Начало истории

На следующий день Хутха пропал с самого утра. Когда Егор проснулся, грача уже нигде не было. «Ну и черт с ним», — решил Егор и пошел на работу.

Когда он уже подходил к парку, смартфон тренькнул оповестив о входящем сообщении. Егор взглянул на оповещение: «Пётр Иванович. Шеф. Есть информация об Окса…». Только он собирался разблокировать мобильник, чтобы полностью прочитать сообщение, как едва с кем-то не столкнулся, увернувшись в последний момент.

— Ой, п… простите, — спотыкаясь пробормотала подвыпившая женщина, которую едва не сшиб Егор.

Выглядела она на сорок с лишним, худая, без шапки, в поношенном пуховике. Воздух рядом с ней рябил и искажался: вокруг сновали, словно маленькие полупрозрачные змейки, едва-заметные новорождённые ду́хи, но женщина их совсем не замечала. Было в её виде что-то такое, из-за чего Егору стало жаль её, и он зачем-то принялся оправдываться:

— Нет, это я в телефон засмотрелся…

— Тогда будет уместно в качестве извинения угостить даму выпивкой, — не растерялась она.

Егор решил, что лучше разобраться, из-за чего рядом с ней вьётся столько духов, и согласился.

— Тут магазинчик недалеко совсем, — сказала она, и пошла вперёд. Весь рой духов последовал за ней. — Тебя как зовут то? Я — Лена.

— Егор.

— Хороший ты, Егорка, парень! Не каждый готов прийти на помощь женщине в беде!

— А вы в беде?

— А не похоже? — повернулась Лена к Егору и слегка пошатнулась. — Пить то нечего!

— Вы бы под ноги смотрели, — заметил Егор.

— А чего смотреть то? Мы уже пришли!

«Что я делаю?» — спрашивал себя Егор, проходя мимо витрин с бутылками. Найдя коньяк, который, не очень-то разбирающемуся в крепком алкоголе Егору, показался более-менее нормальным, он пошёл на кассу. Как только он вышел из магазина, сразу угодил в облачко вонючего сигаретного дыма и от неожиданности закашлялся. Разогнав дым рукой, он протянул Лене бутылку. Духи, что интересно, предпочитали наветренную сторону, где дыма меньше.

— Ого! Такое в одиночку пить нельзя. Раз ты угостил меня, я угощу тебя, идёт?

Это показалось Егору излишним и он мотнул головой:

— Мне работать надо.

Лена сразу изменилась в лице: погрустнела и, казалось, вот-вот заплачет.

— Вот всегда так, — промямлила она. — Мне б просто компанию… душу, с кем поговорить можно.

— Не плачьте, ну… — растерялся Егор, и сдался: — пойдёмте, составлю компанию.

— Правда? — всхлипнула Лена.

«Всё же стоит узнать, что так привлекает духов», — решил Егор и ответил:

— Да, правда.

Лена улыбнулась и уверенно направилась к панельке по соседству, в лифте нажала кнопку тринадцатого этажа. Весь путь наверх она несла всякую чушь о погоде и магнитных бурях.

На этаже ей принадлежала дверь с обшарпанным, уставшим деревянным декором, самая невзрачная и при этом самая выделяющаяся на фоне добротных соседских дверей с блестящими ручками.

В тесной прихожей Лена сняла пуховик, небрежно набросила его на вешалку и пошла к кухне, захлопнув мимоходом дверь комнаты.

Свернув в коридор, она открыла одну из дверей слева, туалет, и сказала:

— Я быстро, ты располагайся, — махнула рукой в сторону кухни и протянула Егору бутылку с коньяком, — и открой пока это, — и закрыла дверь.

Егор прошёл в кухню, нашёл табурет и сел за небольшой прямоугольный стол на четырёх ножках. Столешница на одном углу расслоилась, а сам стол немного качался. Егор открыл бутылку, из которой сразу повеяло крепким спиртным — пить это ему совсем не хотелось — и достал телефон, чтобы прочитать сообщение от Петра Ивановича.

«Есть информация об Оксане. Живёт с матерью рядом с парком. Что странно, отец погиб за 10 месяцев до её рождения. Навести её мать, узнай подробности.»

Адрес Пётр Иванович, почему-то, прислал следующим сообщением.

Едва Егор убрал телефон, как Лена вышла из туалета.

— А чего рюмки не взял? — удивилась она. — Ладно, сейчас достану.

И она принялась один за другим обшаривать кухонные шкафы, приговаривая: «Где-то тут были… Да где же они? Сбежали, что-ли?». В итоге, не найдя рюмки, она достала два отливающих бирюзовым стеклянных стакана и грохнула их об столешницу. Затем взяла бутылку и щедро плеснула коньяка сначала в один стакан, затем во второй. Подняла свой, произнесла:

— За знакомство! — и одним глотком осушила.

Егор нерешительно взялся за второй стакан.

— Ты пить не собираешься что-ли? — спросила она с удивлением и обидой.

— Нет, нет! Задумался, — ответил он и храбро опрокинул стакан. Коньяк обжёг горло. От неожиданности Егор судорожно вдохнул, и его едва не вырвало.

— Ты до этого вообще хотя бы раз в жизни пил?

— Такое крепкое ни разу, — сдавленно ответил Егор, поморщился и сразу сменил тему разговора. — А вы из парка шли?

Лена кивнула:

— Вроде того. Меня не пустили. Говорят, там то-ли ремонт, то-ли дезинфекция. Паразиты! Ну какая дезинфекция зимой-то, да? Ещё по одной?

— Попозже, — попросил Егор и, чтобы отвлечь Лену, спросил: — Вы любите в парке гулять?

— Да нет, — отмахнулась Лена, — дочь моя, Оксанка, постоянно там пропадает в последнее время. Я и хожу, вытаскиваю её оттуда. До того дошло, что вчера она даже домой ночевать не пришла. Я её искать ходила, но если она не в парке, то где ж искать-то?

В голове у Егора что-то щёлкнуло и он спросил:

— А какая квартира? Я что-то не запомнил номер.

— Пятьдесят первая.

— А Оксана как выглядит? Невысокая, с длинными тёмными волосами… — начал-было Егор, но Лена его перебила:

— Да! Немного ниже меня, в оранжевом пуховике, на капюшоне ещё искусственный мех, — затараторила она, руками водя вокруг головы, изображая капюшон.

— Кажется, я вашу Оксану позавчера в парке видел. Выглядела здоровой и в порядке. Думаю, скоро домой вернётся. С подростками бывает такое, может к подруге ночевать пошла и не позвонила.

— Бывает, как же… — пробормотала Лена, плеснула ещё коньяка в стакан, и выпила, не поморщившись, — посмотри на меня. Как думаешь, хорошая я мать? Не отвечай. Я и сама знаю, что нет. Вот это, — она потрясла бутылкой, — вот это, — обвела рукой вокруг, — кому понравится? Ей не хочется тут жить. Не могу её винить, мне бы тоже не хотелось.

— Так бросайте пить.

Лена горько усмехнулась.

— Я бы рада, и даже пыталась. Результат ты видишь, — она на какое-то время замолчала, а затем заговорила почти-что шёпотом. — Когда Серёжа умер, Оксанин папа, — по щеке скатилась слеза, — я очень переживала. Он на вахте был на севере, письмо прислали заказной. Знаешь, что написали? «Сергей Поту́рин погиб в ДТП». Я сначала не верила, думала ошибка, а потом, думала, скоро за ним на тот свет отправлюсь. Знаешь, мир совсем серый стал, как будто кто-то краски все смыл. А потом Серёженька стал приходить ко мне. Во сне, представляешь? Утешал, говорил, что жив, что мы будем ещё вместе. Ну и… зачали мы тогда Оксанку, — Лена выпила ещё, — только… Серёжа то на самом деле погиб там, на севере. Его же сюда доставили хоронить. Я тело своими глазами видела — на какое-то время Лена замолчала, упёршись взглядом в стену, а затем внезапно спросила: — Кто отец Оксаны? Кто приходил ко мне под личиной Серёжи?! — последнее Лена уже выкрикнула, а спустя миг стакан, из которого она пила, в дребезги разбился о стену. Несколько секунд Лена сидела, глядя в одну точку, а затем спрятала лицо в ладони и разрыдалась. Навзрыд. И в воплях время от времени можно было разобрать: «Кто? Кто её отец?».

Ошарашенный Егор сидел, боясь двинуться. Со временем, вой сменился всхлипами, которые звучали всё реже. Наконец Лена подняла раскрасневшееся заплаканное лицо и сказала:

— Извини, что вывалила на тебя всё это. Я не должна была…

— Всё в порядке, — выдавил из себя Егор, — вы как?

— Как всегда, — ответила Лена. грустно глядя на осколки — Хороший стакан был. Может я с ума сошла? — пожала она плечами, — Просто не заметила.

Она грустно улыбнулась.

— Тебе, должно быть, на работу пора. Давай провожу.

Егор не стал отнекиваться и пошёл к выходу.

У подъезда его уже ждал Хутха. Егор скользнул по грачу взглядом, и пошёл к парку, делая вид, что того не существует. Вскоре он почувствовал привычную тяжесть на плече.

— Раз уж ты вернулся, скажи, может ли женщина зачать от духа? — безразлично спросил Егор.

— Я о таком никогда не слышал, но теоретически, думаю, может. Только духу это будет стоить большого количества силы. Не каждый на такое способен.

— Дух должен быть достаточно могущественным?

— Да.

— Может быть достаточно могущественным летавец?

— Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. Оксана?

— Её отец погиб за десять месяцев до её рождения, а к матери потом приходил летавец. И, как видишь, и мать и дочь живы.

— Это странно. Обычно пламенный змей быстро иссушает жертву.

— Зачем летавцу может понадобиться оставить потомство? — задумчиво пробормотал Егор.

— Затем же, зачем и человеку, — ответил ему незнакомый голос.

Егор повернулся к говорившему. Им оказался высокий мужчина. Его лицо обрамляли пламенно-рыжая буйная шевелюра и того же цвета густая борода с усами, а глаза, ярко карие, не мигая, смотрели на Хутху.

— А зачем человеку? — спросил Егор.

— Разделить любовь, — не моргнув, ответил рыжий.

— Дух может любить? — удивился Егор.

— Спроси у своего пернатого друга. Почему-то мне кажется, что у него есть на этот счёт мысли.

Хутха не отвечал. Напряжение росло, и Егор, не выдержав, спросил:

— Ты знаешь отца Оксаны?

Рыжий кивнул.

— И кто это?

— Я.

— И ты пришёл к нам сам? — удивился Егор.

— Я не причиняю вреда людям, и вы не причините вреда мне.

— Что ж, это правда, — сказал, наконец-то, Хутха. — Так зачем ты пришёл?

— Хочу увидеться с дочерью. Я искал её семь лет и теперь, наконец, почти нашёл. Не хочу всё испортить.

— И ты думаешь, мы сумеем тебе помочь? — спросил Егор.

— Если не вы, то никто не сможет. Ты, — сказал он Егору, — похож на неё. Ты, как и она, принадлежишь двум мирам. Никто не поймёт её лучше тебя. А ты, — он обратился к Хутхе, — старый и мудрый. Ты сумеешь понять меня.

— Как тебя зовут? — спросил Егор.

— Патрике́й.

— Что ж, Патрикей, пойдём в парк. Уверен, Оксана там.

У входа их встретил уже знакомый Егору колдун. Он предупредил, что людям в парк нельзя — опасно.

— Я не человек, — ответил Патрикей, и Егор, внимательно за ним следивший, заметил, как глаза у летавца на секунду стали оранжево-жёлтыми, а зрачки вытянулись в вертикальную чёрную щёлку. Миг, и всё вернулось как было. Колдун, охранявший вход, немного помялся, но всё же впустил их в парк.

Пройдя немного вглубь, Егор ощутил необычное оживление. Слышался тихий треск и шелест, будто деревья переговаривались друг с другом. Егор невольно замедлил шаг

— Леший решил, что пришло время действовать, — сказал Хутха, и улетел у лес. Егор видел, как чёрный силуэт грача мелькает неподалёку среди деревьев.

Патрикей, видимо воодушевлённый скорой встречей с дочерью, ушёл вперёд. Вскоре дорога разошлась в разные стороны, и летавец повернул налево. Егор прибавил шаг, чтобы догнать его, но на перекрёстке вместо широкой дороги, достаточно просторной для машины, обнаружил тропу, на которой едва разминутся два человека. Обернувшись, позади он увидел точно такую же тропу, хотя пришли они по одной из главных дорог парка, которая была не меньше трёх метров в ширину.

И куда теперь идти? Что впереди, что позади тропа совершенно одинаковая. Наугад выбрав направление, Егор пошёл вперёд. Голые ветви берёз, тополей, буков и каштанов нависали прямо над Егором, лезли в лицо и цеплялись за куртку. Еловые лапы то и дело хлестали его, будто кто-то шёл впереди и постоянно оттягивал ветви, отпуская в последний момент так, чтобы те со всего размаха прилетали Егору в лицо.

Так прошло минут десять. Тропа стала едва заметной, а ветви всё настойчивее цеплялись за одежду, ноги всё глубже утопали в снегу, холодный воздух всё сильнее обжигал лёгкие с каждым новым вдохом. Казалось, лес затягивает его всё глубже, и чем упорнее Егор пробивался через снег, тем надёжнее увязал в чаще. Заметив это, он остановился и задумался: «Что делать?». Патрикей и Хутха пропали, и вряд ли это было случайностью. Куда бы то ни было идти бессмысленно, сходить с тропы точно нельзя — точно пропадёшь. Стоять на месте бесполезно — околеешь.

Можно бы было шагнуть в мир духов, но так он окажется совсем уж беззащитным перед лешим.

Раздался звон, будто лопнула струна на гитаре, послышался глухой рык, а по деревьям прошла дрожь. Казалось, кто-то доставляет лешему много неприятностей.

«Пока его отвлекли, можно попробовать… Была ни была», — решил Егор и сделал шаг, покидая тело. Мир окрасился в оранжевый цвет, будто кто-то добавил фильтр сепии. Неожиданно Егора обдало тёплым сухим ветром. Он дул откуда-то слева. Там, среди деревьев, было что-то слабо светящееся, что-то тёплое.

Раздался глухой звук, будто кто-то ударил в очень большой бубен, волна силы толкнула Егора в спину, и покатилась дальше по лесу, искажая перспективу.

— Орфа кайрахи, — раздался неподалёку властный женский голос.

— Ай, — ответил мужской.

Егор повернулся на голоса, и увидел перед собой двоих человек: мужчину, который был одет как крестьянин встарь, и женщину в одеждах, которые Егору никогда видеть не доводилось. Больше всего её одеяние было похоже на богатое платье жрицы. Егор протянул руку. Казалось, он вот-вот коснётся грубой ткани, из которой была сшита рубаха мужчины, но как только он дотянулся до видения, оно развеялось, словно дым. Сзади послышался шорох, будто кто-то идёт по мелкому щебню. Егор обернулся и увидел ещё один мо́рок. Лес пропал. Мужчина, которого он только что видел перед собой, идёт по горному ущелью. Справа и слева в нескольких метрах от него вздымаются скалы, под ногами шуршит мелкая каменная крошка. Он останавливается и кричит что-то кому-то позади, а затем его нагоняет огромное существо, отдалённо напоминающее косматого носорога настолько громадного, что массивный рог его, который располагался прямо между маленьких глазок, был длиннее взрослого человека.

Очередной взрыв энергии сдул мо́рок. Егор вновь ощутил сухой жар от чего-то, лежащего впереди среди деревьев, и пошёл к источнику этой силы. Затем волны энергии, будто от взрывов, пошли одна за другой, почти без перерыва, и Егору пришлось вернуться в тело. Заколдованная лешим тропа вновь стала обычной, и Егор обнаружил неподалёку приусадебный пруд. Источник необычной силы пропал вместе с колдовской тропой.

Стоял ужасный шум: что-то трещало, грохало, хлопало и чавкало совсем рядом. Не раздумывая, Егор побежал к источнику шума. Между деревьями мелькнула пламенным росчерком лисица, но Егор, проигнорировал её.

Скоро он выбежал на край поляны. Снег на ней полностью растаял, земля превратилась в болото, а деревья вокруг были опалены и поломаны. Огромный, в человеческий рост, чёрный ворон и змей, сотканный из пламени, бились с высокой, этажа в три ростом, тварью, отдалённо похожей на уродливого, узловатого деревянного человека. Страшного, с наростами по всему телу и пятью руками-ветками, которые оканчивались длинными пальцами с острыми шипами вместо когтей. В груди у него мерцал, словно билось сердце, бледно-жёлтый свет. Таких, совсем диких леших бабушка называла «чащей».

Хутха чёрной кометой врезался в монстра и принялся терзать того когтями и клювом. Чащей схватил его, и пронзил шипами крылья. Хутха хрипло каркнул, но в этот миг летавец, огненным тараном врезался в монстра сбоку, опалив того, и отбросив к краю поляны.

Чащей приник к земле, и быстро погрузился в грязь.

Под Хутхой из земли выпростались, как щупальца, длинные, гибкие корни, опутали его и потянули к земле. Ворон мгновенно уменьшился в размерах, и выпорхнул из хватки, а корни, уже без добычи, со всего размаху грохнулись о грязь. Тут же подлетел Патрикей и хлестнул по корням хвостом, спалив их до углей.

Земля под летавцем вспучилась, и из под неё выскочил монстр, разбросав комья грязи по поляне. Он выбросил вперёд руку, и проткнул змею бок. Страшно закричав, Патрикей взлетел выше, роняя на поляну пламенную кровь. Чащей тоже пострадал: его ветка полыхала. Пламя разрасталось и жадно пожирало деревянное тело монстра.

Чащей вновь приник к земле, но Хутха, теперь став просто огромным, налетел на него чёрной тенью и схватил за спину, что бы не дать уйти, но его сил не хватило, и монстр снова погрузился под землю. Прошла минута, две, а чащей никак не появлялся. Хутха, всё ещё огромный чёрный ворон, сел рядом с Егором.

— Сбежал, — сказал он.

Патрикей тоже спустился и принял человеческий вид. Левый бок был залит кровью.

— Что будем делать? — спросил летавец.

— Его надо добить, — безжалостно ответил Хутха.

Егор поймал себя на мысли, что огненный змеи в человеческом обличии, общающийся с огромным чёрным как ночь вороном его совсем не удивляют, хотя должны бы. Даже для колдунов такое зрелище было бы необычным.

— Но откуда в нём столько силы? — спросил Патрикей и поморщился крепче прижав руку к левому боку.

— Возможно я знаю, — вклинился Егор. — Когда он завлёк меня на колдовскую тропу, я заметил странный источник силы. Правда я не успел до него дойти, и потерял его из виду, когда колдовская тропа разрушилась.

— Веди туда, где ты оказался, когда вышел с тропы? — сказал Хутха.

Оказавшись на месте все трое принялись озираться, но ни один не мог ничего заметить.

— Как ты его обнаружил?

— Леший затащил меня на тропу. Когда я понял, что в ловушке, то встал на этом самом месте и… — Егор замолчал и ударил себя ладонью по лбу, — ну конечно, я же из тела вышел.

Окрылённый догадкой, он сделал шаг из тела, и сразу же ощутил всей душой тепло. Сухое, песчанное, иссушающее, как дыхание пустыни. Вокруг шептались мороки, но Егор, не обращая на них внимания, пошёл к источнику силы. Каждый следующий шаг, давался тяжелее предыдущего. Внезапно, будто из ниоткуда, перед ним появился человек. Он был немногим выше Егора, лысый и безбородый, его серая кожа была испещрена трещинами, из которых лениво струился золотистый дым.

— Ты кто? — спросил Егор.

Вместо ответа, фигура человека начала увеличиваться, кожа покрылась корой, руки превратились в ветви, а ноги — в корни.

Мимо ошарашенного Егора пробежал, сотканный из переливающейся пурпуром тьмы человек — Хутха, с антрацитово-чёрным копьём в руке. С другой стороны пронёсся пламенный змей. Егор, наконец-то, пришёл в себя. У него в руке появился клинок души, переливающийся белым и синим, и Егор решительно шагнул вперёд, тоже вступая в бой.

Тьма и пламя, будто ожившие стихии, нападали на лешего, но тот не только умудрялся отбиваться, но и нападал в ответ.

Деревянная лапа пронеслась над Егором, он взмахнул клинком и оставил в теле духа глубокий порез. Следующий удар Хутхи окончательно отломил ветку. Егор бросился вперёд, замахиваясь клинком души. Он проскочил под второй лапой, чудом избежал острых шипов, прыгнул и вонзил клинок твари в грудь. От руки через Егора прошла волна боли, и грудь лешего лопнула, обнажив светящееся изнутри живое сердце.

Поверженный монстр рухнул на колени, но ещё был жив. Подошёл Хутха. Он схватил сердце и рванул его из груди.

— Тут что-то есть внутри, — удивлённо сказал он, а затем, вскрикнув, выронил добычу.

Непонятно откуда выскочила лисица, схватила сердце, и молнией понеслась прочь. Патрикей и Хутха бросились следом. Егор вернулся в тело, и побежал за ними, но куда ему было угнаться за духами?

Когда он их нагнал, лисицы нигде не было, зато на земле лежала девушка, лет шестнадцати, с огненно-рыжими волосами. Нагнувшись над ней на коленях стоял Патрикей, а рядом, медленно погружаясь в тающий снег, лежал неогранённый жёлтый самоцвет.

