами тлея остатками желтого. Тем вечером решил испечь хлеб – занятие приятное, простое, и делает меня толстым и довольным.
Посыпал мукой скалку, раскатывал тесто на столешнице…
Когда вокруг так тихо, глаза сами блуждают – я все время поглядывал в окно.
Всегда любил смотреть, как телята прижимаются к матерям на ночь.
И в тот вечер – тоже.
Пока не заметил одну странную корову – короткую, неуклюжую, двигавшуюся скорее как раненая собака, чем как телка.
Я перестал катать тесто и прищурился.
Остальные коровы мычали от ужаса и разбегались от нее. Все мои коровы – черные ангусы. А у той была белая голова. Чужая. Может, сбежала с соседнего ранчо за несколько миль отсюда…
Я решил разобраться сней утром – пока не услышал, как она «мычит».
Этот звук был неправильным.
Слишком высоким.
Слишком влажным.
Слишком… ирисковым.
Я схватил ружье, стоявшее у старой дровяной печи, и выскочил на крыльцо. Теперь «телка» стояла на двух ногах и смотрела на меня.
Хотя нет – это была не телка.
Старуха.
В темноте я различал ее сморщенную кожу и пустые глаза. И длинное черное платье, волочившееся по мокрой траве.
Не раздумывая, я крикнул:
– Лучше тебе, старая, убраться отсюда к чертовой матери!
Она склонила голову, как плохо обученная собака.
А потом встала на четвереньки – и рванула ко мне.
Она приблизилась почти вплотную быстрее, чем я успел моргнуть.
Я должен был выстрелить.
Но сердце ушло в пятки, и единственное, что я смог – это броситься в дом.
Я захлопнул дверь, задвинул засов и уставился в узкое окно.
Она стояла прямо по ту сторону, прижав потную ладонь к окошку.
Из ее рта вырывалось тяжелое, хриплое дыхание, осевшее облачком на стекле.
Мне понадобился час, чтобы прийти в себя.
И я даже теперь не могу понять, что тогда произошло.
В ту ночь я заклеил окно двери мусорным пакетом, проверил замки на всех окнах и на двери в погреб.
Спал с ружьем, прислоненным к вычурным цветочным обоям спальни.
Сами обои напоминали платье этой ведьмы – от одного взгляда хотелось зажмуриться и молиться о сне.
***
Утром я, признаюсь, дрожал.
В зеркале комода – отразились тяжелые тени под глазами.
Я все тер лицо ладонями, надеясь стереть хоть немного безумия бессонной ночи.
Та старуха не была человеком.
Я невольно думал – что было бы, догони она меня тогда.
Молился, чтобы она ушла, но был готов к возвращению.
Я спустился вниз, заставил себя приготовить яичницу. Налил в старый термос «Стэнли» крепкий кофе. Открыл ящик и достал дедов ржавый нож. Осторожно приоткрыл кухонную дверь и выглянул на крыльцо.
Старухи не было.
Даже странно – при дневном свете она, пожалуй, не выглядела бы столь страшной.
Я решил проверить скот и вышел наружу.
Поднялся на холм, проходя мимо коров, – все на месте, пасутся, немного раздраженные моим вниманием.
Но, дойдя до вершины, понял – не все были целы.
На боку лежал бык. Мертвый. Над ним уже жужжали мухи.
Вокруг его шеи чернело кружевное платье, затянутое, как удавка.
Я похолодел, осмотрелся – не следит ли ведьма.
Потом наклонился, поднял голову быка – и услышал хруст сломанной шеи.
Я заставил себя не думать об этом.
Не думать о том, как старуха смогла сломать быку шею платьем.
И не думать о голой бабке, бегающей по моим полям.
Весь вечер ушел на то, чтобы отвезти тушу в яму для падали.
Я сбросил быка поверх костей его предшественников, посыпал его известью – чтобы не тянуло смрадом на мили.
Потом сел на крыльце в качалку. Цикады орали как сумасшедшие.
Я пил сладкий чай, будто крепкий виски, и смотрел на зелень и первое золото августовских деревьев.
Август – медленная смерть. Моргни – и листья исчезнут. Придет осень. Все своим чередом.
Остаток дня прошел спокойно.
Я, впрочем, все время прислушивался.
***
Наступила ночь.
23:49.
Старуха не стучала.
Может, сдалась.
Я лег, натянул бабушкины колючие вязаные одеяла и уставился в потолок запятнанный разводами воды.
Было не по себе.
Я знал почему – просто не хотел признавать.
Глаза слипались, но разум не позволял.
