Минутка хорошей музыки
Идея с поста https://vombat.su/post/72290-vombat-v-shabat
Я не скажу вам, где искать. Если только вы не хотите, чтобы нечто жуткое уставилось на вас в ответ.
Когда я впервые заметил этот дом в 2012 году, он не казался зловещим – скорее любопытным. Не помню, почему я отстраненно листал карту той британской деревушки, малонаселенной и ничем не примечательной. Помню только, почему зацепился взглядом за конкретный сад за особняком, стоявшим вплотную к бескрайним фермерским угодьям.
Длинная Т-образная тень ложилась на газон.
Мне она показалась огромным пугалом.
Для лучшей видимости большинство спутниковых снимков делают, когда солнце в зените, а значит, тени максимально коротки. Редко увидишь идущих людей, а если и увидишь, их тени их не выдадут. Это не мог быть человек, стоящий с раскинутыми руками.
С другой стороны, гипотеза с пугалом тоже казалась сомнительной.
В любом случае, я был подростком, а интересы в этом возрасте переменчивы. Я забыл об этом на годы. Но в 2016-м мы с другом обсуждали многочисленные неразгаданные интернет-тайны, и я вспомнил о своей личной загадке четырехлетней давности.
Я показал другу этот дом в Google Maps, и все оказалось еще страннее, чем в первый раз. Теней теперь было две. Первая осталась такой же длинной, а вторая, новая, была вдвое ниже.
– Очень странные тени, – признал Оливер. – Это обычный жилой дом, не часть фермы. Зачем хозяину пугала?
Не помню, что я ответил. Разговор свернул в другую сторону благодаря выпивке, затуманившей мозг. Только в 2019 году друг снова вспомнил про интригующий дом, и мы в очередной раз вбили адрес в поиск.
Сад снова изменился: вторая тень вытянулась до высоты первой.
От этой странности мне впервые за семь лет стало по-настоящему страшно. По расширенным зрачкам Оливера я понял, что он чувствует то же самое. Он попытался скрыть дискомфорт, но я заметил его мимолетную заминку – секундное колебание перед натянутым, неестественным смешком. Я просто не понимал, почему мы оба так боимся двух теней.
– Малыш-пугало совсем вырос, – выдавил он.
Я промолчал.
Через полминуты Оливер поднял телефон с открытыми картами и произнес:
– Пятьдесят две минуты.
Я взглянул на синюю линию маршрута от его квартиры до того загородного дома и вскинул бровь:
– Ты ведь не серьезно?
– Серьезно, – настаивал он. – Мы годами обсуждаем этот дом. Тебе разве не хочется узнать, что там, в саду?
Я покачал головой:
– Больше нет. В этом снимке есть что-то... неправильное, Оливер.
Тот застонал:
– Да ладно тебе, Джейми. Я же знаю, эта загадка свербит у тебя в мозгу. Я тебя насквозь вижу.
– Мы не потащимся через всю страну, чтобы шпионить за чужим садом, – отрезал я.
– Что ж, а я поеду, и буду рад твоей компании, – пожал плечами Оливер. – С высоты птичьего полета многого не увидишь, а «Просмотр улиц» не позволяет заглянуть за эти чертовски высокие живые изгороди. Нужно увидеть место вживую.
Казалось, на час или около того я вышел из собственного тела, отдав поводья кому-то другому. Я осознал, что поддался на уговоры друга, только когда машина затормозила у того самого дома. На него больше нельзя было смотреть как на плоскую крышу в браузере – теперь это было трехмерное, пугающе реальное здание.
Ничем не примечательный кирпичный дом окружали восьмифутовые живые изгороди, поля и тишина. По извилистым дорогам тут и там были разбросаны другие коттеджи, но они никак не разбавляли гнетущую, всепоглощающую тишину этого места.
При виде усадьбы в реальности, у меня зашевелились волосы на затылке. Хотелось вырвать руль из рук Оливера и убраться подальше от этих высоких стен. Изгороди навели на очевидный вопрос:
– Если ты вдруг не захватил ходули, как мы заглянем в сад?
Оливер улыбнулся и открыл дверь, а я последовал за ним к багажнику – он всегда предпочитал действие словам. В багажнике лежал дрон.
«Только не это», – мысленно взмолился я. Идея слежки за чужой собственностью с помощью летающей камеры была мне противна. С другой стороны, лезть через забор было бы хуже, так что я кивнул, соглашаясь на этот безумный план.