— Что случилось? — спросил Егор у Хутхи, который теперь снова был грачом.

— Нечто немыслимое.

— Кто она?

— Оксана.

— Она точно была младше, — с сомнением сказал Егор.

— Камень, — Хутха клювом показал на проталину рядом с Патрикеем, — сплавил вместе души Оксаны и духа лисицы, и теперь перед нами некто… необычный. И не человек, и не дух. Если она выживет, конечно.

— Но почему она повзрослела?

— Потому что лисица уже давно была взрослой. И, если она повзрослела так не сильно, значит от человека в ней должно оказаться больше, чем от духа.

В этот миг Оксана пошевелилась. Жива. Патрикей притянул дочь, и крепко обнял. На лице девушки смешались непонимание и испуг, но сил сопротивляться у неё, по всей видимости, не было.

Звонок телефона. «Пётр Иванович. Шеф.»

— Алло.

— Что у вас там происходит? Полчаса до тебя дозвониться не могу!

— Сейчас уже ничего, — ответил Егор, плюхнувшись на снег. Он осознал, что всё закончилось, и почувствовал, насколько же устал. — Всё кончилось.

— Что кончилось? Я сейчас направлю к вам людей. Никуда не уходите!

— Хорошо, не уйдём.

Вскоре в парк начали прибывать колдуны. Они осматривали поле битвы, удивлённо охали, присвистывали и приставали с расспросами, но Егор слишком устал, чтобы по нескольку раз повторять историю, которую он всё равно должен будет рассказать Петру Ивановичу, поэтому он только отнекивался. К Хутхе и Патрикею приставать было и вовсе бессмысленно. Летавец хотел уйти сразу, как всё закончилось, но Хутха наотрез отказался отпускать с ним дочь, и Патрикей решил остаться, чтобы присмотреть за ней.

Вскоре, как и ожидал Егор, появился Пётр Иванович. Он сразу же затребовал от Егора подробный отчёт о том, что тут произошло. Довольно быстро вокруг них собралась немалая публика. Пётр Иванович попытался разогнать любопытствующих, но особого успеха не добился, и смирился.

— Хорошо, ты Летавец, — сказал он наконец, когда Егор и Хутха закончили свой рассказ, — почему ты в это влез?

— Защитить дочь, — просто ответил Патрикей.

Пётр Иванович выглядел так, будто голова от сегодняшних происшествий у него шла кругом. Он пытался что-то сказать Патрикею, но слова не шли, и он оставил попытки, и обратился к Хутхе.

— Что это за камень? — сказал он, показывая самоцвет, который сейчас сложили в деревянную шкатулку. — И почему его нельзя трогать?

— Я не знаю, что это за камень, но в нём слишком много силы. Настолько много, что слабого человека он убьёт, а достаточно сильного лишит рассудка. Не рекомендую проверять.

— Поверю на слово, — Пётр Иванович захлопнул шкатулку. — Откуда он?

— Думаю, что из другого мира. По крайней мере других идей у меня нет.

— Я тоже так думаю, — встрял Егор, — мне кажется, что это камень насылал видения, о которых я рассказал.

Пётр Иванович тяжело вздохнул, помолчал и пошёл к выходу.

— Постой, — сказал ему в спину Патрикей, — что с моей дочерью?

— Мне тоже интересно узнать, — услышал Егор знакомый голос от входа в палатку. Там, опираясь на трость с костяным набалдашником, стоял Кащей. — Я её видел мельком, пока шёл сюда и, если кому-то интересно моё мнение, она не человек. Требую отдать её под мою опеку.

— Она и не дух, — коротко ответил Хутха.

— Такое решение может принять только Сева́йр, — явно нервничая возразил Пётр Иванович.

— Пришёл разобраться со своими делами.

Пригнувшись, чтобы не задеть полог, Кащей вошёл в палатку.

— И в первую очередь наказать одну зазнавшуюся змею, — сказал он, глядя на Патрикея. Внезапно он повернул голову к Хутхе: — Но не тут, не тут. Патрикей пойдёт со мной, и его дочь тоже.

— Нет, — возразил Хутха. — Патрикей пусть уходит, но Оксана останется. Она не принадлежит ни людям, ни духам. Либо принадлежит сразу и тем, и другим, но человеческого в ней осталось больше. У тебя меньше прав на неё. Люди возьмут её под свою опеку.

— Я не могу согласиться на это.

— У тебя нет выбора, — жёстко ответил Хутха, и тут же добавил мягче, — конечно, ты тоже имеешь право на общение с ней. Как и Патрикей.

— Ты делаешь мне одолжение? — с угрозой спросил Кащей.

— Я делаю тебе компромисс.

Какое-то время Кащей молчал, сверля Хутху глазами, но в конце концов ответил:

— Хорошо. Пусть будет так. Но мы это ещё обсудим. И с тобой, — сказал он Хутхе, — и со стариком Севайром, — добавил, глядя на Петра Ивановича, затем развернулся и, сказав Патрикею следовать за ним, вышел из палатки.

— Кто же ты такой? — спросил Пётр Иванович у Хутхи, когда Кащей ушёл.

— Старый ворон, — ответил Хутха, — очень старый.

Начало истории

Звон будильника показался Егору звоном разбивающегося стекла. Он едва разлепил веки и наощупь выключил звук, руками надавил на глаза и с тихим стоном сел на кровати. Ещё минута ему понадобилась, чтобы заставить себя встать и медленно, пошатываясь, пойти в ванную. Голову будто сдавило тисками. Полчаса спустя, быстро сходив в душ и наскоро позавтракав, он вышел из дома. Прогноз обещал, что на улице будет около нуля, но отвратительный ветер, казалось, продувал насквозь саму душу. Егор плотнее запахнул воротник осенней куртки и пошёл к метро. По пути он зашёл в кофейню, надеясь, что хоть кофе его согреет, а когда вышел, Хутха уже куда-то улетел.

— Куда он опять свинтил? — зло пробормотал Егор, и продолжил путь.

Кофе ни капли не помог. Всё так же слипались веки, всё так же едва волочились ноги, всё так же мучил пронизывающий ветер.

Скучающий на входе в парк колдун задал Егору несколько вопросов и пропустил внутрь. Парк казался на удивление спокойным, будто затаился. Егор доложил Антону, что вышел на патрулирование, получил свой маршрут и отправился бродить по парку. В голову, соревнуясь друг с другом, настырно лезли мысли о вчерашнем происшествии и о битве с сытыгахом. Поначалу Егор отгонял их как мог, но вскоре сдался и погрузился в размышления.

«Кто же такой Хутха?». Ещё вчера Егор задался этим вопросом, но подумать над ним у него не оказалось ни времени ни сил. Зато сегодня времени хоть отбавляй. Он попытался вызвать в памяти день, когда встретился с Хутхой впервые.

Был конец июня. Полтора месяца тому назад Егору исполнилось восемнадцать. Уже неделю стояла жара. Ни единое облачно не смело покушаться на безграничную лазурь неба. Егор только-только отстрадался с ЕГЭ и с утра сбежал на озеро. Как сейчас он помнил этот вид: и сверху, и снизу небо, а между ними тонкая неровная полоска гор. Домой он в тот день вернулся, когда горизонт стал алеть. Уставший, голоднющий, но счастливый. Баб Нюра поймала его у входа в дом, и сразу повела к обрядовому кругу. Ничего особенного он из себя не представлял: несколько установленных кругом камней и бетонных обломков с неприметными символами. Обычный человек и внимания не придал бы.

Баба Нюра велела Егору встать в середину, а сама обошла кругом и выложила реликвии: кусочек хрусталя, старую ониксовую брошь, маленькую косточку — бабушка всегда говорила, что это крестцовая кость лисы — полую загнутую костяную иглу — клык гадюки. После она подошла к Егору и, со словами: «Отпрыск сей ныне наследует роду», — вложила ему в руку старый, череп ворона. «Приди на родную кровь», — тихо добавила она и маленьким ножиком порезала Егору ладонь. Сделав это, она тут же выскочила из круга, как из огня, и шепнула:

— Капни кровь на череп.

Егор сделал как велела бабушка. Кровь окрасила кость в красный, потекла к клюву и в глазницы, оставляя алые разводы, а затем, неожиданно, без остатка впиталась в кость.

— Приняли, — облегчённо выдохнула баба Нюра.

Егор стал озирался, ожидая, что вот-вот поднимется ураганный ветер, разверзнутся небеса, но ничего такого не происходило. Шли минуты, баба Нюра всё больше нервничала.

— Кажется, ничего не произойдёт, — пожал плечами Егор и собрался пойти прочь, но бабушка страшно на него зашипела:

— Не смей! Жди!

Егор послушался и остался на месте. Прошло ещё несколько секунд, когда из черепа медленно и лениво, как мёд, полилась тьма. Она расползалась по земле вокруг. Череп взмыл, покрылся чёрным и ниспадающая из него тьма расползлась в воздухе, образуя плащ, который всё рос и рос, закрывая от Егора весь мир. Он успел увидеть, как баба Нюра рухнула на колени прежде, чем тьма закрыла от Егора и её.

Егор почувствовал, будто все чувства притупились. Тьма обволакивала мягкой шалью, уютным покрывалом, принуждала довериться ей. А потом во тьме появился силуэт. Мужчина с вороньей головой и руками, покрытыми перьями, внимательно смотрел на Егора жёлтыми глазами. Бесконечно долго существо изучало Егора, а затем раскрыло клюв и прокаркало единственное слово:

— Он.

После этого клубящаяся вокруг тьма вцепилась в Егора, и дальше он уже ничего не помнил. Баба Нора говорила, что когда мгла рассеялась, Егор лежал в обрядовом круге без чувств, а рядом сидел Хутха, тогда ещё в облике ворона.

Егор вынырнул из воспоминания, осмотрелся, но не заметил ничего необычного. Тогда мыслями он вернулся ко второму беспокоящему его вопросу: что же случилось в бою с сытыгахом? Егор знал, что воспоминание существует, но добраться до него никак не получалось. Стоило лишь попытаться его вызвать, как Егору становилось плохо, по хребту выступал холодный пот, а зрение и слуг подводили. Раньше Егор всегда отступался, но в этот раз твёрдо решил докопаться до этих воспоминаний.

Он начал издалека: вспомнил, как они с Хутхой осматривали жертв сытыгаха, затем то, как сытыгах напал на Егора. День охоты. Егор вышел из метро и нашёл последнюю жертву. Взял след. Тупиковый проулок, и сам враг. Егор помнит, как его едва не проткнули сотканные их мрака лезвия, а дальше провал. А в провале холодный, липкий бесформенный ужас. Егор попытался коснуться этого воспоминания, и его замутило, зрение заволокло серой пеленой. Чтобы не упасть, он остановился и, жадно хватая ртом воздух, опёрся на растущую у дороги липу. Собравшись с силами, он вновь подступился к злосчастному воспоминанию и окунулся в него с разбега. Дыхание перехватило, голову сдавило тисками, а сразу следом на Егора навалился всепоглощающий ужас. Он не понимал, кто он, не понимал, где он. Мир сжался до бесконечного ничто, и сам он был частью этого ничто: никем и ничем. Это не было похоже на смерть, но казалось чем-то худшим.

— … очнись! Егор! Егор, очнись!

Мир ходил ходуном. Егор чувствовал тело. Он вспомнил своё имя. Перед ним стоял мужчина, и тряс его, крепко ухватив за плечи. Тут Егор понял, что он вопит во всё горло. Медленно, будто кто-то неторопливо убавлял громкость, Егор прекратил. Закрыл рот. Постепенно он узнал человека, перед собой — Антон Горецкий. Он отпустил плечи Егора и спросил:

— Что стряслось?

— Плохое. Воспоминание, — ответил Егор, помедлив. Слова выходили с трудом.

— Это из-за воспоминания? — опешил Антон, — Я на твои вопли от самой палатки прибежал! А где, кстати, твоя птица?

— И сам хотел бы знать, — пробормотал Егор.

—Ладно, идём. Обедать давно пора, часа три как.

Только сейчас Егор заметил, что уже смеркается. Принуждая себя двигаться, он побрёл следом.

В палатке на Егора, подрагивающего от холода и усталости, навалилось тепло. Он рухнул на стул, и, облокотившись о собственные колени, несколько минут совершенно не двигался. Вчерашняя усталость наложилась на сегодняшнюю и теперь Егору казалось, что он стал тряпичным, абсолютно бессильным. Казалось, кто-то скребком вычистил его голову от мыслей.

Из транса его вывел голос Антона. Он предлагал Егору термокружку, над которой клубился пар.

— Спасибо, — пробормотал Егор, заставив себя протянуть руку и взять кружку.

Напиток пах терпко. Трудно было предположить, какие травы использовал Антон. Егор осторожно отпил. Вкус под стать запаху: терпкий, с горчинкой, чуть сладковатый. С глотком по телу, начиная с груди, расплескалось тепло.

— Что это? — спросил Егор.

— Зелье, — с ухмылкой ответил Антон, — ты пей, пей. Поможет силы восстановить.

Егор послушно сделал ещё глоток.

— А грач этот кто вообще? — спросил Антон, тыкая пальцем в экран смартфона.

— Дух. Какой-то мой дальний предок.

— Ты, получается, подчинил дух предка? — присвистнул Антон.

— Подчинил, как же…

— Ты ему подчиняешься что-ли?

— Это сложно объяснить, — медленно сказал Егор. — Наши души связано. Что-то вроде симбиоза, наверно…

Снаружи послышалось хлопанье крыльев. Порыв ветра распахнул полог палатки, и влетел Хутха. Он сел не плечо Егору и, уловив запах из кружки, сказал одобрительно:

— Хорошее снадобье, — и тут же спросил: — Что с тобой стряслось?

— Ничего, — ответил Егор, — просто устал.

— Ты это, иди, наверно, домой. Отдохни. Мне не надо, чтобы ты завтра такой же измученный был.

— Со мной всё в порядке, — сказал Егор, поднимаясь. Снадобье на самом деле прибавляло сил.

— На одном отваре долго не продержишься. Если не дашь себе отдых, потом только хуже будет. Всё, иди домой. Будешь упираться, могу и приказать.

— Ладно, ладно, убедил, — улыбнулся Егор и пошёл к выходу из палатки. — Спасибо, — добавил он.

— Ага, — ответил Антон, — давай до завтра.

Перед сном Егор хотел вплести ещё нить в клинок души, но Хутха его остановил.

— Антон был прав, — сказал он, — тебе лучше отдохнуть. Если будешь напрягаться, снадобье во вред пойдёт, — когда Хутха убедился, что Егор внял его совету, он добавил: — расскажи, что с тобой сегодня стряслось.

— Пытался избавиться от яда, который ты мне оставил, — ответил Егор горько, — не получилось, правда.

Он выключил свет и лёг спать, демонстрируя, что не собирается продолжать этот разговор.

Продолжение истории

Начало истории

Когда Егор вышел из палатки, уже стемнело, а Хутха дожидался его снаружи. Дел больше не было, и они отправились домой. По пути к метро Хутха внезапно отлетел в сторону и сел на вывеску с надписью «На другой стороне» и припиской рядом «Ресторан» и каркнул:

— Подойди.

Нехотя Егор подошёл.

— Нам надо сюда зайти, — сказал грач.

Егору почему-то совсем не хотелось внутрь.

— Зачем?

— Нас пригласили. И будет не вежливо отказываться.

— Нас? — удивился Егор, — мне никакого приглашения не приходило.

— Да, нас, — надавил Хутха, — заходи давай.

Егор открыл дверь и вошёл. Одновременно с ним внутрь влетел и Хутха.

Стоило Егору переступить порог, как он ощутил, словно на плечи ему положили незримую ношу.

Ресторан был оформлен в старинном стиле. Бревенчатые стены, бревенчатые же колоны с искусной резьбой, и резные косяки у дверей. По правую руку расположился гардероб, в котором работала невысокая девушка с острыми чертами лица, тонким длинным носом и заплетёнными в две косы каштановыми волосами. Егор отдал девушке куртку и пошёл вперёд, к повороту налево, который вывел Егора в большую двухэтажную залу, причём второй этаж нависал над первым только наполовину, как балкон. В самом конце зала, напротив входа, Егор разглядел бар, сработанный из причудливо изгибающейся целиковой доски. Столы все были массивные, деревянные. Вместо стульев — скамьи со спинками, вместо ножек которым служили пеньки. Не верилось, что такое заведение умещалось на первом этаже панельки.

Из ниоткуда появился молодой человек с глазами разного цвета: карим и серым, и сказал:

— Вас ожидают на втором этаже. Я провожу, — и двинулся к лестнице.

Ошарашенный Егор пошёл следом. Балясины тоже оказались с резьбой, причём каждая изображала какой-то сюжет. Егор успел разглядеть скачущего на волке юношу в богатом кафтане с высоким воротом; поющую птицу с женским лицом; жабу со стрелой во рту; Прекрасную девушку, у которой из рукава кафтана вылетают лебеди. С каждой преодолённой ступенью невидимая ноша на плечах Егора становилась тяжелее. Когда он ступил на второй этаж, ему казалось, будто кто-то водрузил ему на плечи мешок с песком.

На втором этаже, сидело нескольких посетителей. В дальнем конце, в углу, в мягком кресле, устроился крупный мужчина, лысый, с могучими усами. На столе перед ним стояла большая лохань с варениками и плошка со сметаной. С другом углу тихо переговаривались два удивительно высоких и худощавых человека. Один повернулся, взглянув на него, и Егору показалось, что-то странное, звериное, в лице этого посетителя.

— За мной, — сказал проводник зазевавшемуся Егору, и он, отвлёкшись от разглядывания посетителей, поспешил следом.

Они подошли к самому дальнему от лестницы столу у перилл. За ним идеально ровно сидел высокий, через чур худой человек. Он был одет в тщательно выглаженный дымчато-серый костюм-тройку с чёрным галстуком на ослепительно белой рубашке. К скамье рядом с ним была прислонена трость из воронёной стали с костяным набалдашником, а на столе лежала только большая книга в чёрном кожаном переплёте.

При взгляде на этого человека у Егора по хребту пробежали мурашки.

— У мальчишки неплохое чутьё, — промолвил мужчина. Голос у него оказался низкий, глубокий и завораживающий.

— Иначе я б его не выбрал, — ответил Хутха.

— Само собой, — сказал мужчина и указал рукой на скамью напротив себя, — прошу.

Егор, вздрогнул, словно приходя в себя, и сел на самый край. Хутха же удобно устроился на спинке, прямо напротив мужчины.

— Зачем звал?

— Поприветствовать, — делано улыбнулся мужчина.

— Ближе к делу, — ответил Хутха, — рассказывай, что хотел.

— Остеречь тебя хотел. Чуть больше двух месяцев тому назад кто-то перебаламутил всю округу, явившись во плоти. Ведь понимаешь, о ком толкую?

— Что значит во плоти? — спросил Егор, не удержавшись.

— Учителя своего спроси, — резко ответил мужчина, и на краткий миг Егору показалось, будто тот изменился. На Егора строго взирал древний старец. Он выглядел как мумия: иссохший, с пергаментной серой кожей. При этом его окружала аура величия. Его глаза пылали бледным пламенем, а голову его венчала тонкозубая, из призрачной кости, корона. Миг, и всё вернулось как было, но за этот миг на лбу у Егора выступил пот. Мужчина тем временем повернулся к Хутхе, и продолжил: — Мне бы очень не хотелось, чтобы это повторилось. Ты ведь меня понимаешь?

— Ты мне угрожаешь?

В ответ на это собеседник поднял в примирительном жесте руку, бледную, худую, с длинным тонкими пальцами.

— Я не ищу битвы. Лишь желаю, чтобы на моей вотчине было спокойно.

— Тогда мог бы сам успокоить сытыгаха, объявившегося в округе. Он, небось, тоже переполох поднял.

— К сожалению, не мог. Появились неотложные дела. К слову, я благодарен за то, что ты избавил меня от его присутствия.

— Тогда какие претензии?

— Никаких. Только небольшая просьба, — он навис над столом и с нажимом сказал: — не делай так больше. Мне бы не хотелось ссориться.

— Я тебя услышал.

После этих слов собеседник сдержанно улыбнулся и едва заметно кивнул, взглянув куда-то в сторону. Рядом тут же возникла девушка, точь-в-точь как та, что была в гардеробе. Только у этой в волосах были зелёные пряди.

— Что-то приготовить? — спросила она бойко.

— Мне — нет, но, вероятно, мои гости захотят что-то заказать. Не стесняйтесь, я угощаю, — закончил он, улыбнувшись Егору и Хутхе.

— Не смей, — тихо каркнул Егору Хутха, не сводя глаз с собеседника, — тебе тут есть нельзя.

— Почему? — удивился Егор.

— Разуй глаза, бестолочь!

Егор обвёл взглядом ресторан и понял, что вокруг нет ни единого человека. Официантка оказалась шишигой, с бледно-зелёной кожей, длинным острым носом и острыми когтями. Внизу, за барной стойкой стоял бес, похожий на человека, но покрытый бурой шерстью, а крупному мужчине в углу зала вареники сами в рот запрыгивали. Причём сперва они сами себя макали в сметану, а затем влетали в рот.

— Что это за место? — тихо спросил Егор.

— Лучшая корчма Москвы, — ответил их собеседник. — Хотя нынче такие места ресторанами именуют.

