Почему моя активность по контенту резко возрастает в результате участия в холиваре?.. Вот этот вот пост для тех, кто когда-нибудь пожелает поучаствовать в споре о литературном языке и литературной норме.

Оказывается, на свете есть как минимум два человека, которые свято уверены, что литературные нормы – это что-то про художественную (и, скорее всего, прямо классическую) литературу. Но разница таки есть.

Что нам говорит Большая Российская энциклопедия?
“ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ ЯЗЫ́К, наиболее развитая и сознательно культивируемая разновидность национального языка, которая обслуживает все коммуникативно и социально значимые ситуации человеческого общения. Определение «литературный» при слове «язык» исторически объясняется тем, что первоначально литературным называли язык, на котором создавалась худож. лит-ра, и этим он отличался от языка бытового общения, языка ремесленников, промысловиков и т. п. Это характерно как для рус. Л. я., так и для большинства Л. я. Европы: исторически их основу составил язык поэзии, худож. прозы, отчасти нар. эпоса и религ. лит-ры.

Чтобы не было путаницы между понятиями «Л. я.» и «язык литературы», в первом случае иногда используют термины «стандарт» или «стандартный язык». <...> Со временем содержание термина «Л. я.» радикально изменилось: литературной стали называть ту разновидность нац. языка, которая наиболее пригодна для коммуникации в большинстве социальных сфер – в науке, образовании, дипломатии и юриспруденции, в деловых отношениях между людьми и учреждениями,  в повседневном общении культурных людей.”

И если мы остановимся тут, то, вероятно, поймём, почему некоторые люди не отличают литературный язык и язык художественной литературы, но мы всё-таки дочитаем даже ту же самую статью дальше, потому что для понимания той или иной темы важно ознакомиться со всем наличествующим материалом, а не только тем, который понравился.

“Язык же худож. произведений – это нечто особое: основу его составляет Л. я., но широко используются элементы и любых др. подсистем нац. языка – гор. просторечия, территориальных диалектов, социальных и профессиональных жаргонов и др. (курсив мой)
Понятие «Л. я.» может определяться как на основе лингвистич. свойств, присущих этой подсистеме нац. языка, так и путём отграничения совокупности носителей данной подсистемы, выделения её из общего состава людей, пользующихся данным нац. языком. Первый способ определения лингвистичен, второй социологичен. Пример лингвистич. подхода к выяснению сущности Л. я. – определение, данное М. В. Пановым: «… если в одной из синхронных разновидностей языка данного народа преодолевается нефункциональное многообразие единиц (оно меньше, чем в других разновидностях), то эта разновидность служит литературным языком по отношению к другим». В этом определении имплицированы такие важные свойства Л. я., как его последовательная нормированность (не просто наличие единой нормы языковой, но и сознательное её культивирование), общеобязательность его норм для всех говорящих на нём, коммуникативно целесообразное использование его средств (это свойство вытекает из тенденции к их функциональному разграничению) и некоторые др. Определение обладает большой дифференцирующей силой: оно чётко отграничивает Л. я. от др. подсистем нац. языка.

При определении Л. я. через совокупность его носителей в основу кладутся признаки, которыми литературно говорящие люди отличаются от носителей просторечия, диалектов и жаргонов: данный нац. язык является для них родным; они родились и длительное время (всю жизнь или бóльшую её часть) живут в городе; они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием всех предметов на данном языке. Такое определение соответствует традиц. представлению о Л. я. как о языке образованной, культурной части народа.