Оливер быстро поднял дрон в воздух. Мы смотрели трансляцию на экране контроллера: белое пластиковое насекомое с жужжанием пролетело над домом, вращая лопастями. Оливер направил устройство за черепичную крышу, и мы оба затаили дыхание, когда в кадре появился сад.
А затем мы одновременно выдохнули в резком, болезненном шоке, увидев то, что отбрасывало тени все эти семь лет.
Никакие это не пугала.
Двое людей были привязаны толстыми, крепкими узлами за запястья и лодыжки к большим деревянным крестам или, как ни ужасно было это осознавать, распятиям.
Мы не закричали – застыли в гробовом молчании. Нет травмы сильнее шока. Нет ужаса страшнее того, когда ты замираешь на месте, не в силах ни думать, ни бежать.
И кошмар стал еще невыносимее, когда Оливер дрожащими пальцами направил дрон ниже, вплотную к привязанным в саду людям. Одним из них был подросток. Он слабо извивался в путах, в упор глядя на камеру. На его белой футболке красовались семь букв, прорезанных сквозь ткань прямо по плоти – окровавленные буквы на груди:
УБЛЮДОК
– Боже... – простонал я от ужаса, прислонившись к машине и не сводя заплаканных глаз с экрана. – Нужно вызвать полицию!
На том первом кресте, который я видел еще девять лет назад, была женщина, уже почти потерявшая человеческий облик. Ее руки и ноги, торчащие из прорех в рабочем комбинезоне, казались не более чем связками соломы.
Мы с Оливером наконец очнулись от оцепенения: нас обоих вывернуло наизнанку, когда мы поняли, что пленница жива, но лишена конечностей – остались лишь плечи, туго перетянутые веревками.
Прямо сквозь одежду и кожу, так же как и у извивающегося мальчишки рядом, было вырезано другое слово, сочащееся кровью:
ШЛЮХА
Оливер открыл рот, но смог издать лишь сухой, беззвучный хрип.
Прежде чем он попытался снова, воздух расколол громовой удар. Трансляция прервалась, и мы увидели, как дрон камнем рухнул по ту сторону дома прямо в сад.
Такой грохот можно услышать только в самой глухой английской провинции.
Выстрел.
Мгновение спустя я заметил силуэт широкоплечего, грузного мужчины за тонкими занавесками окна на втором этаже. Шторы раздвинулись, показалось дуло двустволки, и чья-то рука потянулась к защелке рамы.
Я в ужасе закричал Оливеру: «ГОНИ!»
Мы запрыгнули в машину под аккомпанемент скрипящего пластика. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять, на что нацелено ружье из открытого окна. Оливер вдавил педаль в пол; я кожей чувствовал, как боковое стекло вот-вот разлетится вдребезги, а мой лучший друг рухнет на руль в луже крови.
Однако выстрела не последовало. Мы смогли уйти.
– ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?! – взревел Оливер спустя несколько минут. По его побелевшему лицу текли слезы и сопли. Я мог лишь всхлипывать в ответ.
Через двадцать минут друг заехал на заправку. Я настаивал на звонке в полицию, но он заявил, что мы должны сначала вернуться – проявить храбрость. Оливер боялся, что хозяин не погнался за нами, потому что занят уничтожением улик. Он твердил, что у нас мало времени, чтобы вернуться и зафиксировать доказательства того, что творит этот маньяк.
– Ты пересмотрел криминальных шоу! – умолял я, тяжело дыша. – Это реальный мир, Олли. В реальном мире, если видишь преступление, звонишь копам. Так это работает!
В общем, после долгих споров другу удалось убедить меня, что он согласен оставить все властям. Но пока я заходил в здание заправки, чтобы оплатить полный бак, Оливер сорвался с места и бросил меня одного.
Весь следующий час я пытался дозвониться до него. Бесполезно.
Тогда я набрал полицию и рассказал все как есть. Надо отдать им должное, власти восприняли мое заявление серьезно и обыскали поместье. Но, как и боялся Оливер, офицеры не нашли в саду ровным счетом ничего.
Ни «распятых, набитых соломой» жертв.
Ни обломков дрона.
Ни гильзы от дробовика.
Ни единого подтверждения моей безумной истории.