Я смотрел по сторонам – на худо сделанные чучела, на оленьи рога, на свадебные фото бабушки и дедушки шестидесятых годов.
На крюк в углу, где висел бабушкин бархатный халат.
На стену, увешанную крестами всех форм и размеров.
В этом доме нет почти ничего моего – только ящик с одеждой.
Он все еще принадлежит им.
Пахнет лосьоном дедушки.
Сохранил энергию бабушки.
Каждый раз, входя на кухню, я полусознательно жду увидеть ее у плиты, мешающую подливу.
Я уже начал дремать, когда снаружи раздался громкий удар.
Я вскочил, сбросил одеяла, босые ноги коснулись холодного пола.
Схватил ружье и вышел в коридор.
Спускался осторожно, стараясь не скрипнуть половицами, не задеть семейные портреты.
Внизу желтел ковер гостиной.
Все спокойно.
Вентилятор гудит.
Кресла пусты.
Телевизор выключен.
Стакан молока на столике – нетронут.
Тишина.
Я подняв ружье, крался к арке, ведущей на кухню.
Резко выглянул…
Пусто.
Стекло на двери заклеено.
Тьма.
Но меня не проведешь.
Не в доме – не значит, не рядом.
Я посмотрел в окно над раковиной. Пустые холмы. Ни следа скота.
Прислонил ружье к шкафу, поддел мусорный пакет и выглянул наружу.
Крыльцо – пусто.
Я стоял так, слушая, минут двадцать.
Потом решил – можно спать.
***
Дышать ночью было тяжело. Словно кто-то сидел у меня на груди, выжимая воздух из легких.
Я заставил себя дышать ровно. И только тогда понял – в комнате два дыхания.
Собачье прерывистое дыхание из темного угла.
Сердце застучало в горле, кровь отхлынула лица.
Я думал притвориться спящим. Не смог.
Приоткрыл глаза.
Угол был черным.
Дыхание стало громче.
Возбужденное. Голодное.
Зрение привыкло к темноте, и я различил желтые зубы и мутные глаза.
Она смотрела прямо на меня.
Я вцепился в одеяло, будто в спасательный круг.
Взгляд сам метнулся к стене, туда, где должно было стоять ружье.
Должно было.
Но оно осталось внизу.
Меня трясло так, что зубы стучали.
Минут через тридцать я все же смог выдавить:
– Ч-чего ты хочешь от меня?..
Она не ответила.
Не шевельнулась.
Только дыхание стало ровнее. Почти… довольным.
Кукушка куковала каждый час.
Двенадцать. Час. Два. Три. Четыре.
Я не спал. Все смотрел на нее.
В шесть утра улыбка сползла с ее лица. Оно стало пустым.
Старуха поднялась, вышла из комнаты, заскрипев ступеньками, словно собственными костями.
Не стыжусь признаться – я заплакал.
Слезы, которые сдерживал всю ночь, хлынули наружу. Я так боялся, что громкий звук заставит ее броситься на меня.
Я с трудом встал, оделся, снял со стены крест и сжал его в руке, спускаясь вниз.
Но это не помогло.
***
Она сидела за моим кухонным столом и ела сухие хлопья, о существовании которых я и не знал. Старуха не могла как следует закрыть рот – молоко вытекало сквозь щели между зубами и капало обратно в миску.
Аппетит я потерял мгновенно.
Полчаса смотрел, как она хлюпает одним и тем же молоком.
Она чувствовала себя как дома: растопила дровяную печь так, что кухня превратилась в ад. Потом забралась в дедовское кресло и просидела там весь день.
Я пытался говорить. Просил уйти. Умолял.
Бесполезно.
Я решил – убью ее.
Нужно было только сделать это.
Вечером, после ужина, она рылась в старых газетах. Облизывала пальцы, листая страницы. Долго сидела над некрологами, потом – над кроссвордом. Застряла на «6 по вертикали»: восьмибуквенное слово, означающее «бесконечность».
Я знал ответ, но не смог произнести.
Потом она взяла ручку и обвела объявления о работе – в похоронных бюро, на мясокомбинатах, в бойнях. Подняла мутные глаза, встретившись с моими, и пододвинула газету ко мне.
Это стало последней каплей.Я отодвинул стул, резко встал. Дошел до ружья. Заряжено. Прижал к плечу, снял с предохранителя.Сейчас или никогда.Навел ствол на ее затылок.Нажал курок.
Выстрел.
Эхо заполнило кухню.Я положил ружье на стол и подошел ближе.
Осколки черепа и мозги забрызгали столешницу. Она лежала лицом вниз, раскинув руки. Кровь медленно вытекала из дыры в затылке.
Я сломался. Опустился в гостиной на диван, закрыл глаза и заплакал…
А беспорядок уберу потом.
***
Но все это не самое худшее.Худшее то, что через час она была снова… жива.Стояла у плиты и мешала грибной суп.На лбу – слабый след от пули, исчезающий с каждой секундой.
***
Я не был честен с вами до этого момента.Я боюсь ее не потому, что она вошла в мой дом.А потому, что она вообще жива.И говорю с уверенностью: я уже хоронил эту старую ведьму.
1 августа.Я помню.
Тогда она впервые поднялась по моей дороге. Я сидел на крыльце и наблюдал за бредущей фигурой. Может, у нее деменция, старуха потерялась… Она села в мое кресло-качалку, будто у себя дома. Мы молчали минут десять.
Пока она не сказала:
– Айрин и Харлан жили здесь.
Это были имена моих бабушки и дедушки.
Я нахмурился:
– Жили. А тебе-то что?
Она впервые посмотрела прямо на меня. В глазах – ни жизни, ни тепла.
– Ты был не слишком добр к ним.
Я усмехнулся:
– Я ухаживал за ними годами, пока остальные хотели сдать стариков в дом престарелых.
Старуха откинулась назад, вынула из кармана кусочек клубничной конфеты и задумчиво пожевала.
– Как они умерли? – спросила она.
Пот выступил у меня на лбу. Я прищурился.
– Дед Харлан не вынес, когда бабушке диагностировали рак. У него сердце не выдержало.
Старуха задумчиво помусолила конфетку во рту, чавкая так, что у меня мороз по коже пошел. Потом сказала:
– Странно, что у них не было похорон.
Я ощутил неловкость и пробормотал, что-то про нехватку средств.
– Их кремировали, – добавил я.
Старуха развела руками, глядя на дом и землю вокруг, и произнесла:
– А ты много нажил на их смерти.
Мне надоело ее это слушать.
– Слушай, я устал и не люблю гостей. Не знаю, как ты сюда попала и зачем, но лучше уходи. Если нужно позвонить с домашнего – не проблема. А так – убирайся.
Ее отвисшая челюсть опустилась еще ниже. Ломанно,она подняла себя из кресла и, покачиваясь, встала. Подошла ко мне, произнесла нейтрально:
– Хорошего дня.
Я вздохнул с облегчением, потянул за дверную ручку... И тут она вдруг бросила то, что приковало все мое внимание и сбило дыхание:
– Я бы их под тем старым дубом не закопала.
Я обернулся, пораженный.
– Что ты сказала?
Ее губы, дряблые и липкие, шевелились, как червяки:
– Айрин и Харлан заслуживали лучшей участи. Не такой.
Кровь ударила мне в лицо.
– Ты старая чертова треснувшая погремушка. Ты не знаешь, о чем говоришь. Уходи, сейчас же.
Она улыбнулась зловеще, показав слишком много зубов:
– Когда-нибудь это будет мой дом. Мне здесь нравится.
Ее взгляд вызвал во мне какую-то бешеную ярость и одновременно тошноту. Я помню, как холодный металл ножа моего деда обжег мне бок. И больше я ничего не помню. Не могу объяснить, что на меня нашло. Я не маньяк. Но вот она была мертва. А я – весь в ее крови. Я похоронил ее под полом. Оторвал отвратительный желтый ковер, пробился через фанеру до старого деревянного пола, копал ветошь голыми руками, пока не добрался до земли, и вырыл ей неглубокую могилку.Я посыпал тело известью. На ферме ее хватает – никто не хочет нюхать тухлятину.
Когда она сказала, что это будет ее дом, я не понял, о чем речь. Может, это была божественная кара, а может – жестокое наказание. Тогда, в ту первую встречу, она все болтала. Теперь молчит – и это сводит меня с ума.
Она мучает меня по-разному. В доме теперь всегда жарко – она постоянно топит печь. Печь всегда топил дед, я – нет… теперь она не гасит ее никогда. Мне жарко, но тело не дает потеть – я горю изнутри и не могу охладиться. Стою в доме, задыхаясь при попытке выйти на крыльцо: будто невидимые руки давят мне на горло и легкие, не дают вынырнуть. Я возвращаюсь в дом и включаю телевизор – пусть Джеймс Арнесс снова кого-то пристрелит. Она крадет пульт, убавляет звук так, что я уже почти не слышу.
Еда исчезает из шкафов – она все съедает, а у меня ощущение, что ее порции не уменьшаются. Я теряю аппетит, пока голод не превращается в онемение в животе. Таю, словно привидение; каждый мой орган угасает и гаснет.
Вчера я не вынес и вышел, чтобы отдаться удушью. Страх был невыносимый – ни на что не похожий страх смерти. Я думал, вот он, конец, как у деда и бабушки под дубом. Я помню черную пустоту, которая окутывала меня, как теплая река. Потом… ничего. Мне казалось, что это мирный конец. Но утром я очнулся под полом, выплевывая комья теплой августовской земли и кишащих червей. Над полом шипел телевизор, слышался хруст конфетной обертки – и старуха что-то жевала.
Я пытался раскопать землю, но она все сыпалась сверху. С каждым ударом паника разрывала сердце…
Наконец, я выломал пол и заполз в кресло весь в грязи. Она не взглянула в мою сторону – только крутила во рту конфету и смотрела в телевизор.
С течением времени старуха устраивалась у меня в доме все основательнее. Однажды я лег в постель, попробовал погрузиться в беспробудный сон – и услышал ее шаги. Легкий топот до самой кровати. Матрас прогнулся, она медленно, расчетливо села рядом, затем перебросила ноги через край и толкнула меня на спину. Я только с дрожью втянул воздух. Старуха прижалась к моему телу, обвив меня дряхлой рукой. Кожа ее была холодна, покрыта пятнами цвета печени, и я ощущал запах тухлой коровы. Тонкие, жесткие волоски торчали по всей поверхности ее рук. Она хрипела– ее дыхание липко блуждало по мне. Я не мог вдохнуть. Она лежала, смотрела на меня, и храп – влажный и громкий – вырывался из ее горла. Старуха спала с открытыми глазами.
Я вылез из кровати и сидел на диване до рассвета. Пусть она забирает постель – мне она не нужна. Мне уже не надо спать.
В шесть утра я пытался убить ее снова. Обмотал полотенцем шею. Она хрипела, корчилась. Я не отпускал, пока не услышал щелчок – ее трахея лопнула. Я стащил ее труп вниз и выбросил за порог. Было глупо думать, что это решит дело.
Через несколько часов я услышал ее прерывистое дыхание в спальне. Нашел старуху на коленях, вываливающей мои вещи из единственного ящика. Я ничего не мог поделать. Она положила свои цветастые платья и парочку коллекционных солонок, аккуратно завернутых в газетную бумагу, в мой ящик.
Дни сменялись неделями. Я отмечал каждый из них маркером. Наконец настало 31 августа. Я просидел весь день у стола, уставившись в календарь на холодильнике. Я трясся. Раньше бы грыз ногти – но теперь они не растут.
Старуха была чем-то занята наверху, бродила и чем-то грохотала – но меня это не трогало. Я сидел и ждал темноты, слушая шум холодильника и потрескивание печи.
Мое зрение сузилось до белого квадратика календаря. Время приближалось.
23:59.
Я молился, сжав челюсти. Пока старики не умерли, я никогда не молился. Теперь молюсь, чтобы она меня отпустила.
5…4…3…2…1
Получилось? Август позади? И тут вся электроника дома погасла. Я оказался в кромешной тьме, холодильник замолчал, телевизор потух. Горячий воздух вонью ударил в лицо. Я не шелохнулся, не сводя глаз с календаря.Через минуту мигнула лампочка. Отметки с календаря исчезли. Снова первый день месяца.
1 августа. Опять. Я, содрогаясь, засунул ружье в рот и нажал на курок.
***
Темнота накрыла меня, как прилив. Казалось, это должно было успокоить. Я проснулся с зияющей дырой во рту. Волосы и кожа головы двигались сами по себе, будто череп зашивали, кусок за куском. Боли не было. Никакой боли.
Август растянулся в вечность, и я застрял в нем. Я понял, что боюсь не самой старухи – я боюсь этой вечности. И теперь живу в доме с запахом нафталина и ириски, где по телевизору вечные вестерны, где пледы пахнут смертью. Я не могу жить и не могу умереть. Это моя вечность.
Поэтому, прошу вас: будьте осторожны. Никогда не открывайте дверь старой женщине, постучавшей в вашу дверь.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Космическая хроника — это увлекательное путешествие сквозь пространство и время через астрономические снимки. В этой рубрике вас ждут обзоры как легендарных фотографий эпохи первых космических миссий, так и новейших изображений от современных космических телескопов, наземных обсерваторий и талантливых астрономов-любителей.
Перед вами — один из первых крупных планов Венеры, полученный космическим аппаратом NASA "Маринер-10" 5 февраля 1974 года с расстояния всего 5 768 километров. В оптическом диапазоне (том, что доступен нашему глазу) Венера выглядит как безликий белый шар, но ультрафиолетовые фильтры раскрывают интересные детали.
Белые облака, расположенные в верхних слоях атмосферы и состоящие из капель концентрированной серной кислоты, демонстрируют суперротацию — совершают полный оборот всего за четыре дня, тогда как сама Венера вращается крайне медленно: сутки длятся 243 земных дня. Ученые до сих пор спорят, какое вещество создает темные узоры, поглощая ультрафиолетовый свет — вероятно, это соединения серы.
"Маринер-10" — первая миссия, целенаправленно прибегнувшая к гравитационному маневру*, который позволил аппарату снизить скорость и перенаправил его к Меркурию.
*Аппарат подлетал к Венере сзади по ее орбитальному движению — планета как бы "забрала" часть энергии у него. В результате орбита "Маринера-10" изменилась.
Туманность Тарантул (NGC 2070) — одна из самых больших и эффективных звездных фабрик в нашей космической окрестности. Она находится на расстоянии около 170 000 световых лет от Земли в созвездии Золотой Рыбы, в Большом Магеллановом Облаке — карликовой галактике-спутнике Млечного Пути.
Это самая активная область звездообразования в Местной группе галактик. Чуть левее центра расположено скопление R 136, представляющее собой плотное ядро из сотен молодых массивных звезд, некоторые из которых превышают массу Солнца в 200–300 раз. Излучение этих гигантов настолько мощное, что разрывает окружающие газопылевые облака, формируя специфические нити и волокна.
Если бы туманность Тарантул оказалась на месте знаменитой туманности Ориона в Млечном Пути ("всего" 1 300 световых лет от нас), то она занимала бы на небе площадь в 60 раз больше полной Луны и отбрасывала бы тени на Земле.
Изучение NGC 2070 помогает астрономам понять процессы формирования массивных звезд и эволюцию галактик в ранней Вселенной.
Изображение было получено австралийским астрофотографом Энди Астро в октябре 2021 года.
Диона — четвертый по величине спутник Сатурна со средним диаметром 1 123 километра, состоящий преимущественно из водяного льда. Снимок был сделан 21 июня 2015 года космическим аппаратом NASA "Кассини".
Прекрасно виден контраст между светлой ведущей полусферой и более темной задней — здесь расположены знаменитые "белые пряди" (лат. Wispy Terrain): яркие свежие ледяные стены тектонических разломов, протянувшиеся на сотни километров.
Поверхность покрыта бесчисленным множеством разноразмерных кратеров, но в некоторых областях видны следы тектонической активности — горы и уступы высотой до 1,5 километра.
Анализ данных "Кассини" показал, что под ледяной корой Дионы, на глубине около 100 километров, залегает океан жидкой воды. Его глубина оценивается в 40-50 километров. Гравитационные измерения и анализ либрации (медленного колебания) спутника подтверждают, что ледяная кора "плавает" на жидкой воде, окружающей каменное ядро.
Таким образом, Диона — еще один участник клуба "миров с подповерхностными океанами" Солнечной системы и перспективная цель для поиска возможных следов жизни.
Составное изображение туманности M1-67 вокруг звезды WR 124, полученное путем объединения данных космического телескопа NASA/ESA "Хаббл" от 9 сентября 2013 года.
Объект с массой около 20 солнечных находится в созвездии Стрельца на расстоянии 21 000 ± 2 000 световых лет и выбрасывает вещество со скоростью 1400–2000 км/с. Светимость WR 124 превосходит солнечную в 150 000 раз, а температура поверхности составляет 44 700 градусов, что почти в 7,7 раза выше температуры поверхности Солнца.
Звезды со столь высокой температурой и светимостью относят к классу Вольфа–Райе, названному в честь астрономов Шарля Вольфа и Жоржа Райе, которые первыми в 1867 году обратили внимание на особенности спектров таких звезд и описали их.
Оранжево-коричневые клочья — газовые комки массой в десятки Земель, подсвеченные ультрафиолетовым излучением со стороны родительской звезды. Возраст WR 124 составляет примерно 8,6 миллиона лет, а значит звезда в любой момент может вспыхнуть сверхновой.
Спиральный гигант NGC 5410 (диаметр 89 000 световых лет) поглощает компаньона PGC 49896 (диаметр 60 000 световых лет), расположенного в верхней части снимка. Событие разворачивается на расстоянии около 190 миллионов световых лет от Земли.
Гравитационное взаимодействие двух галактик привело к тому, что они начали обмениваться звездами и газом, а в рукавах NGC 5410 вспыхнуло звездообразование (яркие сине-белые пятна).
Изображение было получено с помощью космического телескопа "Хаббл" 12 февраля 2024 года.