Судя по тону ответа, напряжение спало.

— И ты тут хозяин? — спросил Хутха.

— А кто ж ещё?

— А он смотритель? — Хутха, кивнул на беса за стойкой.

— Да. Думаю, люди именовали бы его «корчмовой» или «ресторанник», если б всё ещё общались с нами, но те времена давно минули.

— А кто ты? — тихо спросил Егор.

— Если ты до сих пор не понял, то и не заслуживаешь ответа, — резко ответил хозяин ресторана, — спроси потом у своего наставника.

— Идём, — каркнул Хутха, — нам тут делать больше нечего.

С трудом Егор встал и поплелся к лестнице. Когда он опустил ногу на первую ступеньку, их собеседник неожиданно спросил у Хутхи:

— Как твои поиски? Успехи есть?

— Откуда ты… — удивился Хутха.

— Я тоже кое-кого поспрашивал. Уже после тебя.

— Никак, — признался Хутха.

— Если что-то узнаю, дам тебе знать. Поверь, мне совсем не нравится мысль о том, что силой твоей завладеет кто-то, кого я не знаю хотя бы пару сотен лет. Да сберегут тебя боги, Старый Ворон.

— Боги мертвы, — мрачно отозвался Хутха.

— Знаю, — ответил хозяин ресторана, — но хочется верить…

— Идём, — сказал Хутха Егору, немного помедлив.

Только на улице с Егора спала невидимая ноша. Он хотел-было ещё раз взглянуть на вывеску, но она пропала. Позади была ничем не примечательная стена панельной многоэтажки.

— Кто это был? — спросил он Хутху.

— Ты на самом деле не понял?

Егор мотнул головой.

— Может когда-нибудь боги благословят тебя мозгами, — проворчал Хутха.

— Боги мертвы, ты сам сказал.

— Сказал. Но хочется верить… — пробормотал Хутха и ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: — Сегодня ты повстречался с Кощеем. Запомни этот день как следует и надейся, что повторится это не скоро.

— А что он имел в виду, когда говорил о том, что ты явился во плоти во время боя с сытыгахом?

— Это… — Хутха стушевался

— Там что-то произошло. Что-то, чего я не знаю, — Егор попытался вспомнить, что же тогда случилось, но нашёл липкий ужас и тьму. У него закружилась голова, и он упал бы, если бы не опёрся о растущий рядом тополь.

— Расскажи, что произошло тогда, в бою с сытыгахом, — потребовал Егор.

Хутха тяжело вздохнул и ответил:

— Я вселился в твоё тело.

— Что?! Как… — Егор не мог найти слов, — Значит это ты отправил меня… туда? Я думал, что сошёл с ума!

— Иначе ты погиб бы. Ты не был готов к битве с сытыгахом. Слишком молодой, слишком неопытный, слишком…

— Слабый? — едко спросил Егор.

— …добрый, — закончил Хутха. — Сытыгах пришёл тебя убить, но ты не был готов убить его.

— И что, теперь каждый раз, когда мне будет “грозить опасность”, ты будешь захватывать моё тело?

— Нет. Это слишком тяжёлое испытание. Я не посмею больше.

— А если я снова окажусь слишком слаб?

— Ты не слаб. И никогда не был. Думаешь я избрал бы тебя, если бы ты был слаб? Если бы я считал, что ты не сумеешь вынести эту ношу? Нет, Егор, ты не слаб, но ни один птенец не умеет летать сразу как родился.

Какое-то время Хутха молчал, будто выдохся, но некоторое время спустя продолжил:

— Я сожалею о том, что сделал, но больше я никогда не займу твоё тело. Обещаю тебе.

Не отвечая, Егор пошёл к метро. Говорить с Хутхой не хотелось, на душе было скверно. Всё осточертело: противный зимний дождь, уродский лёд под лужами, невыносима давящая с неба хмарь и унылая, серая, грязная зимняя Москва. А больше всего осточертел этот грач. Странный, сварливый, раздражающий, древний и непонятный. И от этого страшный. Егор внезапно осознал, что знает о своём спутнике до ужаса мало.

У входа в метро из мрачных мыслей Егора вырвал телефонный звонок. Пётр Иванович. Ещё и ему что-то надо…

— Ты сейчас где находишься? — услышал он, приняв звонок.

— У входа в «Новогиреево».

— Сейчас пришлю машину. Хочу с вами переговорить с глазу на глаз.

— Понял, — устало ответил Егор, — мне у метро ждать?

— Да. Минут через десять за тобой подъедут, — ответил Пётр Иванович и завершил звонок.

Когда Егор добрался до кабинета Петра Ивановича, вечер уже перетекал в ночь. Казалось бы, ехать всего ничего, но московские пробки оказываются препятствием даже для колдунов. Раздражение схлынуло, и остались только грусть и усталость, которые, казалось, питали друг друга. Блуждание по сугробам, общение с лешим и Кощеем отняло у Егора неожиданно много сил как физических, так и душевных.

Кабинет Петра Ивановича условно делился на две половины: слева от себя вошедший видел рабочую зону с небольшой картотекой, шкафами и добротным дубовым столом, стоявшим прямо перед одним из двух окон. Справа, в самом углу, рядом со вторым окном, росла декоративная пальмочка высотой с человеческий рост, рядом с ней, у стены, стоял потрёпанный кожаный диван, перед которым расположился журнальный столик с застаревшими следами от кофе и чая. Все знали, что Пётр Иванович частенько засиживался на работе допоздна и ночевал прямо на этом диване.

— Я скучаю по временам, когда мне не надо было договариваться со всеми этими крючкотворами и крохоборами в дорогих костюмах, — принялся жаловаться Пётр Иванович вместо приветствия. — Я им говорю: «Будут человеческие жертвы», а им знаешь, что интересно? Как долго они в простое, видишь ли, будут! Сколько денег потеряют. Я им про жизни, а они мне про деньги. И в последнее время так всё чаще. Да нет, всегда так в последнее время. Не знаю, Егор, может раньше люди были иные, а может я был раньше иной и не замечал этого… Но очень я скучаю по временам, когда этим всем занимался кто-то другой, — он сокрушённо покачал головой, поднял взгляд на Егора и добавил: — Спасибо, что приехали.

Будто Егор мог не приехать.

— Садись, отдохни, — он махнул рукой в сторону дивана, — знаю, у тебя день тоже не был простым, — сказав это, он уткнулся взглядом в какой-то документ, лежавший на столе.

Егор опустился в обнявший его диван, и сразу как-то обмяк, растёкся. Голова потяжелела, а веки стали закрываться сами собой.

— Я вас для чего попросил приехать-то, — донёсся до Егора голос Петра Ивановича, — расскажите ка мне подробно, как обстоят дела в парке и ваши мысли по этому поводу.

Усилием воли Егор заставил веки открыться, сел прямее, чтобы меньше хотелось спать, и начал рассказ с того, как пришёл в парк и заметил, что что-то не так. Вместе с Хутхой они рассказали о встрече с лешим и девочкой-двоедушницей.

— В первую очередь, откуда, чёрт возьми, в небольшом парке взялся леший? Ты говоришь, он умеет путать тропы? — сказал Пётр Иванович, когда Егор и Хутха закончили рассказ.

— Мне показалось, будто в какой-то момент я очутился не в парке, а в древнем лесу.

— Вот! Ещё и с пространством умеет играть. Откуда он такой взялся то?

— Что-то в парке увеличивает количество… энергии. Думаю, леший родился как раз из этой энергии, — сказал Хутха.

— Надо как можно скорее найти источник этой энергии. А то, боюсь, мы получим ораву диких духов в густонаселённом районе. И что ещё за двоедушница? Они в городах давным-давно не появлялись.

— Не думаю, что она знает, в чём причина странностей, — сказал Егор.

— Я тоже, но двоедушницу нельзя оставлять без внимания. Нужно узнать, где она живёт, и откуда появилась. К тому же леший её, почему-то, охраняет.

— Может получится собрать информацию со школ в округе? — предположил Егор.

— Надо попробовать. Но на это понадобится время, — с сомнением сказал Пётр Иванович и замолчал, а после недолгого размышления продолжил: — Сделаем так. Вы с завтрашнего дня будете патрулировать парк. Главная задача — найти источник энергии. Если встретите диких духов… уничтожить.

Он снова сделал небольшую паузу, после которой сказал:

— На этом, пожалуй, всё. Идите домой, отдыхать.

Егор встал с нагретого дивана, вздрогнул от неожиданно вцепившегося в него холода и направился к двери, но на полпути остановился и спросил:

— Почему вы хотели пообщаться со мной с глазу на глаз? Почему я вообще в личном подчинении, а не в оперативной группе?

— Я уж думал, что тебе не интересно или и так всё понимаешь, — улыбнулся Пётр Иванович. — Ты мог заметить в наших рядах много колдунов разного пошиба, но вот шаманы — люди редкие. На всю Москву вас, кажется, трое, и, будь уверен, работы хватает у всех. Твои таланты слишком ценны, чтобы хоронить из в оперативном отделе.

— Тогда, может, поднимете мне зарплату?

Пётр Иванович улыбнулся и махнул рукой:

— Иди отдыхай. Думаю, ближайшие дни будут не простыми. Всё, давай-давай.

— Ну, попробовать стоило, — вяло усмехнулся Егор, выходя из кабинета.

До дома Егор добрался, едва держась на ногах, но всё же перед сном он заставил себя, как и каждый вечер прежде, покинуть тело и вплести ещё одну нить в «клинок души».

Хутха рассказал о «пурт’амевад» — клинке души — через несколько дней после битвы с сытыгахом. По его словам, это самое надёжное оружие шамана, но его нужно плести из нитей, сотканных из собственной души. Пурт’амевад не обычное оружие, а часть души владельца. Он не имеет постоянной формы, и только владелец решает, как «клинок» будет выглядеть.

Прежде чем лечь спать, Егор сел на пол, опершись спиной на кровать, и покинул тело. Он коснулся своей души, и с ужасной болью за пальцем потянулась тонкая, как паутина, нить. Казалось, что Егору в спину медленно вгоняют раскалённый гвоздь. Сердце бешено билось. После битвы с сытыгахом, покидая тело, Егор всё ещё отлично его ощущал. Наконец, нить отделилась от души и плавной волной затрепетала на эфемерном ветру. Медленно, Егор поднёс нить к правой ладони, на тыльной стороне которой появился тонкий, длинной в полторы ладони, луч света в форме лезвия. Когда Егор смотрел на него, ему всегда вспоминались зилоты протоссов. Нить притянулась к клинку и впиталась в него без остатка. Закончив, Егор вернулся в мокрое от пота тело. Извлечение нити с каждым разом было всё тяжелее. Может стоит сделать перерыв? Остаток сил ушёл на то, чтобы взобраться на кровать, и, как только его голова коснулась подушки, он провалился в беспамятство: на сны не осталось сил.

Продолжение истории

Предисловие автора

Два месяца я мучил этот рассказ (или он мучил меня, это как посмотреть), и решил, что пора-таки выложить. Прямо так как есть, хоть он до сих пор кажется мне не готовым. Но есть чувство, что либо я выложу его сейчас, либо так никогда и не доведу до того состояния, что буду считать его доделанным.

Хочу поблагодарить 26 человек, которые подписались на меня и, надеюсь, ждут продолжения моих историй. Осознание того, что моё творчество хоть кому-то нужно даёт силы писать, дописывать и мотивацию к тому, чтобы становиться лучше.

Приятного чтения!

***

Егор отхлебнул кофе и посмотрел на мужчину, который сидел за столиком по соседству. На его ботинке виднелся полупрозрачный бурый силуэт — бесёнок — который игрался со шнурками. Пару недель назад Егор начал замечать тени существ мира ду́хов, даже не выходя из тела. Оказалось, что они живут в домах, на улицах, на набережных, в переходах метро, в кафе и магазинах, да и много где ещё… Словом, всюду. Ху́тха сказал, что это от того, что связь Егора с миром духов окрепла.

Бесёнок на ботинке мужчины тем временем развязал шнурки и теперь, копошился, запутывая их в хитроумные узлы.

Мужчина допил свой кофе и собрался уходить. Поднимаясь, он заметил запутанные шнурки, чертыхнулся, и принялся развязывать накрученные бесёнком узлы, а виновник бардака спрятался за ногой и, казалось, смотрел прямиком на Егора.

Зазвонил телефон. На экране появилась надпись «Пётр Иванович. Шеф».

— Слушаю.

— Егор, привет. Ещё не в офисе?

— Нет.

— Хорошо. Заскочи, в Кусковский парк. Я ведь правильно помню, что тебе по пути?

— Да. А что там?

— Подозрительно много сообщений об активности. Надо б проверить.

— Понял, уже выхожу.

— Ты ещё дома, что-ли?!

— Нет, я, — Егор замялся, — кофе выпить зашёл.

— Ну-ка живо работать!

— Есть!

Егор завершил звонок, в два глотка допил оставшийся кофе и вышел на улицу. Несмотря на то, что уже была середина января, с самого утра шёл дождь. Холодные капли уныло шлёпали по остаткам грязных сугробов, а на дне луж спрятался коварный лёд.

Хутха куда-то запропастился. Когда Егор зашёл в кафе, грач остался ждать его снаружи, но, видимо, улетел по каким-то своим делам. В последнее время он часто где-то пропадал, а на все расспросы отвечал, мол и у него могут быть свои дела.

Придя в парк, Егор сразу почувствовал себя, что называется, «не в своей тарелке». Как будто бы сейчас ему здесь не место.

Чем глубже он уходил в парк, тем плотнее смыкалась вокруг зима. Если по всей Москве шёл дождь, сугробы наполовину растаяли, а на тротуарах были лужи, лёд и снежная каша, то тут, напротив, шёл редкий снежок, под деревьями расстелилось белое одеяло, присыпанное кое-где иголками, а дороги были покрыты притоптанным снегом.

Людей в парке было не особо много, лишь изредка навстречу попадалась гуляющая парочка или одинокий посетитель. Но Егора всё больше беспокоили силуэты, время от времени мелькавшие на самой границе зрения. Несколько раз он поворачивался, пытаясь их рассмотреть, но те всякий раз сразу пропадали.

Раздалось хлопанье крыльев. Плечом Егор ощутил знакомую тяжесть.

— Ты где пропадал?

— Дела, — ответил Хутха просто.

— Ты себе ворону нашёл, что-ли? — спросил Егор, и тут же ощутил звонкий подзатыльник. Он и не знал, что крылом можно так огреть.

— Ты б делом занялся лучше, — прокаркал Хутха. — Должен же хотя бы немного почуять, что тут не так что-то.

— Я и почуял, — ответил Егор с обидой, — только не пойму, что именно.

— Я пока тоже не пойму, — признался Хутха. — Пойдём дальше. Может разберёмся.

Чем дольше они бродили по парку, тем сильнее убеждались в том, что в тут опасно. Подо льдом в прудах что-то металось, будто готовое в любой момент вырваться и сцапать проходящего мимо посетителя, на краю зрения появлялось всё больше призрачных фигур и, казалось, даже слепленные давеча снеговики копили жизнь и готовы были вот-вот сойти со своих мест.

— Тут как-то слишком много… души. Настолько много, что из неё рождаются новые духи. Совсем юные. Они ещё не понимают, что они такое, и пробуют мир на прочность, — задумчиво сказал Хутха, и добавил: — Егор, звони Петру. Парк нужно закрыть. Людям здесь опасно.

Не мешкая, Егор достал телефон.

— Ты в парке? — спросил Пётр Иванович вместо приветствия.

— Да.

— Как обстановка?

— Тревожная. Хутха говорит, что парк лучше закрыть, не то могут появиться жертвы.

Пётр Иванович некоторое время молчал, затем ответил:

— Хорошо. Оставайся на месте, наблюдай за ситуацией. Если что-то случится, сразу оповещай. Я договорюсь о том, чтобы парк закрыли на какое-то время. И ещё вышлю тебе кого-нибудь в помощь.

— Хорошо.

— Всё, до связи, — сказал Пётр Иванович и сбросил вызов.

Егор свернул в сторону от приусадебного пруда и направился в дикую часть парка. Чем дальше он шёл, тем суровее становилась зима, гуще снегопад и выше сугробы.

Неожиданно, совсем рядом из-за дерева выскочила пламенно-рыжая лисица. Она в упор взглянула на Егора медными глазами, визгливо гавкнула и скрылась за деревьями, не оставив после себя ни следа.

Егор тут же кинулся вдогонку по протоптанной рядом тропе. Хутха, не удержавшись на плече, вспорхнул и каркнул:

— Куда?!

Лисица огненными сполохами мелькала между деревьями, но каждый раз, когда Егор добирался до места, будто растворялась в воздухе и появлялась вновь, но уже в десятке метров от Егора. Он не заметил, как тропа кончилась, и он оказался по колено в снегу. Не заметил, как совсем пропал городской шум, который пусть и становится тише, но никогда не смолкает полностью, когда гуляешь по Кусково. Егор опомнился только когда лес вокруг начал угрожающе трещать, а вдалеке послышался глухой рык. Его обступили деревья такие могучие и древние, что казалось, будто Егор угодил в самую чащу дремучего леса, под сводами которого давно не бывало солнечного луча. Снега тут оказалось намного меньше, и идти стало легче.

Лисий хвост пламенел за деревом впереди, и Егор бросился туда, но почти сразу рыжий огонёк хвоста пропал, будто кто-то задул свечу. Когда Егор дошёл до дерева, там уже никого не было. Ни следа. Он услышал, как на ветку дуба прямо над ним прилетел Хутха, и принялся озираться вокруг.

— Прибежал прямиком в ловушку, дубина, — пенял Хутха.

— Я подумал, что лиса как-то связана со странностями парка, — принялся оправдываться Егор, — это ж явно дух.

— Тут ты прав, связана.

В этот момент из-за деревьев неподалёку, вышла девочка, лет четырнадцати. Она зевала и потирала глаза, будто только что проснулась. Она была без шапки, в куртке, которая явно ей велика, джинсах и поношенных кроссовках. Русые волосы её доходили почти до пояса.

— Всё интереснее и интереснее, — тихо проговорил Хутха.

— Ты потерялась? — спросил Егор, собираясь подойти ближе, но Хутха предостерёг его:

— Стой.

В этот самый миг ель, под которой стояла девочка, ожила. Её ветви удлинились и стали больше напоминать лапы или, даже, руки. Существо резко согнулось, и, взметнув фонтан снега вперемешку с комьями мёрзлой земли, ударило ветвями о землю между Егором и девочкой. Присмотревшись, Егор разглядел в кроне нечто, отдалённо напоминавшее уродливое, непропорциональное человеческое лицо.

— Тут не должно быть лешего, — сказал Хутха удивлённо, — лес слишком мал.

Леший молчал.

— Мы не причиним вам зла, — добавил Егор.

Егору показалось, что на уродливом лице он заметил сомнение.

— Ты видишь меня, — прокаркал Хутха, — если бы мы были врагами, ты уже погиб бы.

— Нет, — ответил, наконец, леший. Гулким, протяжным голосом, в котором слышались шелест листвы и треск ветвей. — Ты старый. И могучий. Из далёких мест. Но и я не слаб.

Он говорил медленно, будто вспоминая слова, и совсем простыми фразами.

— Кто эта девочка? — спросил Егор.

— Ей нужна помощь.

— Ты защищаешь её потому что ей нужна помощь?

— Да. Она потерялась.

— Конечно, — ответил Хутха, который сел на лиственницу, поближе к лешему, — она же двоедушница.

— Помогите ему! — неожиданно выкрикнула девчонка.

— А что с ним случилось? — удивился Егор.

— Он дичает, — ответил Хутха. Слышишь, как разговаривает? Как будто ему приходится вспоминать, как это вообще делать.

— И что будет, когда он одичает?

— Его придётся убить. Или он начнёт убивать людей в парке.

— Вы поможете?

Леший водил глазами от Егора к девочке, потом к Хутхе и снова к Егору. Было видно, что он едва поспевает за разговором.

— Постараемся, — ответил Егор. — А ты кто такая? И как сдружилась с лешим?

— Оксана, — ответила девочка. Я тут не далеко живу. У Новогиреево. И часто прихожу сюда. Ли́се тут нравится.

— Ли́ся — это твоя вторая душа? — спросил Хутха.

— Наверно… — неуверенно ответила Оксана, — она живёт вместе со мной. Тут, — девочка ткнула пальцем себе в грудь.

— А кто твои родители? — спросил Хутха.

— Мама Лена. Я с ней живу. А папу я не знаю.

— Понятно. Мы тебе обязательно поможем, — сказал Егор, и обратился к лешему: — Как думаешь, от чего ты теряешь рассудок?

Некоторое время монстр стоял, недвижимо, будто не слышал вопроса. Затем вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и ответил:

— Нет.

— И на что ты рассчитывал, — пробормотал Хутха и добавил: — как давно начались изменения?

— Не знаю.

Хутха перелетел на плечо лешему и принялся клевать его в голову, приговаривая:

— Бесполезное полено! Ты хоть что-нибудь знаешь?!

— Эй, ворона, не обижай лешего! — возмутилась Оксана.

— Он грач, — машинально поправил её Егор.

Леший принялся неуклюже отмахиваться, и Хутха перелетел на соседнюю сосну.

— Пойдём. Тут мы больше ничего толкового не узнаем.

— А нас леший отпустит? — с сомнением спросил Егор.

— А куда он денется? Так ведь, деревяха?