Хозяин дома, некто мистер Томлинсон, заявил полиции, что не видел ни дрона, ни двоих мужчин у своих ворот. Когда я показал спутниковый снимок Google Maps, Томлинсон просто рассмеялся. Он сказал, что фото устарело как минимум на год – он избавился от этих «статуй» несколько месяцев назад. Да, статуй. Полицейским этого объяснения хватило.
Разумеется, были способы подтвердить мои слова. Копы проверили записи с камер на заправке: увидели нас у колонки, увидели, как он уезжает, пока я в магазине.
– Вот видите! – протестовал я.
– Мы не говорим, что вы лжете, Джейми, – настаивал офицер. – Нам просто нужны улики.
Я ткнул в экран.
– Вот вам улики. Мы приехали сюда вместе, а теперь он пропал.
– Послушайте, это было всего пару часов назад. Вы явно поссорились. Похоже, вашему другу просто нужно остыть.
Они пообещали заняться исчезновением Оливера, когда пройдет положенный срок. Спустя 48 часов, когда он так и не объявился, меня стали принимать всерьез. Однако шли дни, недели, месяцы. Никаких следов. Власти не нашли ни намека на то, что Томлинсон держал пленников. Вообще ничего подозрительного на его территории.
А потом пришла пандемия, и у мира появились проблемы посерьезнее. Никто не верил в мою историю, сколько бы я ни твердил про снимок Google Maps и то, что мы видели.
В конце концов я сам занялся изучением округи – всех этих деревушек и ферм, образующих тесно сплоченное сообщество. Из старых новостей я узнал, что в 2011 году здесь пропали фермер и какая-то женщина. Это навело меня на мысли.
Я внедрился в местную закрытую группу на Facebook, притворившись, что купил здесь дом. Меня приняли. Вы не поверите, сколько всего можно узнать в таких группах – в 2020-х все деревенские сплетни живут именно там. Я выяснил, что тот фермер три года вдовствовал, пока не встретил новую любовь в 2010-м. Кого-то из соседнего округа. Многим это не понравилось, так как его покойную жену все обожали. А «что еще хуже», как написал один пользователь, эта новая женщина была «чужачкой».
Я поделился этим с полицией. О пропавших без вести они, конечно, знали, но это все, чего я от них добился. Они выстроили стену молчания, как и в случае с Оливером. У меня возникло нехорошее предчувствие. Зная, что копы живут в этих же местах, я начал бояться, что они – часть этого сплоченного круга. Бояться, что им не очень-то хочется копаться в местных исчезновениях. Бояться, что они могут быть замешаны.
Конечно, многое не сходилось. Мы с Оливером видели женщину и мальчика – не женщину и мужчину. И все же в этом совпадении что-то было. Я был в этом уверен. Одно время я даже думал нарушить карантин и вернуться к Томлинсону. Провести собственное расследование.
Но затем, в 2020 году, мне в почтовый ящик подбросили серию жутких записок.
Я тоже смотрю.
Никто и никогда, никогда, никогда их не найдет.
Не возвращайся. Ты будешь четвертым.
Я стал агорафобом – сама мысль о том, чтобы отправиться на поиски Оливера, приводила меня в ужас. Я бы не задумываясь нарушил любые правила карантина ради старого друга, но перспектива снова встретить мистера Томлинсона, того жуткого человека, который чуть не прикончил нас из своего окна, была кошмаром, который я не мог вынести.
Называйте меня трусом, если хотите, но спросите себя: как бы вы поступили на моем месте?
Каждый день я проверял окна, ожидая увидеть этого незнакомца на подъездной дорожке или в саду за домом. Понятия не имею, как он узнал мой адрес.
В начале 2023 года, когда страх перед внешним миром начал понемногу отступать, я задумался над одним словом из той третьей, последней записки.
«Четвертым».
Раньше я думал, что это опечатка. Но в голову пришла новая, леденящая кровь догадка.
Когда я в очередной раз зашел в Google Maps, последние капли надежды покинули меня, и их место занял абсолютный, беспросветный ужас.
На свежем спутниковом снимке дома мистера Томлинсона газон чертили уже три Т-образные тени.
Я знаю, кто третий.
Но даже два года спустя я слишком напуган, чтобы вернуться и убедиться в этом лично.
Слишком напуган, что стану четвертой тенью в том саду.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
*Когда я купил дом в Вепсской деревне, я не знал про вепсов ничего. Ну, то есть вообще.