Л. я. обладает рядом свойств, которые отличают его от др. подсистем нац. языка. Во-первых, он имеет и устную, и письменную форму (в отличие, напр., от диалектов, которые представлены гл. обр. устной формой). Во-вторых, это кодифицированная подсистема: она характеризуется более или менее устойчивой нормой, единой и общеобязательной для всех говорящих на Л. я., и эта норма целенаправленно культивируется и фиксируется в нормативных словарях и грамматиках. В-третьих, это полифункциональная подсистема: она пригодна для использования в разнообразных сферах человеческой деятельности. В-четвёртых, это функционально дифференцированная подсистема языка: в соответствии с многообразными сферами использования и разл. функциями, которые он выполняет, Л. я. делится на разновидности (книжную и разговорную) и функциональные стили; последние подразделяются на речевые жанры (напр., статья, монография, учебник, лекция, доклад на спец. тему и др. в пределах науч. стиля; закон, постановление, указ, резолюция, дипломатич. нота, коммюнике и др. в официально-деловом стиле; корреспонденция в газете, очерк, репортаж, обзор на междунар. темы, интервью, спортивный комментарий, выступление на собрании и т. п. в публицистич. стиле). В-пятых, Л. я. социально престижен: будучи компонентом культуры, он представляет собой такую коммуникативную подсистему нац. языка, на которую ориентируются все говорящие, независимо от того, владеют они этой подсистемой или к.-л. другой; такая ориентация означает не только стремление овладеть Л. я., но и понимание его большей авторитетности по сравнению с территориальными диалектами, просторечием, социальными и профессиональными жаргонами.”

В БРЭ же есть и статья о языке художественной литературы.
“1) язык, на котором создаются худож. произведения. В некоторых обществах совершенно отличен от повседневного, обиходного («практич.») языка. В этом смысле Я. х. л. – предмет истории языка и истории литературного языка. 2) Поэтический язык – система правил, лежащих в основе худож. текстов, их создания и прочтения (интерпретации). Эти правила всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже когда (как, напр., в совр. рус. яз.) лексика, грамматика и фонетика обоих одни и те же. В этом смысле Я. х. л., выражая эстетич. функцию нац. языка, представляет собой предмет поэтики и семиотики (семиотики лит-ры).”

Как видите, оба определения не совпадают полностью с литературным языком.
Подытожим.

Литературный язык не равен языку художественной литературы.
В художественной литературе, в зависимости от замысла автора, может быть использован любой вариант национального языка (жаргонизмы, диалектизмы, профессионализмы и прочие -измы как самый видный глазу пример).

Ниже приведу примеры из художественной литературы. Диалектизмы, например, могут быть использованы как в речи персонажа, так и в авторской речи.

“-- Кругом всё такие буераки, овраги, а в оврагах всё казюли (змеи – прим. авт.) водятся” (“Бежин луг”, И.Тургенев).

Липнет к окошку
Чёрная гать.
Девочку-крошку
Байкает мать.

Взрыкает зыбка
Сонный тропарь:
«Спи, моя рыбка,
Спи, не гутарь». («Вечер, как сажа…», С. Есенин).

Вы, можете, конечно, тоже употребить слово “казюли” в своей речи посреди Красной площади или в аудитории биофака, но вряд ли вас правильно поймут все присутствующие. Тем не менее, у Тургенева в речи персонажа такое есть.

Одна из важнейших функций литературного языка – обеспечить взаимопонимание между большим количеством носителей того или иного языка. В одной деревне говорят так, в другой эдак, а для взаимного понимания жители обеих деревень и соседних трёх городов используют общий вариант. Язык художественной литературы, хотя и основывается по большей части на литературной норме, не обязательно должен быть понятен всем носителям.

Не стоит путать литературную норму и широко (или не очень) распространённый вариант произношения/написания/склонения и т.п. Литературная норма является результатом кодификации, которую проводят конкретные учёные-лингвисты. Да, они смотрят на язык, который меняется в своём историческом и географическом “воплощениях”, более того, все лингвисты знают, что язык меняется, и что люди могут говорить очень по-разному. Тем не менее, литературная норма точно так же существует, для того, чтобы тот или иной вариант, бытующий в языке (бытовать явлению в языке не может запретить ни один самый авторитетный учёный), был признан частью литературной нормы, её должны кодифицировать определённые люди.

Литературная норма является единой и общеобязательной для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в конкретном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а изменчива во времени и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения.