— Ступайте, — ответил леший.

Егор с Хутхой на плече побрёл обратно по своим же следам. Постепенно деревья стали тоньше, ниже, моложе. Посветлело, послышался шум автомобилей. Зазвонил телефон. Номер не определён.

— Алло.

— Да неужели! Ты же Егор?

— Да.

— Я Антон. Меня отправили тебе в подмогу. Ты где?

— В парке.

— Правда, что-ли? — съязвил Антон. — Я вот, представь себе, тоже! Где тебя искать то?

— Я… — Егор осмотрелся. Вокруг только деревья и снег. — Трудно сказать. Можешь мне скинуть геометку? Я подойду.

— Окей. Только не тормози. Задолбался я уже тебя по всему парку искать.

— Да, да, конечно.

Егор завершил звонок. Вскоре в «Telegram» пришло сообщение от пользователя «gorec». Геометка показывала на место рядом с усадебным прудом. Егор сверился со своим местоположением на карте: идти минут пять. Совсем недавно парк казался Егору намного больше.

Антон дожидался Егора на небольшой поляне неподалёку слева от приусадебного пруда. Там же оказалась большая серо-зелёная палатка, из которой выглядывала чёрная печная труба. Горецкий, казалось, не чувствует холода, он был без шапки, в серой толстовке с капюшоном и не застёгнутой тонкой ветровке.

Стоило выйти из леса, как Хутха, сказав, что хочет ещё раз осмотреть парк, улетел.

— Ты что, за кроликом в нору убежал? — спросил Антон, когда Егор подошёл.

— Да нет, — опешил Егор.

— Расслабься, я пошутил, — улыбнулся Антон, и пошёл к палатке. — Ты с этим вороном прям как настоящий сказочный колдун с фамильяром!

— Не люблю сказки.

— А чего так?

— Да волшебство сказочное как-то не по мне.

— Странно слышать такое от колдуна, — сказал Антон, входя в палатку. Егор последовал за ним.

Внутри стояло два стола: письменный и обеденный, несколько раскладных стульев, буржуйка, в которой горел огонь и трубу от которой Егор видел снаружи, небольшая газовая плита на две конфорки и баллон с пропаном рядом с обеденным столом.

— А что тебе нравится? — спросил Антон, когда за Егором опустилась тяжёлая материя «двери».

— Фантастика, космос.

— Например?

— «Звёздные войны», — принялся вспоминать Егор, — «Пятый элемент», «Старкрафт»…

— Так Звёздные войны — то же фэнтези, только в космосе, — усмехнулся Антон.

— Чего это фэнтези?

— Ну сам подумай! Сила — та же магия, её никак научно не объяснишь!

— Так медихлорианы…

— Чушь дебильная, — отмахнулся Антон, — Призраки силы тоже в медихлорианах хранятся?

На это ответить было нечего. Антон подошёл к плите, включил газ и пальцем поджёг конфорку.

— Ты это как…?

— Волшебство, — ухмыльнулся Антон, взял старенький железный чайник и поставил на огонь. — А «Властелин колец» ты не смотрел?

— Нет, — признался Егор, — как-то не довелось…

— Зря. Посмотри, уверен, тебе понравится. Только книгу не читай.

— Чего это? Думаешь, не осилю?

— Ну ты ж волшебство не любишь, а там оно в каждой строчке, — усмехнулся Антон. — Ладно, садись, расскажу тебе, что мы все тут будем делать, и какая у тебя роль.

Антон рассказал, что СКоР организовал патрулирование парка и выставил на всех входах оперативников, что бы те не пускали в парк гражданских и следили, чтобы из парка не выбралась какая-нибудь нечисть. От Егора ожидают, что он найдёт источник странностей и доложит начальству, которое уже будет решать, что с этим делать.

Продолжение истории

1. Таверна «Танцующий Джек». Скромное заведение. Управляющий был потомком знатного рода, но отказался от старых обычаев. Он раздал долги отца и отремонтировал родовое поместье в стиле барокко, превратив усадьбу в величественный отель. Слухи о том, что сам хозяин — вампир и живет на чердаке, совершенно не соответствуют действительности (хотя могут быть правдой по желанию Мастера).
2. Трактир «Зяблик». Комфортный отдых за небольшую цену. Зяблик больше известен как притон преступного мира, чем как гостиница. Это безопасная зона, где главы противоборствующих криминальных кланов встречаются для переговоров, не опасаясь предательства. Номера просты и невзыскательны, но в них поселят любого, кто хоть немного связан с криминалом — даже бездомного.
3. Повозка. Лизардфолк Рэклай едет в самой большой повозке, которую вы когда-либо видели, запряженной двумя гигантскими кабанами. За несколько монет Реклай позволит любому прохожему запрыгнуть внутрь и отдохнуть. В этой гостинице на колесах целых два этажа, но нет комнат - только потертые гамаки под потолком и соломенные матрасы на полу.
4. Плавучий дом. Услуги для бедных. Халфлинг Пэтти управляет длинным плавучим домом и всегда бросит якорь, чтобы позволить нуждающимся в ночлеге остаться на ночь за небольшую плату. Прожившая тяжелую жизнь хозяйка даст приют любому — будь то утопающий в реке бедолага или выкинутый из дома нищий.
5. Уззавонские шпили. Место для аристократов. Леди Уззавон разделяет неприязнь своих сестер-дроу к обитателям поверхности, но находит их деньги весьма привлекательными. Таким образом, она воспользовалась возможностью, когда землетрясение раскололо землю,образовав глубокое ущелье. Леди Уззавон построила возле него высокую башню с роскошными комнатами для сдачи в аренду.
6. Отель «Длинный мост». Скромный отдых. Длинный мост пересекает широкую реку на границах двух королевств. В отель, который подвешен под мостом на паутине прочных тросов, можно попасть на пароме по реке или по лестнице с моста наверху. Наемные инженеры ежедневно выбираются, чтобы проверить качество тросов, но в ветреные дни и ночи опоры сильно раскачиваются и, иногда, рвутся.
7. Бродячий ночлег. Комфортное жилье и хорошая еда. Колоссальное каменное колесо, лениво катится по болотам и холмам. Оно остановится для нуждающегося путешественника. Бросьте несколько монет в специальную выемку возле многочисленных дверей, и любая дверь откроется в маленькую комнату — еда и питье внутри появляются с помощью воздушных каналов доставки. Всё устроено так, чтобы комнаты оставались в одном положении, не вращаясь вместе с колесом. Ауза Фалстор — владелец, которого никто из посетителей не видел. Он когда-то был злым чародеем, но был изгнан еще большим злом и решил сменить род занятий.
8. Трактир «Трезвый матрос». Богатый отдых. Этим многоэтажным заведением в порту управляет гномья семья Герхель. У этого места репутация оплота насилия — по слухам, каждый месяц в течение многих лет происходило по крайней мере одно убийство в главном вестибюле с богатым ковром посредине. Призрак капитана Инеторна, упавшего здесь с балкона восьмого этажа, следит за тем, чтобы эта традиция сохранялась до тех пор, пока отель существует.
9. Логово. Комфортный отдых. Эта каменная нора когда-то была логовом дракона, затем, после его смерти, была очищена, обставлена и оборудована комнатами, арендуемыми по разумным ценам. Лучше не говорить здесь слишком громко, так как даже слегка повышенный голос эхом разносится от одного конца пещеры к другому.
10. Гостиница «Снежная Сова». Гостиница, расположенная на склоне холодной, обдуваемой ветром горы, представляет собой наполовину отель, наполовину комплекс выживания, где останавливаются те, кто преодолевает горные перевалы (чтобы попасть из одной страны в другую). Это сооружение содержит волшебные источники пресной воды и стеклянные сады с овощами. Для связи с остальным миром здесь используют ручных почтовых сов, живущих под крышей.
11. Гостиница «Голубой Гигант». Дорогой, но не особо качественный отдых. Гостиница не стоит своей цены. Завтрак часто подают слишком поздно, простыни смятые или влажные, окна оставлены открытыми, везде сквозняки. Волшебник Радол поспорил, что сможет сотворить целую таверну и персонал из воздуха, но не все детали смог учесть. Здание герметично закрыто от постороннего света, коридоры освещены волшебными свечами синего, пурпурного и зеленого цветов — они часто гаснут из-за ветра, гуляющего по коридорам.
12. Гостиница «Желание». Дорогое место. Зайдя в гостиницу, клиенты внезапно обнаружат, что они уже освежились, отдохнули и больше не голодны, а волшебник-хрономант Каннхас просит их заплатить за оказанные услуги. У некоторых эффекты хрономагии могут вызвать легкую тошноту.

Комикс на русском можно читать тут 

В ночном лесу стука копыт коней даже почти и слышно не было. Их заглушали другие звуки.
-Странно, - сказал Аскольд, как всегда сильно стукнув зубами друг о друга, - когда я был жив, я и не замечал, что по ночам в лесу так громко.
-А ты бывал в лесу ночами? – спросил Борт, фыркнув.
-Ну конечно, мы устраивали ночные охоты. – сказал Аскольд, кажется, обидевшись. Впрочем, по лицу мертвеца было сложно понять.
-А что ты скажешь, Эдва? – спросил Борт.
-Что? – рыцарь поднял голову, оторвав взгляд от шеи коня, и прислушался.
-Ты часто путешествовал по лесу, когда….
-Когда что?
-Пока не встретил нас.
-Не чаще, чем сейчас, - хмыкнул Эдва. – Когда тепло, луна светит так, как сегодня, да тропинка широкая – то почему бы и нет. Ну а когда жарко, то спать вообще лучше днем, в тени дерева, рядом с ручьем.
-О, да ты стихоплет! – с восхищением Борт покачал рогатой бычьей головой.
-У меня при дворе было несколько стихоплетов, - проклацал Аскольд своим почти голым черепом. – Если мне не нравились стихи, то я казнил стихоплета. На его место всегда мог найти другого – очереди стояли.
-А теперь ты сам труп, - буркнул Борт. – И уж извини, неужели так уж и стояли?
-А то! Денег я не жалел.
-В том числе и на палачей, - Борт усмехнулся.
-В конце концов, - сказал Аскольд, - они все в земле, а я - хожу, говорю.
-Ходячий труп! Недолго тебе ходить! – возвысил голос Борт. – Сначала ты будешь гнить здесь, на земле, а после я утяну тебя в глубины ада, где будешь страдать, как и положено грешнику подобному тебе. Или родишься больным уродливым низшим ублюдком. Веселая жизнь будет.
-Если к тому времени проклятье не будет снято, благодаря нашему уважаемому сэру Эдве, - проклацал бывший король, кивнув на рыцаря, чья голова опять опустилась, а взгляд словно искал что-то на земле.
-Уважаемому? – расхохотался Борт. – Интересно, что бы грозило этому уважаемому, если бы он посмел заявиться к тебе с просьбой раньше? Или посмел бы в поединке победить твоего любимчика….как там его, сэр Зассанец?
-сэр Заранец, граф Котилло, - на удивление миролюбиво сказал Аскольд. – Какая разница. Сейчас – сэр Эдва моя надежда избавиться от твоих цепких лап.
-Призрачная… К тому же, даже если ты вновь обретешь жизнь, как сказано в пророчестве, на сколько лет? Ты думаешь, что за эти годы ты сможешь исправить то, что натворил за всю жизнь на троне? Убийство отца и братьев, тираническое правление? Сколько трупов висело вдоль Тьерской дороги, а? И сколько из них стали трупами только за то, что тебе не понравилась рифма или взгляд на твою очередную подстилку?
Аскольд клацнул зубами.
-Если ты пытаешься воззвать к моей совести, демон, то это бесполезно.
-Разумеется, - рассмеялся Борт. – Но я пытаюсь воззвать к твоей логике, которая вроде у тебя всегда была. Не очень удобно путешествовать так. Оказавшись в мире людей, я чувствую холод и голод, мне не нравится о них вспоминать. А ты…я ведь знаю, ты тоже страдаешь. Каждый шаг и слово дается тебе с болью.
-Ты обещаешь мне океан боли в аду или в следующей жизни. Так какая разница?

Аскольд рассмеялся, и тряхнул песочными часами, что стали для него так важны в последнее время. Вверху и внизу было по половине песчинок. Когда упадет последняя, то Борт сможет забрать старого, уже давно покинувшего мир живых короля туда, где тому и надлежит быть. Надлежало быть давно, если бы не старая ведьма Трина, которая обратилась к их общему с Бортом хозяину и тот, словно в насмешку, оставил короля на земле. Гнить. А также дал ему часы, что отмеряют срок его пребывания.

И привел его к рыцарю Эдве – странствующему давно, от которого теперь зависит жизнь короля. Как только упадет последняя песчинка, Борт волен будет забрать душу мятежного Аскольда – Аскольда демона, Аскольда Тирана, Аскольда Вешальщика, как его прозывал собственный народ. Но пока последняя песчинка не упала, Аскольд ходил по земле, а Эдва мог искать белого Волшебного Сокола. Кровь птицы могла бы оживить Аскольда по-настоящему. Борт, да еще обретший частично разум Орлан – пес Эдвы со странной кличкой, должны были следить за соблюдением условий. Борт не понимал, какое удовольствие его патрону наблюдать за бесполезным путешествием не самого удачливого рыцаря, короля-мертвеца, привыкшего к полному подчинению и теперь с трудом сдерживающего свои порывы властителя…ну и его самого, демона Борта, который ничем таким вроде бы не провинился.

Демон злился на Аскольда, на ведьму Трину, которая наверняка уже родилась где-нибудь злой сукой на цепи, вечно голодной, чтобы еще злее была. Или парится в самом жарком котле. Но даже мысли об этом не помогали унять злость. Злился он и на Эдва, что так удачно подвернулся и согласился искать Белого Сокола ради короля-тирана, которого проклинали его же поданные, и радовались его смерти. Вот мотивов Эдвы Борт вообще не понимал. Рыцарь что-то там бормотал о долге и о том, что каждый имеет право на шанс и о том, что раз позволено Единственным, то…. Борт злился.

Сейчас троица( если не считать Орлана), направлялась в деревню Топкие Топи – еще то название, но тут такие встречались часто. Именно там у местной вдовы, девки в самом соку, Дирки, родился необычайно белокожий младенец. А местные говорили, что видали, как частенько влетал по ночам в дымоход Дирки белый вихрь, светящийся и переливающийся. Никак Белый Сокол, который умел перевоплощаться в человека, да соблазнять девок.
Остановились в лесу, развели костер. Эдва с Орланом чуть поспали, а потом рыцарь вновь вскочил в седло и поехал в деревню. Он знал, что его спутники никуда не денутся.

Эдва родился младшим сыном бедного лорда. У отца его имелась деревенька, да замок, продуваемый всеми ветрами и с полами, покрытыми вереском и соломой. Делить там было нечего, да и не по закону. Эдва забрал коня, меч и доспехи и уехал из замка. В монастырь, куда его прочили, он попадать не собирался.
Надо сказать, что Эдву нельзя было считать таким уж неудачником, бывали и хуже. Он не ушел в разбойничью банду, не погиб в одном из многочисленных конфликтов, даже сам заработал себе небольшую деревеньку с замком, продуваемым всеми ветрами. Только жить там не стал. Да и вообще, как оказалось, не очень интересно ему накопительство. А вот дорога – это да, это иногда забавно. Лишние же вещи лишь мешают. Правда, в последнее время, годы все же давали себя знать. На перемену погоды начинали ныть старые раны, да и суставы. Иногда Эдва думал, правильно ли поступал, не стремясь завоевать что-то лично для себя. Но потом вспоминал отца, который держался за старый замок, да пару покрытых пылью раритетов от предков, словно это были драгоценности майской короны. Нет, такого Эдва не хотел. В случае чего, его всегда примут в монастыре, а там уж есть чем заняться. Книги, неторопливые молитвы, работа в саду, еда да кров, что еще нужно старику?

Когда однажды ночью Орлан, которого Эдва еще щенком замерзающим подобрал у дороги, заговорил, рыцарь, кажется, даже не слишком сильно удивился. А Орлан по наитию привел его к умершему королю Аскольду, через тайный портал. Там Эдве и предложили поучаствовать в экспедиции по поиску таинственного Белого Сокола, который, как некоторые считали, то ли питомец, то ли аватар древнего божества хаоса. Эдва не так давно приехал в королевство и слышал, конечно, что Аскольда называют тираном и вполне справедливо, но особого пиетета по отношению к низшим классам рыцарь никогда не испытывал. К тому же Эдва чувствовал, что не так уж много осталось ему путешествовать, поэтому ухватился за сие приключение. Правда, не ожидал он, что мертвец и демон пойдут с ним, но теперь уже сделать ничего не мог. Пришлось смириться.

Деревня была небольшой. С востока ее прикрывал лес, где остановились путники. На юг тянулись узкие полоски полей, а с востока почти к деревне подходило известное Тирово болото – огромное, темное. Чуть поодаль полей, на холме возвышался небольшой замок властителя деревни, в котором, впрочем, никто уже давно не жил. Эдва слышал, что властитель, какой-то там граф, не женат и постоянно живет в столице – служит.
Эдва доехал до деревни как раз с рассветом. Смог поболтать с местными, которые хотя поначалу смотрели на рыцаря с подозрением, но после нескольких монет разговорились. Эдва сказал, что хотел бы провести в деревне пару дней, так как устал от перехода и его направили на постой к Тиру – местному мужику.
-У него только лишний угол есть. Правда не знаю, будет ли вам удобно, у Тира по вечерам часто собираются. – запинаясь проговорил местный мужик
-У него кабак?
-Какое там. Просто соберутся мужики выпить, чтобы согреться, да отдохнуть.
-Мне это даже удобно, если не смутит никого, - хмыкнул Эдва, - я люблю и слушать и рассказывать.

Эдва думал, что придется выпытывать как-то о женщине, к которой якобы сокол летает. Но как оказалось, для деревенских – это самая обсуждаемая тема. Между собой им говорить уже надоело, а тут новый человек, и информацию на него вывали, знай только слушай.

-А Дирка и раньше ведьмой была. Как и бабка ее, правда правда. Все ходила, собирала травы, да и девки к ней наши бегали. И она ходит и к ней бегают. Вот не хотел Прист на Итте жениться, а та побегла к бабке диркиной, так потом Прист как привязанный ходил, ребенка воспитывает. Какого чужого? Своего, что Итте на сеновале заделал. Но что за радость жить с той, что перед тобой ноги раздвигает без обряда? Ясно, магия. Да и вообще, вот Рист пригладил жену. Ну чуть чуть, любя, что там пару синяков. Она сразу к Дирке. Так Рист на следующий же день глаз выбил. Впрочем, мужикам она тоже помогала. Было дело, вот и корову вылечила и мальчишку у Стегга. Но все же – ведьма.

Все это очень эмоционально рассказывал Тир – плотно сложенный мужичок лет сорока пяти, хозяин избы и явно пребывающий в авторитете у местных. Когда он говорил, все молчали и кивали.

-Что же вы, мужики, с бабой-то сладить не могли, - улыбнулся Эдва.
-А как с ней сладить, когда только к ней шли с таким делом, поговорить хотя бы, чтобы девкам голову не морочила и парням, так все сразу слепли. Просто идешь и не видишь. Даже приглашали жрецов. Жрецов Единственного то у нас нет, не приемлет наш князь. А древних богов. Только на следующий день зрение восстанавливалось. Дирка же вообще – с самим Соколом знается.
-А теперь…Сокол летает? Никогда не верил в него.
-А надо бы. Летает. Огромный, белый, светиться. В трубу ух и все. А иногда как вихрь.
-Интересно, - проговорил Эдва мечтательно, незаметно сжимая под одеждой рукоятку кинжала. Этот кинжал дал ему сам Верховный демон у постели умершего Аскольда, сказав, что только он может ранить Сокола. Как и вообще любого древнего бога или того, кто с ним связан. – Посмотреть бы. Но увы, долго я тут задерживаться не могу. На несколько дней всего.
-Тогда увидите. Он часто стал летать в последнее время. Каждые три дня четко. Вот позавчера летал. Значит завтра тоже будет. Только подходить близко нельзя – зрение замутит.
На следующий день Эдва решил прогуляться и сотни раз предупрежденный, что нельзя ходить в болото, пошел к лесу, где его ждали.
-Ведьма, к которой не подойти? – спросил Борт буднично. – Легко подойти, прямо в ее избу. Наша же она, против силы Хозяина не попрет.
-Ваша? - удивился Эдва. – А мне показалось, что она…
-Мало ли что кому показалось.
-Так ты проведешь? Действительно? – в нетерпении спросил Аскольд.
-у меня выбора нет, - пробормотал Борт, - я ведь с дуру контракт подписал у Верховного. Не думал, что он меня так подставит.
Борт действительно подписал контракт, который предоставил ему его Хозяин в начале путешествия. И только потом увидел, что в контракте стоит пометка о его помощи в путешествии.
-Ты мог бы просто не говорить. С каких пор демоны стали такими щепетильными? Вы ведь постоянно хитрите и нарушаете договор.
-И много демонов ты видел, а? – фыркнул Борт. – Хитрить мы можем только в делах с такими, как ты, никчемными, трусливыми, не стоящими и волоса. Но хитрить с Верховным? Ты с ума сошел? Хотя ты с рождения был безумным. Я вот - нет.
Аскольд тоже хотел фыркнуть, но получилось не очень. Эдва, как всегда не участвовал в их спорах.