Я слышал слово «вепсы». Где-то краем уха. Что-то такое, северное, древнее, почти исчезнувшее. Но не вникал. Зачем? Я приехал за тишиной. За лесом. За озером. А не за этнографией.
Она начала говорить. Сначала я замечал названия и вывески на непонятном языке. Винницы. Озера. Ярославичи. Пелдуши. Слова, которые не выговорить с первого раза. В них что-то хрустело, как сухой мох.Потом я увидел печь в избе, которую потом реставрировал.
Она стояла, чёрная от копоти, с трещинами, но какая-то… живая. Не как «отопительный прибор». Как существо. Я тогда не понимал. А теперь понимаю. Вепсы были людьми леса. Они верили, что у каждого дерева, камня, озера есть свой дух. И прежде чем срубить дерево, надо спросить разрешения. Срубить, не спросив, — значит навлечь беду.Вы когда-нибудь задумывались, как сейчас рубят лес ради коммерческой выгоды, не спрашивая? Строят дома, не кланяясь. А ведь когда-то люди жили иначе, с уважением к природе и ее дарам.
Они крестились, ходили в церковь. Но перед этим могли сходить к священной роще. Попросить у леса разрешения. Двойная вера. Язычество и православие переплелись так, что не распутать.
Вот, например, про свадьбу. Я наткнулся на описание обряда. Невесту перед свадьбой омывали молоком. Потом из этого молока пекли хлеб. И этот хлеб должен был съесть жених.
Я перечитал дважды. Потом полез перепроверять. Это правда. Мерзко? Для меня — да. Но для них это был не просто ритуал. Это было принятие. Ты берёшь в себя частицу невесты. Буквально. Становишься с ней одним целым.
Честно: наши свадьбы с выкупом, тамадой и лимузинами — они лучше? Может, в их странной, почти языческой традиции было больше правды. А ещё вепсы были знаменитыми каменщиками. Их малиновым кварцитом отделаны Эрмитаж и Михайловский замок. Я проезжал мимо этих дворцов много раз и не знал, что красота, на которую я смотрел, добыта в этих местах. Руками людей, чьи потомки сейчас живут в соседних деревнях.
Их ремесло передавалось из поколения в поколение. Но сейчас почти не осталось мастеров. Потому что молодёжь уезжает. В город. За деньгами. За «нормальной» жизнью.
Вепсы всегда жили тем, что давала земля. Рыба — потому что без рыбы не выжить. У них даже поговорка есть: «Если ты не рыбак — значит, и не вепс». А ещё калитки, рыбники, курники. Пироги, которые пекли для семьи, для гостей, для зятя. Отдельный пирог — для зятя.
Попробуйте вспомнить, когда вы в последний раз радовались простому? Без фильтров, без отчётов, без «надо».Их осталось меньше шести тысяч. По переписи 2010 года — 5930 человек. За столетие численность сократилась на 80 процентов. Язык вепсов включён в Красную книгу языков народов России. Дети на нём почти не говорят. Есть газета «Kodima», фестиваль «Древо жизни», Вепсский центр фольклора в Винницах. Есть театр кукол, где дети пытаются вспомнить слова, которые знали их бабушки.
Но я почувствовал: когда я топлю печь, когда слушаю тишину леса — я делаю что-то важное. Не для них. Для себя. Я учусь замечать.
Уважать землю, на которой стою. Понимать, что тишина — не пустота. Это голоса тех, кто жил здесь веками. Они не кричат. Они молчат. Но если прислушаться — они здесь.Возможно, этот текст — не про вепсов. Он про то, как важно иногда остановиться. Услышать не город, а себя. И если вам когда-нибудь захочется такой тишины — вы знаете, где её искать.
P.S. Всё, о чём я рассказал, происходит в «Персона Вилладж». Это дом в деревне, на краю леса. Тот самый, с печью, озером и тишиной, которую я учился слышать.
*Контент созданный человеком
С закатом Меча приходит Рыба, вместе с бескрайним океаном хаоса из которого вышли и куда уйдут все живущие. Это знак ведьм, шаманов и прочих к кому извилистыми и странными путями протянулись щупальца стихийной магии. Но, так же, и моряков, кому простор и плеск соленых волн за бортом милее земной тверди. Светлое подобие Рыбы это гибкость разума который, подобно текучей воде, находит способ обойти любые преграды.
Предыдущие части:
Ещё один пункт в списке дел позади. Впереди ещё множество, всё ещё нужно найти новое место для лесопилки.