Для языка художественной литературы требований общеобязательности, консервативности, сохранения правил использования языковых средств нет.
Снова обратимся к БРЭ:
“Инвариантно Я. х. л. характеризуется как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в худож. лит-ре, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфич. законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его системе – данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практич. языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности); невозможна (в общем случае) замена синонимами практич. языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантич. и лексич. сочетаемость слов и высказываний, синонимич. замена в рамках имплицитных соглашений данного поэтич. языка, языка отд. произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» – как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.”

Таким образом, путать литературную норму с языком художественной литературы не стоит. Это не смертный грех, но, если вы пытаетесь спорить на лингвистические темы, необходимо различать эти два варианта языка.

Почитать:
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2147351 Л.я.
https://old.bigenc.ru/linguistics/text/4924705 Я.х.л.
https://cyberleninka.ru/article/n/literaturnaya-norma-russkogo-yazyka-i-ego-nositeli-tochki-peresecheniya

Посмотрел недавно отличный фильм Нолана "Довод". Там обратил внимание на диалог, когда главный герой пришёл на встречу с англичанином в фешенебельный ресторан и общается с метрдотелем.

– Вам помочь, сэр?
– Я обедаю с мистером Кросби.
– Я полагаю, Вы о СЭРЕ Майкле Кросби?
– Полагайте дальше...

Слово "сэр" метрдотель произнёс с нажимом, давая понять, что его собеседник допустил оплошность, при этом добавляя имя мистера Кросби – Майкл. Что же так покоробило англичанина?

Начнём с "мистер". Современное слово "mister" проделало долгий путь к своему современному виду. Оно появилось в процессе редукции слова "master" употребляемого в безударой позиции перед именем человека. Случилось это примерно в середине XVI века н.э. Слово же "master" происходит от старофранцузского maistre, которое пришло из староанглийского (вот ведь ирония – слово перебежчик 🤣) mægester. Как вы можете догадаться, mægester происходит от латинского magister.

Почему же слово проделало такой заковыристый путь из латыни с в английский, потом во французский, а потом снова в английский?

Из курса истории английского языка я помню, что латинский период длился в Британии до завоевания саксов в V веке нашей эры. Соотвественно латынь сменилась на язык новых завоевателей. В 1066 году Англия была покорена Вильгельмом Завоевателем, Герцогом Нормандским, который был из (как можно догадаться) из Нормандии и говорил на французском того времени. Соотвественно язык двора (т.е. письменный язык, простолюдины писать не умели) изменился на французский. И только к XV веку англичане снова пришли к власти и с тех пор так и владели туманным Альбионом.

Что же касается латинского слова "magister", то оно произошло от прилагательного "magis" – "больший", от "magnus" – "большой". Если закопаться совсем вглубь истории, то мы докопаемся до праиндоевропейского корня "meg-" – "большой". Он до сих пор присутствует в приставках "mega-" и "мега-".

Что касается употребления слова "мистер" в современном английском, то оно уже утратило свой изначальный смысл "мастер", когда употреблялось для именования учителя или именно мастера (человека глубже остальных разбирающегося в чём-то или лучше прочих умеющего что-либо делать).

Сейчас оно эквивалентно русскому вежливому обращению "господин", также дети обращаются ко взрослым незнакомым мужчинам – "Эй, мистер" или преподавателям в школе. Соотвественно, к женщинам обращаются в этот случае как "мисс" (если не замужем) или как "миссис", которое является сокращением от слова mistress (mister в женском роде), появившемся когда существительные английского широко использовали грамматическую категорию рода.

Сэр – происходит от английского слова "sire", сокращённого позднее до "sir". Что примечательно, в английском так и осталось два слова "sire" и "sir", которым переводятся на русский соответственно "сир" и "сэр". Первое используется в отношении монарха, а второе к прочим титулованным особам.

Как и в случае со словом "мистер", мы имеем долгий путь, включая старофранцузский этап "sieur" и упираемся снова в латынь, где слово звучало как "senior" и переводилось как "старший".

Исторически это слово было титульным обращением и применялось к членам рыцарских орденов в звании рыцаря, либо к людям имеющих личное рыцарство (то есть посвящённых в рыцари монархом, но не вступивших ни в один из орденов).