***
Борт не обманул. Когда над домом Дирки закружился белый вихрь, он промычал Эдве
-Подождем немного и иди за мной. А кости брать не будем – ни к чему.
Аскольд что-то хотел сказать, но Борт так глянул на него, что слова у мертвеца умерли, не родившись.
А Эдва уже через пару шагов оказался в светлой комнатке, пахнущей травами. У окна стояла люлька с младенцем, светили свечи, все было чисто и опрятно, в отличие от дома того же Тира, но вот Сокола не было.

Прямо на них смотрела изучающее невысокая девушка, совсем молоденькая, с белой не загорелой кожей и огромными синими глазами. Впрочем, присмотревшись, Эдва понял, что не столь уж она и молода, просто сохранилась гораздо лучше деревенских баб. Ну да, ведьмы работы тяжелой не знают.
-Ну-ну, дорогуша. Что смотришь так? – спросил демон, ухмыльнувшись. – Уж нашего брата за версту должна чуять.
-А я и почуяла, - смело сказала девушка, и голос ее был чуть хрипловатым, каркающим, будто при простуде. – Только не думала, что вы по мою душу. Я вроде правила соблюдаю.
-Верно? А мне доложили, что ты тут суды устраиваешь, по справедливости.

Ведьма аж подпрыгнула, кажется. И заговорила:
-Ну уж нет. Наказывать, наказываю, только сам посуди. Парень девку обрюхатил и оставил, так я его к девке присушила крепко. Полностью волю отняла. Разве это по справедливости? А ведь просто припугнуть могла. Мужик жену ударил, так разве по справедливости у него глаз отнимать за синяки? Там корову вылечила, так на соседнем подворье все куры полегли. И так везде. Я компенсирую даже малейшую помощь, и наказываю всегда сильнее, чем следует. А вина лежит на мстителях дурашливых.

-Вот, я же тебе говорил, - обернулся к Эдве Борт, - а они считают, что правы, что еще больше их вину усугубляет.
-Не понимаю, тогда почему Сокол выбрал.
-Так Сокол – это игрушка древнего божества, у него свои дела с силами мира. Он сам – сила.
-Так вы… - начала было Дирка.
-Именно, - сказал Борт, улыбаясь как сумел своей бычьей физиономией. – Мы за Соколом пришли. Нужен…ну прям до зарезу. В прямом смысле. Кровь его нужна.
Дирка как-то подобралась.
-Сокол силой владеет не хуже демонов Верховного, -усмехнулась она. – Как вам вообще в голову пришло.
-Да не владеет он сейчас никакой силой, пока с тобой крутил шашни. Иначе тебе бы не жить. Сам себя он сейчас обкорнал по силе, чтобы возлечь с бабой смертной. И время нужно. Поэтому и спрятала его, а не вышел к нам силой меряться.

Борт подскочил к люльке и выхватил младенца, который сразу же заплакал. Дирка бросилась вперед, но тут же остановилась. Борт засмеялся.
-Ты мне ничего не сделаешь, красавица, так уж положено, сама же контракт кровью подписала. А что за хаосом не пошла, небось, предлагал Сокол порвать контракт с Верховным?
-Испугалась, - хрипло сказала Дирка.
-Зря. Он может.
-Буду знать, - улыбнувшись, поклонилась Дирка
Борт осторожно покачивал младенца, который тут же перестал плакать, даже засмеялся, выпростав ручку и пытаясь схватить шерсть.
-Давай, показывай ненаглядного.
-А я сам выйду. – раздался голос. Словно вспышка пронеслась по комнате и уже через секунду стоял рядом с Диркой высокий стройный парень, закутанный в белый плащ из перьев. И его кожа и одежда словно светились.
-Отлично, - Борт положил младенца, вздохнув, - Пару глотков твоей крови и все.
-Жалко упускать Аскольда – тирана? - с явным сочувствие спросил парень. – А ты подожди. Он ведь не измениться ничуть. Что для тебя – пара-тройка десятков лет?
-Отчетность, чтоб ее, - сокрушенно заявил Борт
-Ну тогда должен тебя обрадовать. Кровь свою я давать вам не собираюсь. В честь чего мне этакой ценностью разбрасываться? Я за нее ответственен. Да и ранить вы меня не сможете, не дам, - уверенно сказал Сокол.
-Тогда зачем этот контракт? – спросил мягко Эдва, подойдя к парню чуть поближе.
-Просто Верховный считает что ему все позволено и дозволено, - пожал плечами парень. – Его можно понять, у него корона на голове во всех смыслах. А ты? Ты же знаешь, что за человеком был этот король? Не боишься, что все его преступления, что позже совершит на тебя лягут?
-Нет. Это будут не мои преступления. Но мне любопытно, - сказал Эдва и сделал еще шаг.
-Я понял! – парень ударил себя по лбу. – Я понял! Тебе хочется приключений, да? Ну как маленький, честное слово! Только ведь твое приключение закончиться сразу же, как ты кровь получишь. Не обидно.
-Обидно, но что поделать?
Эдва был уже совсем близко, а парень, кажется, ни о чем не подозревал. Рыцарь бросился к соколу и хотел полоснуть его поруке, достав припрятанный кинжал. Но тот моментально обратился птицей и кинжал…нет, пара капель крови осталась. Борт, быстро подскочивший, смог убрать их в маленький, словно для духов, пузырек. Один миг и как не было ни парня ни Сокола. А вот голос его остался
-Не знал, что у вашего господина такой ножик есть. Но ничего, заодно убедитесь, что моя кровь вам действительно нужна. Только здесь ее больше не ищите. Не найдете.
Борт кивнул и усмехнулся. К его удивлению, Эдва тоже улыбался.

Конечно, кровь дали Аскольду. Тот с удовольствием выпил капли.Часы в руках короля засветились и песок стал сыпаться вверх. Но недолго. Конечно, внизу песка стало в два раза меньше. Но часы уже приобрели свой обычный вид.
-Мало. Слишком мало, - проговорил Аскольд.
-Ну что же. Не всегда получается так, как планируется. Поедем дальше
-Ну да, - Аскольд заканючил как маленький ребенок, - вам ничего, только приключение, а мне…
-А тебе молчать в благодарности и не вякать. – рявкнул Борт так, что Аскольд действительно замолчал. И дальше ехал молча. Обиделся с непривычки-то. Правда что Борту, что Эдве до этого дела не было.
-Не жалеешь, что ввязался в это? – спросил Борт Эдву.
-Пока нет. А там – посмотрим. Только куда мы теперь?
-Думаю, в Иллинию. Там Сокола почитают. Там, в древних капищах он появляется.
-Только теперь как туда попасть, в капища эти? – спросил Эдва
-Посмотрим. Доедем – посмотрим. – усмехнулся Борт. - Эй, ваше гниющее величество? Вы все еще обижены?
Аскольд не удостоил их и взгляда.
-Ой, хорошо-то как. Когда он молчит, - сказал Борт.
И Эдва был согласен, хотя ему лучше всего было, когда оба его спутника молчали.

Сегодня у нас рацион для тех, кто силён желудком и силой воли: ДнД рацион дуэргаров (злых родичей дварфов). Это небезопасно, я предупредил! Прямое продолжение вот этой статьи

Дуэргары (серые дварфы) - ненавистные подземные кузены прочих дварфов. Огромные королевства дуэргаров существуют в Подземье. Дуэргары известны своим скверным характером, склонностью к жестокости, а их пища такая же грубая, как и они сами.

По часовой стрелке сверху слева: сыр ротэ с перцем (лимбургер), почка ротэ (целая говяжья почка), корнеплоды и клубни скиррет и фэлрут (корень имбиря и куркумы), искривленный гриб-душитель (грибы эноки), пироги с луком и грибным соусом.

Кислый ротэ с перцем (лимбургер с перцем). Сложно описать, насколько отвратительно это пахнет. Едва можно приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы съесть.

Вареная почка ротэ (целая говяжья почка): представьте себе мокрую пару вонючих штанов, оставленных для созревания в горячей потной спортивной сумке на несколько недель, а затем пропаренных до готовности. Просто воняет уксусом и мочой. Увидеть застывшие шарики ЖИРА снаружи было интересно... поначалу.

Корнеплоды (имбирь и куркума): корни, вероятно, наименее неприятные из всех «блюд». Можно заморозить и использовать позже.

Пирожки с луком и грибами в соусе (сморчок с луком-шалотом и укропом в сливочном соусе). Сморчки, лук-шалот и укроп из сада - острый грибной вкус с пикантными нотками лука и чеснока, но наша жизнь уже к тому моменту была уничтожена лимбургером с почками.

Гриб-душитель (грибы эноки): мы не стали искушать судьбу и есть их сырыми. Но выглядят прикольно.

В итоге, можно сказать, что рацион вышел съедобный, хотя и неприятный на вкус. Единственная ошибка — обязательно самое вкусное нужно съесть в начале, чтобы можно было смириться с почкой и сыром на ближайшие несколько дней. Теперь понятно, почему дуэргары такие злые.

Перевод рецепта с Имгура от пользователя wats6831

Туристы прибывали в город группами или по одному всегда под покровом ночи. Так что в октябре город практически не засыпал – слышалось ржание лошадей, лай потревоженных на постоялых дворах собак, шум и гам от размещающихся и ужинающих гостей. Конечно, все знали, что в октябре в городе наплыв людей из других городов и провинций. Все хотели увидеть Концерт Призраков. Хотя церковь и грозила адскими карами тем, кто хотя бы пожелает или подумает о том, чтобы подглядеть сие зрелище. А всем, кто еще и какие-то действия предпримет, священники лично обещали отлучение от церкви. Но делай они так на самом деле –от церкви было бы уже отлучено население как минимум нескольких городов. Поэтому церковь и народ заключили негласное соглашение. Туристы приезжали в Гистер по ночам, а церковь делала вид, что не «видит» их. Шутили, что в октябре священники Гистера спят особенно крепко. Сами Концерты Призраков проходили в начале ноября. И казалось бы, город небольшой, но Мастер Цмостек всегда умудрялся проводить концерт так, что подчас его никто не заставал. Так, только кто услышит уже затихающие уже звуки и увидит вновь превращающиеся в туман силуэты.
Было много рассказов о причинах и еще больше о последствиях Концерта. И каждый рассказчик, будь то хозяин таверны на углу улицы Птиц и переулка Лилий, самой большой и популярной в городе, или последний нищий мальчишка, что доволен корочке заплесневелого хлеба словно изысканному блюду, все рассказывали историю по-своему. И каждый уверял, что он-то точно знает.
Общее во всех этих историях конечно, было. Мастер Цмостек, который заключил договор с самим Верховным демоном, чтобы его инструменты обладали особой силой и звуком, попытки мастера обмануть Верховного, когда тот явился по его душу( и удачные попытки, правда тут каждый рассказчик придумывал нечто свое), наконец, один просчет мастера, одна ошибка, и месть. Теперь душа Мастера, не находя покоя, устраивает концерты с призраками. Опять же разнились истории – кто эти призраки. Кто-то говорил, что это души забранных мастером людей, кто-то, что сами черти из ада. Тот, кто увидит концерт, менял свою судьбу. Считалось, что теперь он будет благоденствовать по жизни, но душа его отныне принадлежит аду. Если только….а тут опять истории разнились
Некоторые говорили, что удачливый зритель должен победить мастера Цмостека, задав ему три вопроса на которые тот не сможет ответить или дав три дела, которые тот не совершит( а мастер Цмостек отличался великим умом еще при жизни – самого Верховного водил за нос много лет). Некоторые считали, что сам человек должен ответить на три вопроса мастера. Иначе, после смерти, душа зрителя будет принадлежать аду. Иные вообще рассказывали о том, что счастливчику достаточно лишь прослушать концерт и с ума не сойти. А что было правдой из рассказов – никто не знал. Нет, были те кто рассказывал, как обманул Мастера и концерт посмотрел. Но очень скоро оказывалось, что это вранье. А в прошлом году на улицах поймали двух безумцев, которые кричали о концерте, призраках и мастере Цмостеке, с черепом животного на голове( один уверял коровы, другой – оленя). Несчастные эти бродили босиком по осенним улицам и стонали и кричали, хватая за руки прохожих, пугая детей страшными выражениями лиц и смущая дам, когда справляли нужду прямо перед их носами. Обоих отвезли в приют безумия имени св. Карлуса. И, как оказалось, они и раньше пугали домашних иногда проявляющимися выходками, вовсе неприличествующими приличным людям. Доктор Арго Старкинусис, главный врачеватель скорбного дома, после обследования больных и общения с их близкими, пришел к выводу, что бедняги давно страдали душевной болезнью, которая не проявлялась до поры до времени, но уж особо сильное возбуждение в тот год по поводу осени, огромный наплыв туристов, постоянные разговоры о призраках, плюс возможно причудливый туман на улицах дали болезни пищу для развития. В общем, опять неизвестность. Но что точно - это то, что нужно для начала увидеть Призрачный Концерт. И скорее всего все равно душа зрителя будет принадлежать аду после того, даже если оставшиеся года жизни он проведет в довольстве и праздности.

-Аду или нет, а нормально хочу пожить, - стукнул стаканом с пивом рыцарь Эдманд Болей. Таких как он называли «пустыми гербами», поскольку кроме дворянского герба у них и не имелось ничего. Даже лошадь рыцаря была хуже чем лошадь какого-нибудь зажиточного мельника или городского купца. Доспехи ржавые, в кармане пусто, как и в желудке большую часть времени. Единственное – меч с крупным изумрудом в рукояти, доставшийся от какого-то предка – острый, из великолепной стали, секрет которой был утерян в песках Ирамской пустыни уже давно. Продай его – и уж точно на пару лет обеспечена сытая жизнь. Но с мечом бы сэр Болей не расстался бы и умирая от голода.
Нельзя сказать, что благородный рыцарь был плохим бойцом или трусом. Но одними душевными качествами в нашем мире не пробиться. Даже чтобы выиграть захудалый турнир важны хорошие доспехи, хороший конь. А уж на не захудалый рыцаря Болея никто и не пускал. Так и оставалось либо идти простым воином в армию, где им будет командовать безграмотный мальчишка, только потому что умудрился родиться первым у какого-то графа. Это претило Эдманду. Или идти в разбойники, путь который часто выбирали такие как он, неудачники «пустого герба». Это рыцарю претило еще больше. И уж совсем он не мог подумать о ремесле или крестьянстве, хотя и тот и другой труд был Эдманду знаком. Он знал кузнечное ремесло, помогал крестьянам небольшой деревеньки своего отца, даже научился травоведенью и лечению скотины от матери и деревенской знахарки. Но подобное значило бы потерю герба и возможности передать титул будущим детям. Получить рыцарство после утраты вновь, практически нереально без подвигов или больших денег.
Впрочем, рыцарь уже решился стать купцом, начать с самого низкого помощника в лавке знакомого. Но для начала все же решил попробовать шанс с Концертом. Не очень он в это верил, но отчаявшийся хватается за соломинку. Поэтому и сидел он здесь, в наполненной до отказа таверне, проедая свои последние деньги и зорко следя за теми, кто хоть взгляд бросал на его меч. Сколько раз его пытались украсть – рыцарь и не вспомнил бы.
-Только вот, - рыцарь отхлебнул пива и поморщился. Пиво было под стать своей цене – чисто воловья моча. В таверне имелось и иное, получше, но это для господ почище. – Никто же так и не видел Концерта. Ты же сам рассказывал, что …
-Ну да, ну да, - развел руками Шмыг, толстенький хозяин таверны, прозванный так за то, что несмотря на объемы был быстр и проворен, прямо как мышь. – Один, как оказывается дома спал, другого подслушав его излияния девчонки разыграли, что но типа теперь любую очаровать может. А так чтобы точно сказать – да, этот человек видел концерт, все как есть рассказал и жизнь круто изменилась – нет, такого не знаю.
-Так может ложь все это? Просто чтобы люди приезжали да деньги оставляли?
-Ну, не скажу, что я обижен судьбой, но уж если ложь, ни я ни мой отец ни мой дед, что держали таверну до меня, в том неповинны.
Эдманд только рукой махнул и продолжил:
-Так может зря я тут эту отраву пью.
Шмыг уже открыл было рот наверняка чтобы сказать, что даже за такую цену его пиво – лучшее в городе, но не успел
-Зря не зря – это никому не ведомо. – скрипучий голос шел из темного угла. Обернувшись, Болей увидел высокого старика, казалось, полностью высушенного, как та рыба, что подают тут к пиву. Старик встал на удивление легко, и подошел к столу Болея. Тому показалось, что кости и кожа старика шуршат, как тонкая бумага.
-А, господин Арден, - поклонился Шмыг, - Давненько тут вас не видали. Думали уже… - и тут же осекся
-Думал, что сдох, да? - ухмыльнулся Арден, - впрочем, в моих годах в этом не было бы ничего удивительного. Дай –ка нам с благородным рыцарем пива, только не этой дряни.
Шмыг кивнул и тут же скрылся, чтобы уже через минуты две появиться вновь и поставить перед Болейном и Арденом две полных кружки с пенящимся напитком цвета спелой пшеницы, который даже по запаху отличался от того, что рыцарь только что пил. Болей начал отказываться, но старик поднял руку.
-Не стоит, молодой человек. Я уже в том возрасте, что могу позволить себе не требовать от других ни жалости, ни даже приличной вежливости. Разве что вежливости обычной.
Эдманд кивнул
-Так вы сказали…
-я сказал, что мне не ведомо, зря или не зря вы сюда приехали. А вот про что мне ведомо, так это про то, что Концерт бывает, и те, кто его видел, и жизнь изменил – есть. Только никто из них об этом не расскажет.
-Это какое-то правило? – спросил Шмыг. Он уже успел обслужить пару столиков и вновь вернулся к рыцарю и старику. – Вообще не слышал о таком.
-А ты поймай Концерт да у мастера Цмостека спроси, он скажет, - хрипло рассмеялся Арден
-А вы, стало быть, ловили. – обиженно ответил Шмыг
-Может и ловил. И меня может ловили да не поймали, а может и поймали, - прищурился Арден
-Да ну вас, - Шмыг резко вспомнил, что его присутствие срочно нужно на кухне и убежал туда.
-А вы, сэр, поосторожнее, - сказал Арден, - Чертей найти гораздо легче, чем потерять.
-Да мне уже сейчас хоть к Верховному, будь он проклят на веки вечные, хоть к Единому да благословит он мою душу – все равно. – махнул рукой, чуть не расплескав пиво, рыцарь. – Без обид, но мне уж точно сейчас не нужны истории, про то, как я не ценю свою жизнь и сдался, и потом пожалею.
-Сам терпеть не могу подобную чепуху, - согласился Арден, отпив глоток, - Верите ли, всегда боялся, что когда постарею, сам начну читать всем морали, да цокать языком на не ту , что полагается молодежь. Но вроде не начал.
-Так что же вы хотите от меня? Я думал, отговаривать начнете
-Нет. Не потому то не хочу или… - тут Арден закашлялся. А потом продолжил. – Просто бесполезно это, да и бессмысленно. Если уж судьба. Скорее всего…почему-то именно с вами поговорить захотелось. Я почитай вот уже сорок лет один, как жена умерла. Детей не было. Все шпыняли, женись мол да женись на нормальной, а мне она самая нормальная была.
Арден задумался, а Эдманд не прерывал его. У него тоже были близкие, которые ушли за покров. Арден вновь продолжил
-Так вот, я привык к одиночеству и к молчанию Деньги у меня есть, жаловаться нечего. Так что необходимости особо общаться нет. Но вот иногда хочется, как сегодня. С вами. Не спрашивайте почему, не объясню
-Ага, слушайте его побольше, сэр рыцарь, - неугомонный Шмыг уже был рядом. – наш Арден мастер страшных историй. Про бесов всяких, про демонов, новых и старых, тех что были еще до Единого.
-Так значит – мораль? – спросил Эдманд.
-Не-а, - покачал головой Арден, - в тех сказках, - сказал он, особо выделив последнее слово и бросив испепеляющий взгляд на Шмыга, - в тех историях морали нет. И никаких предостережений, как я говорил, предостережения бесполезны.
Шмыг фыркнул, а Эдманд спросил:
-А может вы сами хотите увидеть концерт. Вам же есть что попросить. Молодость, …жена.
Арден кивнул
-Я боюсь
-Ада?
-Нет. Я боюсь жизни до него. Когда Верховный демон был старым божеством, он мог делать и зло и добро. Но пришедшие на эти земли жрецы Единого сделали его властителем только зла.
-Единый, да благословит она наши души, велик и благ. И всем он установил место их, - пробормотал Шмыг, озираясь. Жрецы тут, в Корстеле, небольшом свободном княжестве, не лютовали, но все же.
Арден усмехнулся.
-На самом деле, - подмигнул он Эдманду. – Божество, которым был Верховный-Игрок. Он просто принял правила игры. Ну по крайней мере пока ему не надоест. А значит, пока любое желание он переиначат, перетрет, перевернет так, что при выполнении его, ад пожелавшему покажется сладок. Этого я и боюсь. Для того, чтобы переиграть Верховного нужен либо извращенный ум, либо чистое сердце. А я не могу похвастаться ни тем ни другим.
-Но вы же не говорили ни с кем, кто видел…Концерт, - Эдманда почему-то заинтересовал этот странный старик
-Нет. Но я знал того, кто заключил сделку с Верховным Демоном. Он, кажется, смог добиться желаемого, но насколько он этим рассердил Верховного и что будет с его душой после смерти….
Эдманд навострил уши. Стыдно признаться, взрослый уже давно не мальчик, а все любит страшные истории. Арден кивнул и начал рассказывать. Он не заметил или сделала вид, что не заметил, как вокруг их стола собралась толпа и затихли разговоры. А старик начал рассказывать.

Тиво Арко вовсе не собирался связываться с демонами – ни с простыми, ни тем более, с Верховным. Впрочем, с Единым он тоже особо не желал связываться. Он попросту не думал о нем. Конечно, Тиво Арко, как представитель касты шорников, исправно ходил в храм Единого да молитвы знал. Когда впервые Единый пришел на эти земли и потеснил старых богов, большинство ремесленников приняли его. Но с условием, что их боги ремесленные никуда не денутся и демонами не станут. Жрецы Единого, на радостях от такой мощной поддержки, быстро заявили, что ремесленные божества сами надоумили ремесленников, ибо приняли Единого и согласились стать его помощниками, суть ангелами ремесел.
Тиво не мог назвать себя особо рьяно верующим. Точнее он верил в божеств ремесел, но те были близко, помогали или наказывали, скорее как старшие братья и сестры, а не божества. Верил в Единого, но считал, что жить нужно по совести и тогда гнев его тебя минует. Тиво был простым парнем и мысли его были просты и прямы, как дорога ведущая из деревни его матери, Чермуш в город отца – Ростах, где он жил после трех лет среди таких же как он детей ремесленников. Вместе мастерство постигали, вместе ходили повзрослев стенка на стенку против живущих на соседней улице кожевников. Мысли Тиво были просты, а будущее представлялось гладким да предсказуемым. Вот он выучиться, пойдет в подмастерье, потом в мастера, а после и жениться на Альте или Милке, или может…тут Тиво начинал мечтать. Ливо – дочь самого лучшего шорника в городе, да и не только – во всем княжестве. И надо же так случиться, самая красивая девушка. Так просто ее отец кому-то не отдаст, заслужить нужно упорным трудом да славой мастера.
Ну а дальше – дети, работа, может даже слава. И посиделки в баре с приятелями, а потом возня с внуками. Это была привычная, знакомая Тиво жизнь. Иной он не видел и не мечтал даже. Он не мечтал ни о судьбе аристократа в золотой карете, ни о судьбе купца. Может и едят они слаще, но Тиво вообще не представлял, что будет делать, случись ему так круто поменять судьбу.

Тиво любил иногда уходить за городскую стену, на холмы. Там он отдыхал от шумного города, мечтал, просто лежал на травке. Вот и сегодня мастер дал ему выходной да еще и похвалил. Самое время помечтать о будущем. Тиво сидел на холме под раскидистым дубом на своем любимом месте, откуда хорошо была видна главная дорога в город. Поэтому он издалека заметил согбенную фигурку. Почему-то заинтересовался. Хотя судя по всему- простой нищий, не на что смотреть. Тиво спустился с холма и приблизился. Действительно – фигурка была замотана в тряпки разных цветов и степени поношенности как кочерыжка. Нищий.
Что паренька за язык дернуло, сам не знал. Иди себе мимо и все. Но…
-Эй, приятель, если ты в Ростах, то не советую. Наши нищие не любят чужаков. Это еще хорошо если просто побьют. А-то и выдадут охране – она с цеха нищих тоже мзду получает. И гнить тебе в камере с крысами – никто не вспомнит. А-то и вообще прибьют и в канаву выкинут. Такое бывало. Лучше пойди по той дороге, в Чермуш. Тут недалеко, вечеру дотопаешь. Люди там добрые и деревня богатая. Хлеба дадут, переночевать пустят пусть и в хлев, да там даже теплее чем в некоторых домах. Может даже денежкой одарят. Эй, да ты слышишь меня?
Тут фигура обернулась, грязный капюшон с головы упал и Тиво застыл на месте. А потом понял, что все, исчез он, нет его, растворился в этих бездонных синих глазах озерах. На него смотрела девушка лет никак не больше шестнадцати но со странно-взрослым, даже старческим, взглядом. И не смутило Тиво такое странное несоответствие во всем. Одежда – лохмотья, путешественница пешком по дороге пыльной, а лицо, волосы – будто только из кареты. Да и не простые черты-то. Белая кожа, нежная, без следов загара, тонкие черты лица, большие глаза, синие да глубокие, опушенные длинными ресницами, и черные, чуть вьющиеся волосы. Тиво в восхищении незнакомку рассматривал – бывает же такая красота. А незнакомка позволив некоторое время собой полюбоваться, сказала голосом тихим и мелодичным как лесной ручеек.
-Спасибо, что предупредил. Обязательно теперь зайду я в твою деревню. Чуть позже. А сейчас мне в город нужно. Погуляю там, повеселюсь, во славу древних и нового, что дали мне такую возможность. А за то, что ты мимо не прошел – вот тебе подарок. Не зайду я в твои дома что городской, что деревенский, обойду его. Не будет там плача.
Тиво не много книг читал, да много слушал от бабки. Нехорошее предчувствие сжало сердце. А незнакомка уже пошла вперед к городу.
-Эй, постой. Как твое имя? – закричал Тиво в отчаянье.
Незнакомка остановилась, обернулась и улыбнулась, сверкая зубами-жемчужинами
-Аль не догадался еще? Чума имя мне, Чума.
Тут незнакомка рассмеялась и продолжила путь, а Тиво остался один, с колотящимся сердцем. Он верил и не верил. Все детские страшные сказки вспомнились, и хотелось бы ему думать, что странная нищенка просто жестко посмеялась над ним, известно ведь что многие из этой братии не здоровы душой и не могут понять, сколь жестоки могут быть шутки. Но что-то внутри говорило, что нет, все так и есть как незнакомка сказала.
-На самом деле, действительно, все так и есть.
Голос был мягким и даже мелодичным, но прозвучал так неожиданно, что Тиво подпрыгнул. Обернувшись, он увидел, как на нижней ветке дуба болтает ногами тонкокостный человечек лет не более тридцати. Помятый костюм бежевых цветов и не очень дорогой ткани, выдавал мелкого помощника какой-нибудь лавки. Но Тиво чувствовал себя странно рядом с этим человеком.
-Что вы сказали? – спросил он
-То, что слышал. Это действительно Чума. Красотка, правда. Ох, если бы я….Но увы, я слишком мелок по ее статусу. Разве что сам Верховный. Начальник, говорят, даже встречался с ней, да. Но недолго. У обоих характер – просто таки сволочной.
Тиво головой помотал, чтобы в себя немного прийти. Помогло не очень.
-А то что, что ты ее в деревню направил – молодец. Еще больше урожая.
-Я не посылал ее! К тому же, Чермуш близко и люди постоянно ездят в город и обратно. Если в городе чума, то в Чермуше….
-А в Чермуше твоем ее и не было бы! Ну вот и так бывает. Но ты сам пригласил Чуму и поэтому, даже если Чермуш и был защищен от напасти местными божествами, теперь – нет. Таков закон, который и на небе и на земле и под ней соблюдается, - незнакомец развел руками.
-А ты что сюда пришел? – спросил Тиво в отчаянье. – Позлорадствовать? Откуда ты вообще знаешь.
-Так положено. А пришел я по одной простой причине. Душа твоя и без того нам принадлежит. Сколько не живи, а смерти стольких людей переплюнуть добрыми делами сложно. Вот и пришел я предложить тебе помощь. Небольшую. Всего одно желание, потому что…ну сам понимаешь, негоже за дрянной товар полновесом платить. Но ты вполне можешь пожелать жить в довольстве( не как король, конечно, не заслужил), вместе с Ливо своей, подальше отсюда. Я сделаю вид что не заметил трех желаний в одном.
-А если так – Чуму от города отвести можешь?
-Нет, - рассмеялся черт, - Это уже Верховный лично должен оговор со всеми заключить. А его ваш дрянной городишко не интересует особо.
-Тогда сгинь! – закричал Тиво
Незнакомец лишь улыбнулся.
-Я вижу, ты парень, сейчас слегка не в себе. Ну ничего, я попозже зайду.
И исчез. Только ветер шевелил листья.

*****
Первая смерть случилась уже через пару дней. А уже через неделю вовсю звонили колокола – чума пришла! Через пару недель умер учитель Тиво, потом умерли отец и мать Ливо, и девушка сама чуть не слегла, оплакивая родных. Похудела как веточка, улыбаться перестала, ходила словно тень. В Чермушах ситуация была не лучше – умерла бабка Митько, соседка Тиво, что кормила всегда мальчишку такими вкусными плюшками медовыми. Умер дед Тир и оба его сына, да много умерло. Стон стоял по всей деревне. Только в доме Тиво было тихо. Но это тоже не к радости. Уж многие начали поглядывать на его дом, как на ведьмовский, хотя мать Тиво раньше ни в чем подобном не замечали.
Тут то черт и явился вновь. На этот раз, когда он пришел в каморку Тиво он был одет гораздо богаче – в бархат, а на пальце левой руки – толстое золотое кольцо с огромным огненным рубином.
-Итак, теперь может ты изменил свое мнение? – спросил он у Тиво.
Парень задумался. А потом спросил:
-А если бы я тогда не отправил Чуму в Чермуш? Сколько у меня желаний было бы?
-Три, как полагается. Но теперь…
-Да. Теперь…
-Слушай, - черт стал проявлять нетерпение. – Давай быстрее, а? Не такого ты полета птица, чтобы ожидать еще. Я , считай одолжение тебе делаю.
-Хорошо, - кивнул Тиво. – Перенеси меня в то утро, когда я с Чумой встретился. Еще до встречи.

-Считаешь себя самым умным, да? Но перенести я тебя могу, а вот изменить то, что случилось - нет. Даже зная, что ты делаешь, ты все равно направишь Чуму в город. Ни слова не поменяется в вашем разговоре. Только Великим Магам дано….

-Выполняй желание.

-Есть. – усмехнулся черт и вот они уже на холме. Птицы поют, ветерок легкий. Тиво вздохнул полной грудью и сказал
-А второе мое желание….
-Стоп, какое второе. Ты не слышал, что ли?
-Все слышал. – улыбнулся Тиво. – Но ведь сейчас я еще не направил Чуму в деревню. Так что у меня еще два желания – правда?
Тиво показалось, что он услышал, как скрипят зубы черта
-Хорошо. – сказал тот. – Но не думай, что ты можешь…
-Мне нужно время. Десятилетия три-четыре. Время между этим часом и моей встречей с Чумой
-Я не могу
-Можешь.
-Ладно. Могу. Но зачем глупцу время?
-Это третье желание. Мне нужно знание. Книги, любые по выбору, общение с мудрецами.
-Я …
-Ты не можешь отказаться от сделки.
На самом деле, Тиво не знал, способен ли черт на такое или нет, но решил говорить уверенно. Не прогадал.
Дальнейшее Тиво помнил с трудом. Он читал много книг, общался с многими людьми –седыми мудрецами и юнцами без бород. Он сидел в темных или светлых залах за толстыми книгами, присутствовал на лекциях почтенных менторов, лиц которых не запоминал. Но запоминал знания. Именно они в голове остались, когда Тиво очнулся на том самом холме.
-Ну как? Узнал что-то? – язвительно спросил черт.
-Да. – уверенно сказал Тиво
-Ну вот и отлично, - облизнул черт губы. – до встречи в аду, приятель. Я полагаю, встречу тебе приготовят отличную.
Черт исчез, а Тиво остался ждать Чуму. Но теперь он сыграл с ней в игру. Вы не знали? Семь ответов- семь вопросов. Чума проиграла и ушла. А Тиво….Тиво стал мастером со временем. Не таким, про которого бы слагали легенды но вполне приличным. Его седла очень неплохи были. Я еще когда ездил верхом, покупал в Ростахе на ярмарке для графского двора. Хорошие седла. Там же и историю Тиво услыхал, когда мы вместе напились сделку обмывая. Он даже на своей зазнобе жениться смог – вот! Я еще тогда спросил - а как же знания, опыт, как же мудрость, которая могла бы открыть ворота дворцов королей? Небось врешь ты все, Тиво. А он рассмеялся и только шепнул что-то, а в таверне вдруг все встали и запели. Ну честное слово - хором запели какую-то слезливую женскую балладу. Минуты три пели, потом сели и вновь прежний шум и разговоры. Будто и не случилось ничего. Как потом я выяснял осторожно - никто сего момента и не помнил. Тиво же сказал, что его такая жизнь вполне устраивает, а знания- ну детишек да жену повеселить фокусами, ну иногда и в помощь можно их применить. Веселый был человек…Не знаю уж, верил он в ад или нет, и что с его душой теперь – умер он пару лет назад. Но своего он добился – город и деревня не знали чумы.

Арден закончил речь. Какое-то время все были под впечатлением рассказа, а потом Шмыг ухмыльнулся.
-Да придумал все твой приятель с пьяных глаз.
-Может и так. Но мне он показался человеком правдивым. Хотя…как говориться за что купил, за то и продаю.
-Ерунда это все, - вновь отмахнулся Шмыг. – Вот я знаю историю про нечистых явно поправдивее.
-И что же это за история? – спросил Эдманд
-Ну…. – Шмыг обвел зал таверны цепким взглядом и увидев, что к обслуживанию гостей подключились дочери, вернувшиеся после уроков у местной золотошвейки, присел и чуть поохав, и потерев натруженные ноги, начал рассказывать.

Вы может не поверите, но старик Шмыг вовсе не всегда был таким плотным, как бочка с пивом. О нет! Был и я молод и строен, как тополь. Я и жена моя – тогда еще не Матушка Тьясо, если помните, она у вас заказ принимала, а просто Тьясо – верткая, маленькая, с талией, что можно пальцами обхватить. Да впрочем, вы и сейчас можете увидеть ее – полностью воплотилась она в Катроне – вон той, золотоволосой, среброгласой птичке моей. Вон, смотрите, как она каждому улыбается, как скользит между столов. Она, конечно, не для таверны, уж больно тонкие пальчики для острые глаза. Её учительница, золотошвейка самого герцога, говорит, что суждено моей Катроне стать великой мастерицей. Тирема вот продолжит династию трактирщиков. Найдем ей работящего мужа и… А Катрона…смотрите, какая. Только чур не трогать – не посмотрю ни на возраст почтенный, ни на звания. Это вас, сэр рыцарь касается в первую очередь. А вот каков был я, вам не увидеть – не дано нам больше детей и Единому молились и старым богам – никто не помог. Так что….
В общем, я заговорился, отвлекся от темы. Вы меня не бойтесь, останавливайте если что – не обижусь. Так вот. Был я молод и горяч. А еще мне явно не нравилось то где я жил и для чего. Видите ли, эта таверна принадлежит нашей семье не первое поколение. Вот как город стоит, так и таверна наша. И названия не меняла. «Колесо и телега» всегда. Я был у родителей единственным. Тут бы радоваться что все ко мне перейдет да делиться не нужно ни с кем. Но я был вовсе не рад. Стыдно признаться, я чуть ли ни каждый день смотрелся в зеркало – искал у себя другие черты. Не простые, а аристократические. Ну никак не хотел верить, что я сын простого трактирщика. Думы то у меня были совсем не от трактире. Я мечтал о приключениях, новых землях. Постоянно пытался как-то узнать, а не было ли у матери чего по молодости с каким-нибудь рыцарем. Говорю же, самому стыдно, не смейтесь. Но тогда я точно был уверен, что отец меня лишь воспитал. К счастью, изменил я свое мнение задолго до того, как стал в зеркале узнавать отцовские черты. А тогда. Нет я не отказывался помогать по таверне, к тому же уже лет с двенадцати отец мою помощь справедливо оплачивал, приучая меня с деньгами обращаться. А я…нашел какого-то оруженосца мелкого рыцаря и кормил его, дурак, за то, что тот какие-то движения мне показывал, да сбагрил старый сломанный меч своего патрона. Конечно отец с матерью все замечали, все мои мечты, и тоже говорили со мной. Но ничем хорошим эти разговоры не заканчивались. Это еще спасибо всем богам, что хватило у меня ума даже в самой серьезной ссоре не обвинить отца в том, что он не мой отец возможно.
Так вот и жил я, надеждами что однажды… А что случиться однажды я точно не знал. Но были мыслишки накопить деньжат да уехать из дома куда-нибудь далеко.
И вот одним вечером я помогал отцу в зале, пока мать по кухне хлопотала. Именно тогда появился это посетитель. Странный посетитель, надо сказать. Все дело в том что клиенты у нас определенные. Ремесленники, купцы средние, мелкие служащие, слуги да оруженосцы, ну и «пустые гербы», без обид, сэр рыцарь. А тут явно была птица повыше полета. Костюм бархатный, пояс с золотой пряжкой, сапоги из тонкой кожи, кожаный черный плащ, шляпа с пером цапли белейшим, да еще и перстень с большим синим камнем, в котором будто бы огонь горел. Да и лошадка необычайная – тонконогая, благородная, дорогая. Такие посетители обычно останавливаются в иных заведениях. В «Короне», например. Впрочем, на улице стоял ноябрь, дождь, слякоть, сырость, а человек, судя по заляпанности плаща – путешествовал и мог не знать ничего о городе. В любом случае, отец сообщил ему о «Короне» - у нас так принято, но человек только рукой махнул и сел за стол. Отец сам заказ принял, а относил ему рагу из кролика да кружку лучшего вина – я. Там и рассмотрел поближе. Высокий, даже очень, и тонкий, весь тонкий и острый, кажется, дотронешься до скул или рук – порежешься.Волосы черные, намокшие они вообще сливались с плащом. Нос как клюв у хищной птицы. Настолько образ подошел, что мне показалось, что и глаза у незнакомца будут желтыми, с узким зрачком. Но нет, когда он бросил на меня взгляд, я увидел серое прозрачное небо. Гипнотическое что-то в этих глазах было. Хотелось смотреть и смотреть, хоть и не девка.
-Благодарю, - тихо сказал незнакомец. Я кивнул и собирался уходить, как незнакомец остановил меня.
-Ты, я вижу не на своем месте тут.
Сердце замерло, ну в буквальном смысле замерло.
-Присаживайся, сказал незнакомец, - Меня зовут Мастер Отовиус. А тебя?
-Шмыг…то есть Ротар прозываюсь.
-Отлично, Ротар. Так ты действительно не на своем месте тут?
Не знаю, что меня так подкупило или незнакомец и в самом деле магичил, но рассказал я все,кроме сомнений своих в своем родстве. Отовиус слушал внимательно, а потом сказал.
-Я не рыцарь, но приключений у меня достаточно ибо исходил я как княжества с нашим языком, так и дальние земли. Впрочем, меч и копье мне не нужны, Иное есть.
-Иное?
Незнакомец поднял руку и щелкнул пальцами. На его ладони появился огонек. Октовиус затушил свечу на столе, а потом вновь зажег ее от этого огонька и сжал ладонь в кулак. Огонек исчез.
-Вы маг? – спросил я восхищенно
-Я – жрец. Жрец великого и…
-Единого?
Отовиус рассмеялся
-Нет, мальчик. Единый может и силен да мой господин дает больше свободы.
-Старого бога?
-И верно и нет.
-Верх… - я боялся даже произнести это слово. Понятно дело, никакого от этого вреда, но все же как-то опасаешься лишний раз произносить.
Отавиус только улыбался. А я сказал все же
-Но ведь рассказывают, что Верх..что он одно из старых божеств, разве нет?
-Никогда не говори о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия! – впервые на лице Отавиуса я заметил гнев. Но Мастер быстро смягчился, - Верховный не имеет ничего общего со старыми божествами! Он был всегда , и управлял некоторыми из них. Из тьмы, что есть его дом. Он благосклонен к своим детям и несет кару остальным. Сейчас я ищу ученика, ибо у каждого из нас приходит такой срок, когда нужен ученик. Долго нужно учиться у Сына Тьмы, и должен кто-то освещать путь на дороге учения. Я удивился когда Он указал мне на вашу таверну, а увидев тебя, понял все.
-Вы предлагаете мне…
-Жизнь полную силы, власти и свободы! Весь мир будет у твоих ног. Что пожелаешь – приключения, золото, власть, девы. Пожелаешь – станешь великим мудрецом, а захочешь – будут тебя почитать героем. А хочешь можешь просто жить в свое удовольствие.
-Но разве приспеш….жрецы демонов не должны творить зло?
Отавиус вновь улыбнулся
-Добро и зло понятия странные. Неоднозначны в мире людей. В сознании овец волк зло, но пастух, который ведет их на бойню – защитник. И разве ты не слышал, как малая букашка поучала своих детей – вон, смотрите, наш самый страшный враг, баран, который сотнями нас уничтожает. А вон тот, полосатый зверь – это сэр Тигр, он наш защитник, потому что сражается и убивает чудовищного Барана.
Я помотал головой. Слишком уж все неожиданно И страшно, признаться. Казалось, вот он шанс мечтал о котором. Но…страшно.
-Я тебя не тороплю, - сказал Отавиус. – Но думай быстрее. Я пробуду в городе лишь месяц с сего дня. Если надумаешь – то остановился я в Кубе, что на площади Трех костров.
Я не удержался от присвистывания. Самая богатая гостиница в городе. А площадь Трех костров – центр самый. Странное свое название площадь получила недавно, при деде нынешнего князя. Он, видите ли, очень рьяно принял веру в Единого. Так рьяно, что начал попросту сжигать тех, кто был не согласен с ним. Даже за ремесленников пытался приняться. Но те быстро подсуетились и уже скоро жрецы Единого объявили, что ремесленные боги теперь – суть ангелы помощники Единого. Да, князь был грозный. И малость того…не в себе. Или не малость, в общем когда стало известно что умер он, что-то не того покушав, а покушать он любил и довел себя этим до весьма болезненного состояния, так что вполне мог докушаться до смерти….Все только свободнее вздохнули. Даже слухи о том, что помогли князю и никто иной как его жена, не испортили отношения к княгине. Была она добра и справедлива. А название площади так и осталось. Просто там сжигали зараз по три человека всегда. Так помосты и стояли…да.
Ну вот опять заговорился. В общем, ушел Отавиус, а я сначала лишь пожалел, что сил нет так все бросить. Но потом…на следующей неделе узнал я что мой дружок-оруженосец просто использует «лоха-идиота, чтобы пузо набить, да еще и смеется над тем, как этот самый лох учит дурацкие движения» Это я сам подслушал случайно. Было больно. А потом я опять поругался с родителями. На этот раз серьезнее обычного, а потом….в общем, ушел я. Было мне уже семнадцать, взрослый совсем, так что никто и не смел меня останавливать. Отец лишь сказал, что как бы дело не повернулось в родном доме меня ждут.
Отавиус принял меня с радостью. Одел, обул в более дорогую одежду. Я отказывался, но он сказал, что ученик – это лицо Мастера, и уважающий себя Мастер не может позволить, чтобы ученик одевался беднее гораздо, чем он. Отавиус много рассказывал, много показывал, вот прямо так, в зеркале, чужие страны, или даже мой собственный дом. И силу свою показывал. На рынке он обычно платил, но мог взять и бесплатно просто чтобы показать, какую власть над умами имеет. Мог заставить людей танцевать или петь, или пить. Или драться. Весело было. Не удивительно, что скоро я был очарован совершенно. И сам хотел все попробовать. Наконец, Отавиус однажды сказал.
-Сегодня приготовься. Чтобы ты стал моим учеником, нужно тебе пройти ритуал посвящения нашему Владыке. Сегодня ночью и сделаем.
-И что я должен делать?
-Для начала не бояться, когда я оставлю тебя в темном склепе. Чтобы ты не увидел – не бояться. А потом, когда Он явится – попросить сделать тебя моим учеником.
-И долго мне учиться?
-А ты хочешь сразу все? – рассмеялся Отавиус
-Не то чтобы….
-Долго, пару десятилетий, может и больше. Но учти, жить теперь ты тоже будешь дольше…Гораздо дольше ста лет. И выглядеть при этом, как желаешь.

Ночью мы пошли на кладбище и Отавиус действительно закрыл меня в склепе. Ничего не видать. Даже дышать стало сложно. Но я сидел уставившись в тьму. Пока не появились в ней огоньки. Два, три, четыре. Все разноцветные. И тут склеп озарился и передо мной вышел высокий мужчина, настоящий древний герой с мышцами буграми, с львиной шевелюрой, с вырубленными чертами лица.
-Я пришел по зову моего ребенка! – зарычал он так, что я оглох на пару секунд. –Что ты хочешь? Твоя душа мне в обмен на просьбу.
-Я…я хочу… - и тут я вспомнил слова мастера. Двадцать лет! Почему я должен учиться двадцать лет, если могу получить все так?
-Я хочу обладать магической силой и увидеть мир. Весь мир и может больше!

Верховный, если это был он, расхохотался так, что казалось, потолок вот вот рухнет мне на голову.
-Хорошо! - сказал он и мир завертелся у меня перед глазами. А когда чувства восстановились, я обнаружил себя лежащим на земле посреди странных каменных обелисков. Было очень жарко, и на на небе я не обнаружил ни одного знакомого созвездия. Я встал, осматривая высокие тонкие вытесанные камни. Не понимал, что это, пока не вспомнил, что видел в зеркале Отавиуса. Я был на кладбище в далекой стране. Да уж, сбылось желание. Я встал и обнаружил, что хоть и одет также, но на поясе у меня пустая кожаная сумка. Не знаю, что подвигло меня так сделать, но я полез рукой в сумку и представил, что ладонь сжимает нечто гладкое блестящее. Камень. Блестящий камень. Не так хорошо было видно в свете луны, но я знал, что камень драгоценный. Нет, я его не создавал, такое даже жрецам Верховного недоступно. Но вот что камешек был точно из чьей-то сокровищницы – верно. Я полюбовался и решил идти в город, стены которого были рядом. Но тут я увидел в темноте огоньки. Не такие как раньше. А затем послышалось и рычание. Ко мне вышли несколько шакалов. Это такие волки только поменьше наших. И намерения у зверушек были вовсе не миролюбивые. И тут я застыл в ступоре. Но я же должен был уметь что-то делать и с этим , правда? Но ничего в голову не приходило. Разве что камнями их закидать. Видать от неожиданности не смог сориентироваться, поэтому побежал. Просто бежал, а звери за мной.
Городские ворота оказались открыты, и я начал ломиться в первый же дом. Открыла женщина с закутанным шарфом лицом. Она что-то сказала на неизвестном языке, и я не вдруг сообразил, что понимаю его. То есть я знал, что это не мой родной язык, но я понимал. Женщина говорила, что мужа нет дома, сама она не имеет права впускать мужчину. Я умолял и она согласилась. Впустила и накормила простой похлебкой из какого-то злака.
Когда пришел муж, и хотел было уже устроить скандал, я подарил ему рубин. А еще рассказал, что просто отстал от своих и прошу переночевать в его доме, а завтра уйду, подарив им еще камень.
Спал я плохо. И дело даже не в жесткой подстилке, а в том, что я боялся, что мои хозяева решат убить меня за то, что в сумке или просто украсть сумку, а я не знал я ли творю эти чудеса с камнями или загадочный предмет. Утром я одарил хозяина большим сапфиром и ушел из их дома, после того, как позавтракал вкусными лепешками и козьим молоком.
Так начались мои путешествия. Не столь удачно, как я ожидал. Да, у меня была моя магия, которую я никак не видел своей. Я мог доставать камни, но не мог – золото и серебро. Это было не всегда удобно. Хотя я старался, но все равно под руку лезли те же драгоценные камни, разве что плоские, как монеты.Иногда меня подозревали в краже, полагаю, не всегда напрасно. Продать камни тоже не всегда было легко. Но самое противное – я действительно получил силу. Только я не всегда мог ей пользоваться, как я понимаю, из-за простой неопытности. Иногда я мог уйти или сбежать, но подчас мне доставалось. Да, потом я громил деревья и камни превращал в труху парой слов. Но в то самое время когда мне было нужно, все эти слова вылетали из моей головы. Однажды мне сломали ноги, когда воровали сумку, потом когда поняли, что сумка сама по себе не дает камни – вернулись и переломали руки. И я ничего сделать не мог. Если бы не одна добрая женщина… Знаете, когда поговоришь с кем-то, а потом, уже через час у тебя возникают мысли - а надо же было так сказать! Вот у меня было похожее чувство. И как исправить ситуацию, я не знал. Да, я много видел и не скажу, что мое путешествие было сплошной болью. Я даже научился все же не слишком уж выставлять напоказ свое богатство. Но все же неумение пользоваться силой лишило мои путешествия львиной доли удовольствия.
Так прошло несколько лет. И мне показалось, что я уже научился. Но вот только, когда я захотел просто обездвижить очередных разбойников я их убил. Их головы просто взорвались как перезревшие фрукты. Неприятное зрелище. А потом я с кем-то сцепился в таверне и проснулся на пепелище после. Все и всех я сжег. Это, надо сказать было еще страшнее. Пару раз я думал, что да какая разница, душу все равно уже просрал поди. Так что нужно просто наслаждаться жизнью. Не смог.
Тогда я и встретил Мастера Отавиуса вновь и повинился. Мастер в ответ лишь рассмеялся:
-Не стоит. Ты мне ничего не обещал и ничего не должен. Я свел тебя с Ним, а дальше было только твое решение. Я догадывался что ты сделаешь. Уж больно глаза горели, когда показывал тебе другие страны.
-Тогда может вы поможете мне?
-Нет. Ни я и никто. Ты решил не становиться учеником, а вот так, сразу. Так что…теперь должен сам со всем разобраться.
-Но почему вы не предупредили меня?
-А разве я должен был? Мы – свободные Мастера, а не рабы.
-Что-то это «не-рабство» слишком лицемерно и плохо пахнет.
-Недоволен?
Я ничего не ответил. Честно говоря, я путешествовал уже лет десять к тому времени и мне начало поднадоедать. Скорее всего из-за этой странной силы. Только вот вернутся в родной город я не мог. Не хватало еще родительский дом спалить. Так прошло еще пару лет.Это было трудное время.
Но….

Тут Шмыг замолчал. А потом подмигнул и задул свечу на столе.Сжав ладонь в кулак, он резко открыл его и Эдманд с Арденом увидели маленький огонек. Которым Шмыг зажег свечу вновь. Самое интересное, что хотя в таверне было полно народа, никто даже не заметил.
-Вот так так, - восхищенно сказал Арден, - Сколько лет тебя знаю, а даже не предполагал.
-Но… - не понял Эдманд, - Зачем тогда это вот все? Таверна, работа…и…
-Жир на боках плюс морщины? – усмехнулся Шмыг, - Ну знаете ли, странно бы выглядело, если бы я после стольких лет выглядел подтянуто и лет на двадцать. Хотя нет, мне больше тридцать два понравились. Не знаю, почему. Какой-то был год, что ли. Так что в историю Тиво я не очень верю. Потому что…обладая силой и знаниями…просто состариться. Хотя, может он тебе тоже врал и сейчас сидит где-то на стене Исманской крепости, наблюдая закат в пустыне Гда.…И выглядит при этом лет на семнадцать. А похороны лишь разыграл и в гробу чурка лежала….
-Но ведь тебе тоже придется…Или нет? – спросил Арден
-Вот тут не знаю. По сути, ничто не мешает мне спокойно состариться и умереть в положенный человеку срок. Но я просто уйду однажды и не вернусь. Дочери знают. Они жену утешат. Попрыгаю еще по разным землям уже с умом
-Ада боишься?
-Честно признаться, - Шмыг почесал голову. – Не знаю я. Я в него не очень и верю-то, в ад. Ну то есть, по моему мнению если и есть он, то уж точно это не навсегда. Вот древние о других жизнях говорили, так что как Единый пришел это все отменилось, что ли? Ну может чутка повариться в котле и придется, но вечность…нет не верю, как говориться «объять своим скудным пониманием не могу». Но может и боюсь. Да и в конце концов, если есть возможность пожить еще…
-Но почему вы не воспользуетесь помощью Единого? Есть же храмы, жрецы, которые, как говориться, могут разрушать контракты с Верховным?
-Ну уж лучше контракт с Верховным чем с некоторыми из этих жрецов. Вон сын нашего князя прямо в восторге от прадедушки, портрет его носит в кулоне в брильянтах. А князь плох. Придет сынок, да и гореть на огне. Так если бы мне, так за семью примутся. Бежать им надо будет – а куда? Из дома родного где всю жизнь прожили. Нет, что будет то будет – посмотрим потом. Может и стукнет мне в голову такая мысль –гораздо позже.
-А нам почему рассказал? – вновь спросил Арден. – Не боишься?
-А вы сейчас побежите в храм рассказывать о злобном колдуне?
-нет, - покачал головой Арден. Эдманд тоже ответил, что не собирается.
-Ну вот и ладно. – улыбнулся Шмыг. – А рассказать иногда хочется.
Все помолчали, а потом Эдманд сказал:
-я-то думал что сейчас мне какую-то мораль будут читать.
-Ну извините, сэр рыцарь, что разочаровали вас, - развел руками Шмыг. – Кстати, время сейчас самое подходящее для поисков концерта. Готовы попробовать судьбу на вкус? Только поверьте уж мне – на самом деле одна ночь у вас. Не выдержите, обратно повернете до рассвета, дальше можете и не пытаться. Никого не увидите – тоже. Не спрашивайте откуда я знаю. Просто знаю
-Да уж это точно, - рассмеялся Арден. – Если расскажешь, как ты с Цмостеком в картишки играешь, не удивлюсь.
-Фу, картишки! Кости – вот дело! – ответил Шмыг. И вновь спросил. – Ну так как, готовы ли вы?

-Разве Мастер появляется не раньше начала ноября?
-Так многие считают, - тихо сказал Шмыг. – Вы вообще представляете, что тут твориться в ноябре? Толпы народа, что превращают ночь в день. Шум, гам, огни. Тут не только Мастер, такого сам Верховный не выдержит. Но на самом деле уже с этих ночей октября можно его искать.
Эдманд кивнул. Выпил он немного, но в голове царило какое-то непонятное отупение. Нет, отступать он не собирался, но и ничего особо не ощущал – ни волнения, ни страха перед неизведанным, ни …да вообще ничего он не ощущал, когда оставив коня в теплой конюшне, вышел в ночь города. Эдманд не знал, куда стоит пойти, и шел просто наугад. Еще раз поразившись необычности разумов чиновников Гистера. Все дело в том, что фонари на улицах имелись, но расположены были странно. На одной улице вообще могло не быть ни одного, а другой, совсем маленький переулок мог похвастаться аж тремя, хотя и одного бы хватило с лихвой. К счастью, ночь была теплая и светлая, поэтому рыцарь совершенно спокойно топал, пытаясь разглядеть окрестности. Иногда ему казалось, что он слышит музыку, но всякий раз заворачивая за угол, Эдманд обнаруживал что музыка играет из здания таверны или гостиницы, где гости еще не улеглись спать. Постепенно последний хмель выветрился из головы Эдманда. А вместе с ним немного сказочная атмосфера, возникшая от рассказов Шмыга и Ардена. Мысли же, что пришли в голову. Были вовсе не радужными.. Эдманду даже стыдно стало – взрослый мальчик, представитель дворян, хоть и без штанов практически, а поверил в такую ерунду, как мальчишка деревенский. Но возвращаться в таверну Эдманд не стал – в конце концов прогулка тоже неплоха для того, чтобы мысли в голове устаканить.
Скоро Эдманд вышел на небольшую площадь и присел на скамью. Посередине площади стояла необычная статуя, сейчас очень хорошо освещенная лучами луны. Девушка танцевала,подняв руки к небу, а у ее ног сидели три кошки. Скульптура девушки была из белого мрамора, а кошек – из черного. Эдманд усмехнулся. Судя по всему это и есть знаменитая площадь трех костров, самый центр города. Эдманд огляделся. Площадь была еще меньше, чем он представлял по рассказам. Рыцарь поудобнее уселся на скамье. Он подумал о том, что тут конечно, лучше всего смотрелся бы адский концерт. Не сейчас, а тогда, когда стояли помосты. Эдманд, кажется прикрыл глаза всего лишь на секунду но тут же начал погружаться в состояние между сном и явью. Мысли текли медленно, Эдманд не вмешивался в работу сознания. Так пришла мысль о том, а какой бы вообще мог быть тут концерт? Какая музыка? У него даже мелодия родилась в голове. Одновременно кричащая, скрипящая, визгливая, но не лишенная ритма и вполне завораживающая. Мелодия возникла так четко, что Эдманд удивился даже. И открыл глаза. Пелена сна слетела сразу же. Статуи не было на площади. Вместо нее стояли три платформы с хворостом и высокими деревянными столбами. Хворост горел , а к столбам были привязаны две женщины и один мужчина. Они открывали рты, в ужасе и корчились от боли, но звуков не было слышно. Лишь запах горелой плоти доходил до Ээамнда. Тошнотворный, неприятный. И музыка. Теперь она звучала не в сознании, Эдманд это определил точно. Визжащие скрипки и флейты, мерные удары барабана – все это было здесь, все это было реально. В отсветах костров он видел музыкантов – точнее лишь смутные формы, хорошо были видны только головы-черепы. На одном из помостов, рядом с жертвой, стоял высокий мужчина в бархатном синем костюме моды уже даже не прошлого, а позапрошлого века. Похоже, Мастер Цмостек играет здесь еще дольше, чем считается. На голове Мастера был череп рогатого животного, больше всего похожий на лосиный, но рога были небольшие, коровьи.

Только тут Эдманду стало страшно. Он попытался вскочить, сам даже не зная, чтобы бежать или нет. Но ничего не удалось. Он не мог пошевелиться. Даже глаза Эдманд закрыть не мог. Он сидел и наблюдал концерт. К счастью, увлеченные своим делом музыканты не подходили ближе. И Эдманд успокоился поначалу, но лишь до той поры, как его тело начало отказывать ему и дальше. Эдманд сразу и не понял, что происходит, лишь через некоторое время осознал – ему вдруг стало очень тяжело глотать. Он раньше и не обращал внимания на эту функцию организма, ведь все происходило как-бы само собой. Но сейчас глотать становилось все труднее и труднее. И чем сильнее Эдманд пытался, тем сложнее было. Горло пересохло, возникло впечатление, что в нем что-то сломалось, Эдманд прилагал недюжинные усилия чтобы просто сглотнуть. Это пугало гораздо сильнее, чем призраки, начало перехватывать дыхание, а сердце бешено заколотилось. Эдманд не знал, сколько времени просидел так, пытаясь восстановить глотание. Но через некоторое время все прошло резко, в один миг. Концерт продолжался дальше. По мере его прохождения Эдманд то терял чувствительность ног или рук, то вдруг вообще переставал осознавать свое тело. Одним моментом он посмотрел на свою руку и не понял сразу – а что это такое и зачем эта странная вещь здесь.
Но по-настоящему страшно стало, когда начало теряться зрение. Поначалу глаза словно покрылись полупрозрачной пленкой, и Эдманд часто смаргивал, чтобы восстановить зрение, хотел даже рукой сбросить пленку, хотя понимал, что это бессмысленно. Никогда не думал, что ему, рыцарю, может быть так страшно. Да и не было так страшно никогда. А потом, когда Эдманд остался в непроглядной тьме и лишь чувствовал, как по его лицу текут слезы, все закончилось. Музыка смолкла и зрение вернулось, как и способность двигаться. Эдманд увидел, что Цмостек стоит перед ним. Теперь Мастер не выглядел так помпезно, он был сгорблен, и не так уж и высок, а костюм был кое-где облезлым и пыльным. Череп теперь походил на полумаску, полу-шлем из бумаги, а не на реальную кость. В отверстиях глазницах были видны глаза – синие, обладающие острым внимательным взглядом, но как показалось Эдманду – усталые. От углов тонких, почти бесцветных губ, разбегались морщины.