Вернувшись после разрешения ситуации с лесопилкой, герои с удовольствием отдохнули в родных стенах. На утро Зироу после молитвы своей богине Калистрии пострадала от особо болезненного укуса пчелы, несмотря на то, что сейчас уже сентябрь. Позавтракав в компании своего питомца скорпиона, девушка отправилась к аспидам, её интересовала покупка книг с поэзией. На грубость продавца, насмешливо удивляющегося, что она вообще умеет читать, Зироу попросила его не грубить ей, так как она дипломат этого баронства. Список книг в наличии был весьма длинным, и ни одно имя не было девушке знакомо, поэтому в итоге она отказалась ото всех вариантов под надменным взглядом продавца. Чуть позже плут сообразила заглянуть за стихами к барду Линдзи, та с удовольствием подарила ей томик своих творений.
Мен Ра решил обсудить найденный шарф с Амири. Странный выбор, но его разум непостижим.
Ийанна решила, что пора начать узнавать о желаниях их спутников, что бы им хотелось видеть в Ревланде для его развития, так что она попросила Линдзи провести опрос в свободное время. У Тристиана же девушка поинтересовалась состоянием проклятия Храма Эрастила. Жрец подтвердил, что как раз подошло время для осмотра окрестностей, так что можно отправиться на разведку.
Маршрут составили следующий: сначала очистить место для будущей новой лесопилки (Ийанна предложила территорию неподалеку от первоначальной, она подошла по всем параметрам и не мешала водной фее), далее проверить храм Эрастила и, напоследок, встретиться с одиноким жаболюдом.
Во время вечернего привала, Ийанна решила удовлетворить свое любопытство и спросила у Мен Ра о его знакомстве с её мамой. Как вообще так получилось? Мен Ра начал издалека. Рассказал, что когда-то давно он был самой обычной обезьяной, но бог Сунь Укунь его "проклял", подарив сознание и возможность использовать магию в качестве дара. Позже один пьяница обучил его боевым искусствам, и Сунь Укун перенес Мен Ра на континент, где он долго путешествовал, пока не познакомился с Мико, защитив её от мужиков, которым не понравились сделанные предсказания. Целый год он жил с ней, пока она не получила письмо от дочери. Насколько Ийанна поняла, они неплохо ладили всё это время.
Ийанна также отметила, что Зироу читала книгу у костра, а ведь раньше она таким не занималась. Подсев к ней, чародейка начала расспрашивать, что та читает и почему. Зироу сказала, что очень захотелось ознакомиться с чем-то таким, появился интерес к поэзии. Все были удивлены, а Хамако прокомментировал, что любовь меняет людей. Спросил, как она вообще себя чувствует, раз она беременна, судя по слухам. Ийанна сделала Хамако замечание, что он верит в эти небылицы. Тристиан грустно сказал, что про всех из отряда ходят слухи. Чародейка лишь махнула на это рукой, припомнив, что люди всегда найдут, что обсудить, незачем переживать о том, что невозможно изменить. Жрец был с этим согласен.
На следующий день во время путешествия Мен Ра пытался на языке животных убедить бобров помочь расчистить будущую лесопилку, но, к сожалению, бобры отказались от такой заманчивой идеи. И вот, дойдя до предполагаемой территории, герои увидели небольшую низину. Там, возле брода речушки были рассредоточены людоящеры. Группа попыталась спрятаться, но Тристиан неловко упал в воду и привлек к себе внимание. Как только людоящеры яростно начали двигаться в сторону жреца, на них напал речной змей.
Пока была возможность, Зироу прыгнула за жрецом в низину и встала в оборонительную позицию. Опасаясь вмешиваться в сражение людоящеров и речных змеев, герои нерешительно стояли на берегу. Только Мен Ра бросился вперёд, атаковать врагов. Ийанна вспомнила, что несмотря на общинный строй и скрытность людоящеров, иногда с ними можно договориться.
Однако именно эти оказались слишком воинственными для разговоров, поэтому отряд всё же вступил в бой. Примитивное оружие людоящеров не шло ни в какое сравнение с навыками и оружием группы, так что тот, кто не сбежал, очень быстро оказался за завесой.