Что примечательно – женщина в рыцарском титуле именовалась dame (дама), а жена рыцаря – леди. При титульном обращении допускается произностить только имя – сэр Майкл, либо имя и фамилию, как в примере из фильма в начале – сэр Майкл Кросби. Таким образом, мы понимаем, что в фильме метрдотель упирал на то, что Майкл Кросби не какой-то там хрен с бугра, а титулованная особа.

Обращение же по фамилии с добавлением "сэр" – неправильно. Нельзя сказать "сэр Кросби". Точнее сказать можно, но это будет моветон.

Что же касается современного языка, то обращение "сэр" обычно применяется в полиции и армии к старшим по званию, так же на работе для субординации и в учебных заведениях. Также, подобное обращение может быть использовано в деловой переписке, когда имя собеседника не известно – "Dear Sir!"

Для женщин используют аналогично "мэм" (ma'am), которое является сокращением от "madam", которое, как вы уже можете догадаться, происходит от слияния слов "моя" и "дама" (dame).

Вот такие дела. Надеюсь было интересно

Небольшое пояснение людям, не понимающим, почему в наших заведениях подают или продают "не наши" блюда. Не ради срача, а дискуссии для.

Вот это макароны с сыром. Отварные макароны, посыпанные тёртым сыром. Вкусная штука, если в вашей институтской столовке не работает "мишленовский фьюжн шеф", решивший, что бахнуть на макароны колбасный сыр будет верхом изыска.

А вот это макнчиз. Чисто технически, тоже макароны с сыром. Но вообще, это макароны в сливочно сырном соусе. В идеале - присыпанные дополнительно сверху сыром и подрумяненные в духовом шкафу. По сути - это ближе к запеканке.

Вот это митболы. Их готовят из мяса, без добавок типа хлебного мякиша. И запекают в духовке без масла.

А вот это тефтели. Их чаще всего готовят в соусе. И в них не удивительно обнаружить хлебный мякиш или рис.

А вот это фрикадельки. Их чаще всего варят. Зато не добавляют в фарш всякий балласт.

Конечно, люди изгаляются кто во что горазд, и могут хоть на мангале их готовить. Но у блюда есть изначальное название. И классическое приготовление.

Но погнали дальше.

Вот это чай с лимоном. Если вы пойдете в столовую\кафе\ресторан и закажете "чай с лимоном" вам принесут горячий чай и лимон в качестве добавки.

А вот это айс ти. Он же "чайный лимонад". Сладкий чайный напиток с разнообразными добавками, который пьют холодным. В идеале со льдом.

Вот это кекс. Его пекут из плотного теста. Которое надо месить. По канону, кекс делают без начинки за исключением вмешиваемых в тесто включений типа изюма и орехов. Он всегда сладкий. "Кекс" это "сладкий, сдобный хлеб"

А вот это маффин. Его делают из заливного теста. Он мягче. И его часто делают с начинкой.
Кроме того маффин бывает, хоть с беконом, хоть с цветной капустой. То есть, это не обязательно сладкая булочка. Это закусочная булочка.

Вообще в разборках вида "А сфига ли начали называть кекс маффином?" нет правых. Потому что более исконно было бы устраивать разборки на тему "А схерали это вы начали называть кулич кексом?!!!!"

А теперь о семечках кациуса.

Вот это гренки. Хлеб, поджаренный в масле. Можно готовить из ржаного хлеба, приправляя солью и чесноком. Можно делать из булки\белого хлеба. Обмакивая в сладкую смесь из яйца с молоком. Но это именно обжаренная в масле история.

А это крутон. Подсушенный в духовке или иным "сухим" способом продукт из специально выпеченного полуфабриката по структуре напоминающего чиабатту. Или из белого хлеба\багета и тд. Он просушен насквозь. По сути - это сухарик. Нежный, воздушный. Не солёный и не сладкий.
Его добавляют в блюда (салат цезарь, супы пюре, бульоны). Или едят в прикуску.

Вот это оладьи. Их готовят из дрожжевого теста (классический рецепт). И обжаривают на большом количестве масла. Они пышные и влажные.

А вот это панкейки. Их готовят из бездрожжевого теста. Пышность им придают взбитые белки. Выпекают на минимуме масла. Они эластичные, плотные и более сухие.

А вот это блины. И я хз, почему на уроках английского языка нам говорили, что по английски "блин" это "панкейк". Англоязычному человеку будет понятнее слово "креп" (блюдо французской кухни)

От наших блинов крепы не отличаются ничем, кроме традиции сервировки. Их редко едят просто так, макая в сметану или сгущенку. Креп, это блюдо. Если увидите в меню слово креп, значит вам подадут что то типа вот этого.

Вот это ватрушка. Сдобное дрожжевое тесто. Немного творога, смешанного с сахаром и яйцом.

А вот это чизкейк. Тоже "тесто с творогом". Но, согласитесь, есть нюанс.

Решаю человеку контрольную, и вдруг стукнуло посмотреть, что на популярных ресурсах по нашей теме говорят.

Зря. Пробудился во мне после прочтения шутеек зверь страшный, занудой зовомый, поэтому расскажу кратко, что такое всамделишный старослав, а не в переделках "гой еси, пошто дерзкий такой", церковнослав и древнерусский, и почему писать, что этот ваш Роман Бобров поёт на старославе - кощунство (но про него лучше к Микитке сыну Алексееву сходить).

Итак, что такое старослав? Два важных замечания.
1) Это не то же самое, что праславянский. Праславянский - язык-предок для всех славянских.
2) Это не то же самое, что древнерусский, и прямым предком древнерусского и современного русского старославянский не является.

Старославянский - язык древнейших переводов греческих богослужебных книг, созданный Кириллом и Мефодием примерно во второй половине 9 в.н.э. на основе одного из южнославянских диалектов. (Отсюда термины древнеболгарский/староболгарский и старомакедонский). На тот момент старославянский был понятен всем славянам. Важно: это язык письменный, на нём не разговаривали. Он был создан для нужд церкви, именно поэтому также есть термин "древнецерковнославянский", но у всех перечисленных выше названий есть куча недостатков. Общепринятым в современной русскоязычной науке всё же является термин "старославянский".

Памятники, созданные прямо в начале существования старослава Кириллом, Мефодием и братом их Константином и учениками, до нас не дошли; древнейшие рукописи, которые мы имеем, написаны в 10--11 вв, но являются довольно точными списками с более древних памятников.

А вот дальше он плавно перетекает в местные так называемые изводы, то есть, разновидности, в которых отражается влияние того или иного живого славянского языка. И язык этих изводов уже принято называть церковнославянским (нам известны русский, болгарский, сербский, хорватский и чешский изводы, если что). На нём сейчас службы ведут.

Краткая история старослава всё, дальше древнерусский.

Древнерусский, собственно, общий предок современных русского, украинского и белорусского, он был живым, разговорным языком восточных славян. Самая широкая датировка его существования - примерно с 7 по 15 вв.н.э.

В памятниках церковной литературы можно заметить влияние живого языка, но гораздо лучше мы видим его особенности в знаменитых берестяных грамотах, в том числе потому, что в них люди писали о повседневном, и писали это тем языком, на котором говорили в жизни. Ещё, кстати, есть граффити на стенах каменных церквей, они иногда бывают очень весёлыми.

Для наглядности приведу пару-тройку восточнославянских особенностей, по которым можно отличить древнерусский от старославянского.

Разумеется, полногласие. То есть, сочетания -оро-/-оло-/-ере-/-еле-. Например, восточнославянским будут "берег", "золото" против западнославянских (на примере польского) "brzeg", "zloto" тут должна быть перечёркнутая л, но пикабу упорно её выкидывает при сохранении черновика и южнославянских (на примере сербского) "брег", "злато".

Звук "ж" на месте праславянского сочетания *dj против южнославянского "жд" - одёжа/одежда, нужа/нужда, вожь/вождь.

Начальный "о" против "ѥ" - осень, олень.

Употребление общей формы мужского, женского и среднего рода в им. и вин. падежах множественного числа у прилагательных и местоимений, в то время как в других славянских полностью или частично сохраняются разные формы ("те красивые коты/кошки/сёла" против "ти лепи мачори/те лепе мачке/та лепа села").

Максимально краткий ликбез окончен, всем спасибо, пойду всё-таки работу допишу.

За пост спасибо прокрастинации, ведь гораздо лучше написать это, чем доделать человеку контрольную прямо сейчас.

Зографское Евангелие, которое иллюстрирует пост, оцифровано тут
Рис.1 глаголица, рис. 2 кириллица
Древнерусский иллюстрируется надписью на Тмутараканском камне, который хранится в Эрмитаже, и одна из берестяных грамот мальчика Онфима.
Учебники старославянского и исторической грамматики русского языка можно найти в сети, при необходимости дам в комментариях.

Хелена, едва изучив произношение слогов по слоговой азбуке, активно пытается произнести приветственную фразу интерактивной доски. Получается не сразу :)

С одной стороны кажется, что это довольно просто - наизусть выучить 10-15 слогов и повторить их. Но по опыту говорю, даже простецкая фраза на китайском языке в 5 слов поначалу была просто нереальной, т.к. слишком много непонятных звуков, сложно следовать интонации, язык не привык это проговаривать, а мозг просто отказывается запоминать настолько чуждую ему информацию. С русским языком - абсолютно та же ситуация.

Недавно разгорелась очень живая дискуссия между мной (Омск, Сибирь), Юлей (Питер) и Наташей (Рязань/Калининград). А предмет дискуссии - хлеб, наш обычный российский хлеб, а точнее ­ кто и как его называет в различных регионах России. Сидим в столовой, Наташа делится какой­-то забавной историей: "... и так это было странно, что когда я приехала в Калининград ­ а живу я там уже 7 лет ­ то в первое время меня не понимали в магазинах. Я им говорю, как всегда говорила в Рязани: "Дайте мне, пожалуйста, батон хлеба". А они смотрят, непонимающе хлопают глазами и переспрашивают: "Вам батон или хлеб?". Ахахаха".

А я сижу, непонимающе хлопаю глазами, смотрю на Наташу и переспрашиваю: "А тебе батон нужен был или хлеб?". И тут завертелось...

В общем, обсуждение у нас вылилось в двух часовую дискуссию с доказательствами, примерами и выяснениями всех тонкостей. Пересказывать все в деталях -­ это мне ни памяти, ни "чернил в мониторе" не хватит, так что я опишу, что чем называют в вышеупомянутых регионах.

Система хлебных ценностей у Наташи организована так: есть продукт Хлеб, как класс изделий. Он делится на Хлеб­-буханки (измеряется в буханках и "кирпичах") и Хлеб-батоны (измеряется, собственно, в батонах). Есть маленькие кондитерские изделия, называемые булками и булочками. Поэтому для Наташи абсолютно нормально пойти в магазин и спросить: дайте 2 батона (форма) Хлеба (класс продукта). Или дайте 2 буханки (форма) Хлеба (класс продукта). Забегая вперед, скажу что это, на мой взгляд, самая строгая и правильная в своей логичности классификация. Но в Калининграде Наташу не понимают :)

Система хлебных ценностей у Юли (Питер). Есть класс хлебных изделий. Он включает в себя Хлеб (буханки, кирпичи) и батоны. Но батоны питерцы так же называют БУЛКАМИ. Вы только вслушайтесь, БАТОНЫ ­ ОНИ ЖЕ БУЛКИ! Уморы :) Причем, кондитерские сладкие изделия они по прежнему называют "булочками", но вот "булка" ­ это однозначная отсылка на батон, а не на свежевыпеченные ватрушки/другую сдобу. Характерны выражения "Дома ни Хлеба, ни Булки (батона) нет", "Ты суп будешь с Хлебом или Булкой (батоном)?".

Я долго потешался над их хлебными устоями, пока не проанализировал свои "хлебные привычки". А у меня все оказалось так же нелогично, как и у питерцев :) Есть хлебные изделия. Они делятся на Хлеб (буханки), и батоны. А где же булки? А булки -­ это БУЛКИ ХЛЕБА. Никогда не думал, но если вдуматься, то это так же странно, только в Сибири мы хлеб считаем в Булках, а в Питере Булка ­- это тип хлебных изделий (батон). Парадокс сохраняется.

Теперь пару примеров, чтобы показать всю абсурдность: Наташе дома говорят "Купи хлеба". Наташа переспрашивает: буханку или батоны? Юля же и я четко знаем, что Хлеб ­ это буханки, т.к. "не Хлеб" называется Батоном (и Булкой, для Питера). Фраза, купи "булку хлеба" для меня -­ руководство к действию. Наташа ничего не поймет ("Купи маленькую ватрушку хлеба... ЧТО?"), Юля же тут услышит "купи батон хлеба" (что в свою очередь для Наташи будет звучать нормально, но для Юли не имеет никакого смысла, т.к. батон/булка и хлеб ­ это разные продукты).

В общем, с горем пополам, просмеявшись до коликов, утирая слезы и переводя дыхание, с хлебом мы разобрались. И я, в качестве шутки, даже не подозревая, какую бурю я вызову, спрашиваю: ­ "Ну слава богу, девчонки, с формой и наименованием разобрались, с цветом то, надеюсь, ха­ха, никаких разночтений нет? Хлеб же бывает трех видов: белый, серый и черный". Гробовая тишина. Осторожное: ­ "Какой серый хлеб?" ­ "Всмысле какой?" ­ Обе: "Ну, вообще то хлеб бывает белый и черный. Никакого серого хлеба нет. Может ты названия сортов знаешь? Типа Дарницкий там, или Бородинский?" ­ "Какие блин названия сортов, он есть белый, серый и черный (с семечками)". ­ Думаю с минуту, пытаюсь вспомнить сорта: "­ О! Вспомнил! Есть сорт серого хлеба: "Урожайный", так и говорим, "булку урожайного, пожалуйста"". Тишина, только сверчки трещат в поле "фю­ить, фью­ить, фью­ить"...  Безысходность.

Получается, что эти европейцы весь "не белый" хлеб называют Черным. "Серого" у них "не бывает", а "Урожайный", как оказалось ­ чуть ли не выдумка омского "Форнакса", о котором слыхом не слыхивали. Засели за гугл картинки, я показал, что почти весь их черный хлеб ­ это различные градации серого, т.к. Черный ­ это такой очень плотный и приторный на вкус, твердый, в общем ­ очень характерный. Точно не серый, просто так с супом/ бутербродами есть его не будешь. Они меня услышали, разобрались, но все, естественно, остались при своих привычках наименований. ­ А как же, их так просто не сменишь, да и незачем.

Например, для Юли фраза "булка черного" (ну не понимает она "серый хлеб") будет звучать как "белый батон буханки черного хлеба" -­ абсолютная бессмыслица :) А уж чье­нибудь интеллигентное "Мне, пожалуйста, булочку серого хлеба" и вовсе ввергнет в ступор: вам сдобную булочку? серого? хлеба??? "Да не, бред какой­-то".

Как послесловие -­ мысль, которая пришла после некоторых изысканий, почему у них на условном "юге/западе" нет серого хлеба. Серый хлеб, по рецепту, состоит из значительной доли ржаной муки (процентное соотношение, вроде бы, даже больше, чем у пшеничной), что придает характерный цвет. Раньше, до значительных селекционных успехов, рожь в холодном климате приживалась гораздо лучше, чем пшеница, поэтому и серый хлеб имеет место быть в более холодных/ морозных районах (в Тюмени­ и Новосибирске тоже "булки хлеба" и тоже "серого хлеба"), чего, возможно, не наблюдалось в более теплой европейской части России. В который раз удивляюсь, как интересно географические и культурные особенности отображаются в языке одного и того же народа. У идеи единого языка для всей планеты (Эсперанто) изначально не было шансов :) И кстати, хит нулевых "твои батоны, они же булки" для Питера, получается, звучит довольно буквально: ведь батон ­- это и есть булка...