Площадь приобрела первоначальный вид – не было костров, как и музыкантов. Лишь одинокая скульптура также тянула руки к луне. Да Мастер все также стоял рядом
Цмостек молчал, и Эдманд неожиданно для себя решил заговорить
-Если вы проверяете зрителя на смелость, то следует хотя бы дать ему возможность проявить трусость.
Цмостек посмотрел на Эдманда еще более внимательно, взгляд синих глаз буквально впился в лицо рыцаря. А потом Цмостек расправил плечи, легко, непринужденно закинул голову назад и рассмеялся совсем уж молодым смехом. Эдманд встал со скамейки, разминая застывшие руки и ноги.
-Смотри! – голос сзади прокричал неприятным резким колокольчиком.
Эдмунд обернулся и…зажмурился от резко ударившего в глаза солнечного света. Он уже не стоял, а сидел в седле, вовсе не на своей лошаденке, а на откормленном коне. Доспехи Эдманда блестели, в руке копье, а впереди соперник на роскошном коне и в таких же, блистающих доспехах. Эдманд быстро понял, где он. Рыцарский турнир, причем из лучших. Рыцарь быстро обвел взглядом трибуны – там сидели дамы и господа в богатых одеждах, а чуть поодаль, вверху была украшенная флагами с вышитым золотым гербом трибуна явно для самых высоких гостей. Сам герб – Ласточка на лазоревом фоне, был странным. Вроде он читал о таком, но совсем сейчас не помнил, чей это знак. Главное – какого-то князя. Ведь вверху герба была семилучевая корона. Впрочем вспоминать было некогда. Бой! Эдманд опустил забрало, и тронул коня. Он совершенно не понимал, что тут происходит, но делать же что-то надо было?
Когда до соперника оставалось всего несколько лошадиных шагов, Эдманд почувствовал, что падает. Он и вправду упал. На лавку рядом с мастером Цмостеком.
-Ты показал мне то, что будет, если я соглашусь на твое предложение?
-Разве ты слышал какое-то предложение? – спросил Мастер Цмостек. Вопреки ожиданиям, голос у него был самым обыкновенным. Обычный чуть глуховатый голос. Впрочем, Эдманд и сам не знал, чего ожидал в этом голосе. Инфернального хрипа? Смешно…
-Но тогда…загадки или кто все же прав из рассказчиков?
-Все и правы и нет. А показал я тебе…может это и есть твое самое настоящее будущее в любом случае. А может это случится только если со мной договоришься.
-Это не совсем честно.
-С каких пор демоны отличаются честностью?
-Ясно…Ты сам не знаешь, ответа на этот вопрос.
-Ты действительно думаешь, что меня можно поймать как трехлетнего ребенка? - Мастре Цмостек не злился. Он веселился вовсю. Еще раз отсмеявшись, он сказал: - Впрочем, меня и в трехлетнем возрасте нельзя было так поймать.
-уж извини. Но тогда что? Я просто посмотрел концерт и все?
-Нет, конечно. Ты и сейчас можешь уйти
-Просто так?
-это зависит от того, что ты желаешь сам.
-Ничего особенного.Денег побольше и чуточку удачи.
-Какие посредственные желания. Никаких великой силы, богатства, славы
-Да я и сам человек посредственный. – Эдманд развел руками. – Мне бы только точную уверенность, что завтра будет что есть. А с толикой удачи и начального капитала я и сам добьюсь и славы и всего остального, если захочу.
-Да, я вижу, - смешливо сказал Цмостек, внимательно рассматривая Эдманда.
Он улыбнулся и кивнул немного кривоватой улыбкой и вновь сказал рыцарю.
-Эту печаль утолить несложно. Ты действительно не потребовал больше, чем стоишь сам. Проблемы возникают тогда когда человек не соотносит цену и качество товара.
-Души?
-Ну да. Сам стоит на пятак медный, а требует на тысячу золотых
-Ему отказываешь?
-Нет, что ты! В деле каждый мусор полезен, да и непонятно , что может выйти из чурки – то ли прекрасная статуя, то ли грубая ложка. Но тут уже мы стараться будем тоже, так что нет, тысячу золотых не дам, но обычно соглашаются и на меньшее. Я и мой лорд – мы умеем торговаться.
-Недаром жрецы говорят, что Верховный – помощник купцов.
-К купцам он имеет такое же отношение как и ко всем остальным людям. –фыркнул Цмостек. – Что же касается твоей просьбы. Как я сказал, я могу ее выполнить. Но ты понимаешь всю ответственность? Твоя душа может попасть в ад – он существует, представь себе. И всегда существовал. А может, тебя решат еще использовать, и в следующих жизнях ты попадешь в тело вора или убийцы, родишься в такой семье, в грязи или в почете, неважно, главное, ты вынужден будешь заниматься не самыми благородными делами, потому что иной жизни не будешь знать, считая, что эта – нормальная и правильная. И тем самым еще больше усугублять положение своей души. По сути твое положение будет хуже, чем положение раба – ты даже знать не будешь, что творишь все во славу Верховного. И вполне возможно это все впустую. Потому что как я уже сказал – вполне возможно, ты видел свое будущее без всякого вмешательства потусторонних сил.
-Ты меня отговариваешь?
-Как честный юрист я должен быть уверен, что клиент ознакомлен со всеми условиями сделки.
Теперь уже рассмеялся Эдманд. Но смех у него получился достаточно нервным от пережитых недавно событий.
-Твой Лорд не похвалит тебя, если добыча уйдет.
-Не велика добыча, - махнул рукой Цмостек. – Уж извини, но ты такая чурка, над которой еще трудиться и трудиться настоящему мастеру, чтобы что-то дельное получилось. Поэтому, как я сказал – подумай. Могу дать тебе сутки, начиная с этого мгновения. Да нет, я просто настаиваю, чтобы ты пришел сюда завтра.
-Как скажешь. Я не отступлюсь от своей цели.
-А это – цель? Ну и ну. – покачал головой Цмостек. Потом улыбнулся и протянул руки к Эдманду. На протянутых ладонях заклубился дым, который скоро принял облик скрипки – очень изящной, блестящей лаком в лунном свете.
-Заодно и пару мне подыщешь.
-Пару? – не понял Эдманд. Он отошел на шаг, прикасаться к чертову инструменту не было никакого желания.
-Ну да. Это уникальная скрипка созданная великим мастером Перво. Мне нужна к ней пара. Принесешь завтра достойную
-А если окажется недостойной? Или я откажусь брать скрипку
-Тогда, - Мастер Цмостек улыбнулся и облизнул губы. – Я не смогу выполнить обещание – уж больно обижусь. Но если уж ты все равно придешь, то получиться, что согласился. И в любом случае душа твоя станет принадлежать Верховному. Сейчас, если откажешься, или завтра. Ну а сам сможешь проваливать. Пока.
Эдманду показалось, что он услышал мерзкий хохоток. Он подумал минуту и сказал:
-Так у тебя есть к ней пара, прямо в твоем ансамбле
-У меня больше нет скрипок, - удивленно сказал Цмостек.
-А я и не про скрипки. Барабан же есть.
-Барабан?
-Ну да. И неплохой барабан, судя по звуку. Ты посмотри вокруг. Что в твоем времени , что сейчас. Нет есть конечно пары, которые похожи чем-то. Но ведь соединяет противоположность. Она изначально заложена. Мужчина – женщина. Да и потом. Толстый выбирает худую, высокий - маленькую. Сильный и смелый – ту, которую нужно защищать по слабости и нежности души. Разве таких пар мало? Так почему инструменты должны.
-Хватит… - почти простонал Цмостек, и уже не стал сдерживать смех. – Я вижу, язык у тебя хорошо подвешен. Что же, это будет интересно. Проваливай. До завтра. Только одно еще – не придешь завтра сюда до рассвета – твоя душа все равно будет наша….
С этими словами Цмостек, еще посмеиваясь, растворился дымом всего лишь за несколько секунд. Вместе со скрипкой

Оглянувшись, с удивлением Эдманд обнаружил, что уже рассвет. Спать не хотелось абсолютно, наоборот, была какая-то непонятная бодрость в теле. Он прошелся, чтобы размять мышцы, потом остановился и задумался. Ничего не смогло бы сейчас сказать, что на этой площади был концерт призраков с самим Мастером, наводящим ужас и вызывающим удивление. Еще более странным было то, что Эдманда так легко отпустили. Ну правда, ведь он может прийти завтра и сказать – нет. Эдманд пожал плечами и направился по пути к вчерашней таверне. Пиво у них конечно было дрянь если дешевое, и на второй подарок от Ардена рассчитывать не приходилось, но еда была дешева и вкусна. Так, даже чуть присвистывая, Эдманд прошел какое-то время, думая, а что скажет Мастеру завтра. Теперь, когда он убедился, что все всерьез он даже и не знал. Наверное, стоит отказаться. Или согласиться? Или….и тут сознание Эдманда пронзила мысль, неотвратимая, и кажущаяся такой очевидной. Эдманд сам не знал, почему так сразу поверил ей. Но он был уверен, что прав. Его никто и не собирается отпускать! Вообще! Мастер Цмостек просто посмеялся над ним, предоставив ему целый день мечтаний и мыслей. День, когда понимающий уже, что все не шутка паренек поймет, что серьезно вляпался и когда этот паренек придет и скажет – нет, Мастер Цмостек просто посмеется над очередным бедолагой, но и не подумает исполнить его просьбу. Только не эту.

Эдманд шел медленно, и к тому времени, когда он уже передумал возвращаться в таверну он до нее и дошел. Ну не обратно же идти.
Странно, но Шмыг был уже на ногах, интересно он спал вообще? Выглядел бодро, хотя для мага это же плевое дело. Посетителей не было.
-Скоро просыпаться начнут на завтрак. – сказал Шмыг, ставя перед Эдмандом кружку с пивом – не тем дешевым ужасом, а настоящим, которым вчера его Арден угощал. Эдманд было хотел сказать, что денег у него по прежнему нет, но Шмыг опередил
-Это угощение. Сейчас еще и завтрак подам. Яичница на сале устроит? Еще с помидорчиками…
Эдманд не думая, кивнул. А потом спросил.
-И с чего такая щедрость?
-Ну, у вас была тяжелая ночь. – развел руками Шмыг
-Вы полагаете, что гулять всю ночь в октябре…ну да, тяжело.
Шмыг улыбаясь, посмотрел на Эдманда
-Вы знаете, что я с ним встретился.
Шмыг наклонился и почти зашептал, хотя смысла в этом при отсутствии посетителей не было:
-Я знал, что вы с ним встретитесь. В такую ночь иначе и быть не могло
-И… - тут Эдманд осекся. За минуту он испытал кучу чувств – удивление, недоумение, злость, обиду на себя, на Шмыга за то, что тот…а что тот должен был сделать – отговаривать? Смешно. Эдманд и сам понял глупость сего предположения. Шмыг посмотрел на него сочувственно.
-И что же мне делать?
Шмыг задумался, а потом вновь улыбнулся.
-А давайте так…Сейчас вы чуть перекусите и отправитесь спать, у меня наверху есть свободная комната. Я разбужу вас через несколько часиков. Ну а потом решите, что вам делать. Если не откажетесь от моих скромных советов…хотя я и сам, как вы знаете – муха в паутине. Но все же…
Эдманд кивнул
-Хорошо. Отличный совет…

***
Эдманд появился на площади вовремя.
-Надо же! Пришел! – услышал рыцарь радостный голос.
Эдманд обернулся. Мастер Цмостек стоял прямо за ним. А чуть поодаль теснились призраки.
-Разве я похож на того, кто бы сбежал? – спросил он
-В общем, нет…
Цмостек присел на лавочку и спросил:
-Начнем?
-Начнем! - стараясь чтобы голос звучал бодрее, сказал Эдманд. – А что начнем?
-Вы, люди, так любите цифру три. Я тоже ее любил когда был человеком. А вот демоны любят шестерку. Поэтому я даю три задания или вопроса, потом ты мне столько же. А там посмотрим. По результату. Все просто. Просто элементарно, никаких изяществ…тут уж извините.
-Согласен.
-Ах да, ты же должен был сказать мне да или нет, так? Подумал? А-то я начал тут
-Да, я согласен на твое предложение. Только все же может четко определим результаты возможных ситуаций.
Цмостек кивнул.
-Умно, -сказал он кратко. – Хорошо. Побеждаешь ты – получаешь помощь просто так, без всяких обязательств по твоей душе. Побеждаю я – опять же все получаешь, что выбрал, но душа твоя – наша. Не ответишь ни на один вопрос – не обессудь - ты наш и никаких тебе плюшек с маслом. И даже без масла.

Эдманд кивнул. Можно сказать, Шмыг уже спас ему жизнь. Эдманд вновь услышал в голове его голос.
«Ответ «нет» будет воспринят как отказ от борьбы и признание проигрыша. После этого Цмостек спокойно заберет тебя с собой, без всяких поблажек. Сразу заберет.»
-А если ничья? – спросил он.
-Ничья? – переспросил задумчиво Цмостек. – Надо подумать. Тут видишь какое дело – небывало никогда такого. Но все же…да, что же делать если ничья? Вы не подскажете?
Тут он посмотрел на призраков. Те загудели, но тут же замолчали.
-Ай, что вы знаете! – нарочито обиженно выкрикнул Цмостек. – Одно слово –идиоты, то при жизни были, что после смерти. Но давай подумаем. Ничья, ничья…Давай так. При ничьей ты…просто уходишь. Не очень честно, но все остальные варианты я уже определил, а менять свое мнение не люблю. Согласен? Устраивает?
-Вполне. – сказал Эдманд.
-Итак…Первое задание! – торжественно объявил Цмостек
-Второе, – поправил Эдманд и, глядя на удивленные глаза Цмостека, добавил. – Первое было вчера, с парой к твоей скрипке. Ты забыл? Или хочешь, чтобы было четыре и семь?
Призраки вдалеке заволновались. Цмостек прикусил губу в досаде, но скоро опять улыбнулся
-Ты прав. Совсем я запамятовал. Стар стал, что поделать
«Демоны и связанные с ними ненавидят числа четыре, пять, семь и девять. Для них даже звук этих чисел как ожог. Еще одно доказательство тому, что Дарте – веселый, хотя и подчас жестокий, древний бог, дитя хаоса, мошенник и плут, обладающий бескрайней силой - не имеет никакого отношения к Верховному, что бы там не говорил Арден. Ведь это наоборот – его любимые числа. К тому же, первое задание ты выполнил, Это даже Цмостек не может не признать. Просто люди подчас так невнимательны.»
Цмостек протянул Эдманду свою призрачную скрипку.
-Я устал, - сказал он. – Поэтому, почему бы тебе не поиграть сегодня немного. Да нет, я просто таки настаиваю.
Эдманд с недоверчивостью смотрел на инструмент, ему казалось, что скрипка сейчас превратиться в змей. Понятное дело, играть на скрипке он не умел
-Ты отказываешься? – спросил Цмостек
-Отчего же. Я польщен. – и Эдманд не без некоторого колебания взял инструмент, который показался ему теплым и приятным на ощупь. Скрипка словно дрожала, и рыцарю ужасно хотелось на ней сыграть, хотя раньше такого желания он не испытывал. Но ведь и волшебных инструментов раньше не держал в руках.
«Может, Цмостек и был раньше заядлым мошенником и великим хитрецом, но демоны на удивление ограничены в придумывании испытаний. Не знаю, с чем это связано, но поймать они жертв пытаются на простейших вещах – на страхе, неуверенности, невнимательности к формулировкам»
Эдманд взял смычок и заиграл. Он чувствовал помощь инструмента. Скрипка как могла помогала ему. Да и сам Эдманд мысленно благодарил ее, обращаясь как живому существу.
«может, странно, но стоит обращать внимание больше на сердце, чем на разум. Вопросы и каверзные задания – да, это так. Но у сердца все же больше шансов победить. Если тебе что-то подсказывает сердце – не задумывайся, делай, как бы глупо это не казалось разуму. Потому что именно на разум опираются демоны при ловле жертв»

Эдманд не знал, сколько времени прошло. Он закрыл глаза и внутренним взором видел поля почему-то с синей травой под зеленым небом, бирюзовое море и черный песок берега, луну словно из драгоценного камня, странные города, где дома шпили из блестящего металла возносились в небеса, а по улицам ездили странные повозки без лошадей. Города с непонятными домами и изогнутыми крышами, и людей с удивительными лицами, узкими умными глазами, странных, но подчас красивых в своей необычности. Эти люди управляли повозками запряженными животными с мощными рогами. Видел Эдманд и блестящие острова, вокруг которых летали, или все же плавали?, рыбы. При этом он продолжала слышать пение скрипки. Конечно, этому звуку было далеко до того, который извлекал из инструмента Мастер Цмостек. Эдманд прекратил играть по какому-то наитию. Открыл глаза и молча протянул скрипку мастеру, который взял ее бережно.
-Третье задание? – спросил рыцарь тихо
-Но ты же не выполнил второе! Ты играл хуже меня!
-Разве ты говорил, что надо играть лучше? Ты просто говорил, что надо играть.
Призраки заволновались, загудели словно рой, но хватило лишь одного взгляда Цмостека, чтобы воцарилась тишина.
-Что же, - сказал Мастер. – Ты прав.
Цмостек вздохнул, а потом, усмехнувшись, сказал:
-У тебя действительно язык и мозги быстро работают. На все ответ даешь.
-Сам не ожидал. – искренне признался Эдманд
-Но признай, - продолжил Цмостек, - есть вопросы на которые ответ и не найдешь. Или ситуации. Уж больно они закончены и хороши.
-Например.
-Ну притчи там… - протянул Цмостек. – Вот например слышал про слепца, который нес фонарь на голове вечером. Когда сосед спросил, а зачем тебе фонарь, ты же все равно ни луча не видишь, слепец ответил – фонарь не мне, а тебе нужен, глупый ты человек. Чтобы ты в меня не врезался. По-моему, настолько законченная притча, что большего и не надо, сосед зрячий выставлен идиотом и этого не изменишь. Как по твоему, а?
Эдманд открыл было рот, но вспомнил «внимательность. Демоны ловят невнимательных гораздо чаще, чем глупых» Рыцарь улыбнулся и сказал:
-Ну почему же. Скорее всего ситуация как раз для ответа зрячего слепцу - это ты, мой друг, увы не очень умен. Твой фонарь погас и вполне возможно, давно.
Мастер Цмостек посмотрел на Эдманда очень внимательно и расхохотался.
-Надо же, ты показался мне глупее. Уверен, впрочем, что хоть чуть но тебе помогли. Хотя...
-В условиях об этом не было, так что…
-Так что можешь задавать свои вопросы. Кроме вопроса – настоящее ли было то, что я тебе показал, тут уж сам понимаешь.
-А зачем? Ведь ты скорее всего, ответишь на все вопросы и у нас будет ничья. Так зачем же мне позориться, чтобы придумывать глупости?
Тут Эдманд поклонился Мастеру. Тот усмехнулся
-Разве не хочешь попробовать? Ты удачливый…Причем даже не представляешь насколько.
-что-то раньше не замечал, - чуть удивленно сказал Эдманд, - но сейчас готов поверить. Но…нет. Давай попрощаемся на этой точке.
-Как скажешь. Это уже точно твое право.

Мастер Цмостек встал, потянулся и сказал:
-Ты сейчас вышел из серьезной передряги, парень. Много много людей гораздо умнее, хитрее и благороднее тебя ничего не смогли сделать, а ты смог. Хвалить не буду, еще чего не хватало. Но помни…этот рассвет.
Фигура Цмостека превратилась в дым и растаяла. Как и растаял весь его оркестр
-А уже рассвет? – спросил Эдманд удивленно глядя на небо. Да – рассвет. Эдманд ухмыльнулся. Может, не стоило так отпускать Мастера, стоило попробовать…но, Эдманд решил, что нет никаких причин не доверять Шмыгу
«Нет такого понятия – просто так, ни за что. Ни у темных, ни у светлых. Его вообще нет. И если тебе говорят, что делают для тебя что-то просто так, если просто так на тебя что-то вваливается – за это придется платить. Пусть не тому, кто вот так для тебя расщедрился/, он придется. И разница между тем, когда ты честно сразу оплачиваешь и когда все дается «просто так» лишь в том, что во втором случае счет тебе предъявят в любой момент, обычно в самый неудачный. И будет в этом счете плата любая – обычно самая пренеприятная именно в этот момент для тебя.»
Эдманд вздохнул, и направился в таверну Шмыга. Прыткий трактирщик-маг рассказал рыцарю, что в соседнем городе скоро рыцарский турнир. Для мелкопоместных дворян или вообще для дворян без поместья. Как раз то, что надо Эдманду. И приз – новенькие доспехи вполне хорош. А Шмыг пообещал поколдовать немного над мечом Эдманда и конем. Конечно, Шмыгу тоже придется платить. Но трактирщик уверил его, что с этим он подождет…сколько нужно.

Драконий лосось - отличное изысканное блюдо для любителй морепродуктов. Река Ондаир славится своим лососем, которого рыбаки-полуэльфы привозят на рынки. Традиционно подается под соусом из сливочного масла и вина.

Отличный и простой рецепт, который поможет каждому начать готовить лосося на сковороде, при этом он будет выглядеть так, как будто он только что вышел из кухни, отмеченной звездой Мишлен.

Подготовка: 10 минут Приготовление: 25 минут Итого: 35 минут

Ингредиенты:

• 1,5 кг филе лосося с кожей, при необходимости удалить косточки, разрезать поперек на 4 равные части и просушить
• Соль и свежемолотый черный перец.
• 30 мл. масла с нейтральным вкусом (например, растительного)
• 30 г. несоленого сливочного масла
• 1 лук-шалот, мелко нарезанный
• 1 ч. л. измельченного свежего тимьяна
• 160 мл. фруктового красного вина (например, Пино Нуар)
• 80 мл. куриного бульона
• 5 г. измельченного свежего чеснока для украшения

Сначала разогрейте духовку до 90 ℃, поместив решетку в середину духовки. Затем, промокнув филе бумажным полотенцем, посыпьте его солью и перцем и слегка помассируйте.

Нагрейте масло в сковороде с антипригарным покрытием на среднем или сильном огне до тех пор, пока оно не начнет мерцать. Общая хитрость при жарке рыбы на сковороде в том, чтобы использовать сильный огонь и дать достаточно времени для приготовления с обеих сторон, перевернув только один раз.

Для этого положите филе лосося розовой стороной вниз и готовьте, не трогая, пока нижняя часть филе не станет непрозрачной (как золотая полоса вокруг нижней части), а боковые стороны филе не потеряют свою яркую яркость. розовый цвет, от 3 до 4 минут.

Когда филе приготовится, переложите его на жаропрочную тарелку или противень, застеленный алюминиевой фольгой. Поместите филе в духовку, чтобы оно оставалось теплым, пока готовится соус.

Оставьте масло, используемое для приготовления пищи, в отдельной миске на будущее. Затем вытрите сковороду. После растопите сливочное масло в сковороде на средне-слабом огне. Добавьте лук-шалот, тимьян, посолите и готовьте, постоянно помешивая, пока лук-шалот не станет мягким – около 1 минуты.

Рекомендуется добавить вино и куриный бульон, затем отрегулировать огонь до среднего и довести смесь до кипения и варить, пока объем не уменьшится на две трети. Для более стабильного результата, добавьте вино и бульон и варите на среднем огне 6 минут (чтобы соус выпарился на две трети).

Время от времени помешивайте и очищайте дно формы, чтобы отделить прилипшие подрумяненные кусочки. В середине приготовления добавьте оставшееся масло.

Уменьшите огонь до минимума и добавьте оставшуюся часть сливочного масла, соль и перец по вкусу. Постоянно помешивайте, пока он тает и смешивается с соусом. Попробуйте соус и при необходимости откорректируйте солью. Полейте соусом или вокруг филе лосося, посыпьте луком и подавайте горячим.

Прекрасная рисовка и интересный сюжет, история любви и интриг, здесь есть место и рыцарям, и темным, загадочных существам.

Ссылка для чтения

Любой желающий свободно можно прогуляться в Шире и зайти в домики, посмотреть как устроено жилье Бильбо и других хоббитов.