Когда всё закончилось Хамако отчитал Мен Ра за то, что тот добил последнего людоящера, который мог бы указать на их лагерь. Павиан же ответил, что как лидеру барону нужно быть жёстче. Врагов надо добивать. Хамако был очень настойчивым в вопросе поиска поселения людоящеров, поэтому Мне Ра, плюнув на все, нашел птицу (ворону), клевавшую мясо с трупа воина, и договорился с ней, что она покажет дорогу. На счастье она знала, где этот лагерь. Рядом с останками, которыми лакомилась ворона, лежал магический длинный меч из холодного железа. Мен Ра предложил его Зироу, но та отказалась. С удивлением Ийанна заметила, что за короткое время плут сильно изменилась. Магическое оружие ей не нужно, она взялась за чтение стихов. Даже не по себе немного.
Переночевав, отправились к храму. Там царили всё такое же запустение и мрак. Ийанна с улыбкой прокомментировала ностальгию по знакомству с Тристианом. После непродолжительной молитвы из бассейна снова, как и в прошлый раз, вылез жуткий, наполовину разложившийся медведь, вдобавок появился и какой-то парящий огонек. Ийанна попыталась закрыть товарищей терновой стеной, но она оказалась бесполезной против гигантского медведя. Тот проломил её и набросился на Зироу. Схватил её зубами и начал рвать. Чародейке очень не везло в заклинаниях, будто её магия была недостаточно сильна. Как оказалось позднее, парящий огонек мог лечить медведя, не говоря уже о том, что сам он был неуязвим к магии. Сражение было изнуряюще долгим, никто не был готов к такому противнику.
Ну хотя бы теперь проклятие отступит надолго и сталкиваться с таким не придется как минимум пару лет.
Статуя изображает Будду Шакьямуни в сидячем положении (Маравичай: มารวิชัย), она имеет высоту 45 метров и ширину 25,45 метров. Сделана из бетона и покрыта бирманским белым мрамором. Статуя является главным Буддой храма Ват Китти Шанкарам.
В видео использована наша песня: Dub Kraft - я потому что ты [Japanese remake] 2026 あなたがやったから私もやった 🎧 Listen on all platforms: https://band.link/TXaAz 📺 Watch on YouTube: https://youtu.be/gwo81be6MkIк
Я всё ещё напоминаю, что мы играем в города и это до конца весны.
Ленинград добавил:
ой и чуть не забыл нашего дикого многостоночника и любителя смешать ивенты @GGDR Дымина и Ленинград - Красный треугольник
Ленинград - значит следующий город на "Д", пусть будет славный город Душанбе!
Традиционный дисклеймер:
Поскольку выясняется что краеведов пока мало, то в ивент вносится следующее изменение:
Объединяем ивент города и городские легенды, кто может - посложнее, берите, по назначенному городу, или стране, вам зачтется в карму, а кто не может, просто про свой любимый город, место, страну.
Но для краеведов тематика всё, что связано с этим городом: культурные достопримечательности, история, выдающиеся жители, личные истории, но в отличие от слова недели связь должна быть очевидна, а не притянута за уши
Тэги для участия: еженедельный ивент, города, название города, Моя городская легенда и конкурс.
Напомню, что от администрации объявлен мерч, а также эксклюзивные ачивки и от меня личный приз "Признательность Набиру"
@vombat можно попросить, обновить закрепленный пост?
Туманность Розетка — область активного звездообразования в созвездии Единорога, где гигантские облака водорода и пыли под действием гравитации сжимаются, формируя новые светила.
Да-да. Пенку собирали когда яйца варили? Перемешивали яйца, что бы не пригорели? Солили до закипания или после? А в уксусе отмачивали эти яйца что бы краска легла красиво?
- Эта песня - попытка погрузиться в те времена, когда я учился в Московской Городской Хоровой Капелле при Институте Гнесиных.
У нас была потрясающая директор, которая в школу не пускала в непотребном виде, поэтому достаточно было сделать ирокез на голове чтобы в школу уже не пойти. У нас была своя группа, потрясающая, играющая AC/DC, Rolling Stones. Мы вообще крутые парни были, могли 10-12 человек разложить на голоса какую нибудь там песню так, что у всех крышу сносило. Девчонки все были наши. Время было хорошее.
1981 год, мне было 15 лет когда я услышал AC/DC в первый раз. Я с ума сошёл. Я никогда не думал что можно быть таким свободным человеком, и всё, я пропал. Я ушёл туда, погрузился.
Сергей Трофимов. История песни "Ветер в голове"
Давайте и мы вспомним свою юность:
