Тёплый приём
Развернуть11
–
Развернуть8
–
Автор: Jonathan Wojcik. Источник: https://bogleech.com/ticks. Все права на материал принадлежат автору статьи, переведено в ознакомительных целях.
Кому-то может показаться странным, что у меня, давнего поклонника безграничного разнообразия природы во всех её проявлениях, для которого каждый волосок на голове комара Anopheles так же трогателен, как шёрстка толстенького, неуклюжего котёнка, и человека, открыто презирающего столь распространённую арахнофобию, всё же есть одна зоологическая фобия. В детстве она была так сильна, что я боялся сделать даже шаг с асфальтированной дорожки, хотя мне так хотелось играть на лужайках, заросших травой, и в пышных кустах. При одном упоминании предмета моего страха мне хотелось немедленно умчаться прочь, и, к счастью, этого никогда не случалось на краю оживлённого шоссе.
Почему именно клещи вызывали и вызывают у меня такую бурную реакцию? Страх не ослабел с годами, и я всё ещё постоянно думаю о них, когда нахожусь на природе. При одной мысли о них я чувствую фантомные прикосновения воображаемых лапок к моим волосам. Думаю, мне знакомы ощущения, которые испытывают люди с рефлекторным страхом перед насекомыми и арахнидами, но есть, всё же, одно важное отличие, и это тот самый критерий, по которому я отличаю тех, кто просто боится, от людей с настоящей фобией:
Всё нормально, я совсем крошка!
Какой бы беспричинный страх я ни испытывал к этим восьминогим носферату, я не чувствую к ним личной неприязни. Мои психологические проблемы - не их вина. В их простом, естественном стремлении к выживанию нет ни злобы, ни жестокости. Я бы не хотел, чтобы их не стало. Я даже не хочу, чтобы они были другими. Я бы предпочел мир с гигантскими кровососущими клещами, которые вызывают у меня приступы паники, чем мир, в котором они вообще никогда не эволюционировали. Как и любой другой организм, который когда-либо существовал и когда-либо может существовать, клещи привносят на нашу планету нечто уникальное, экзотическое и интересное, к чему я испытываю только глубочайшее уважение и восхищение, даже если они заставляют меня сжиматься от ужаса при одной мысли о том, чтобы войти в высокую траву. Просто это не тот покемон, которого вы хотели бы поймать.
Меня никогда не беспокоили ни рацион клеща, ни даже существенная угроза подхватить тяжёлое заболевание, ведь я почти не боюсь блох, комаров, мух, клопов или пиявок. Чего я всегда боялся и стремился (успешно) избегать всю свою жизнь, так это длительного эпидермального внедрения. Я всегда очень не любил иголки, шипы, частицы битого стекла или любые другие инородные предметы, неожиданно оказывающиеся под моими драгоценными кожными покровами, а клещи во многом похожи на сложные, подвижные, стремящиеся к телу занозы. В то время как многие эктопаразитические членистоногие довольствуются своим обедом и покидают вас, клещ может оставаться прикрепленным к своему хозяину в течение нескольких дней, раздуваясь от сплющенного, бронированного восьминогого кунжутного семечка до упругой, резиноподобной восьминогой виноградины. Самое интересное, конечно, в том, как они вообще туда попадают.
Типичный "твёрдый" клещ (чуть позже я объясню, что это такое) начинает свою жизнь, как одно из нескольких тысяч аппетитно выглядящих яиц, отложенных единственной гордой мамочкой, которая сразу после этого погибает. И правда, кладка похожа на мою любимую солено-сладкую рыбью икру для суши. Готов поспорить, она точно так же проскакивает между зубами. Эти яйца также очень липкие и откладываются кучками на низко расположенную листву, где теплокровные хозяева, скорее всего, их подберут в дальнейшем.
Едва заметный невооруженным глазом, только что вылупившийся клещ почти прозрачен, ещё не имеет пола и неуклюже передвигается на шести лапках, но это не насекомое. Клещи - это арахниды, такие же, как пауки, скорпионы и множество других странных существ, включая их собратьев Acarina. Иксодиевые клещи - это самые крупные клещи, известные человеку, что мало о чём говорит с нашей точки зрения, но по сравнению с клещами, живущими на ваших ресницах и простынях такой клещ - настоящий гигант. Только после того, как клещ впервые попробует кровь, его личинка претерпит линьку и приобретет четвертый комплект ног, переходя в стадию нимфы.
Некоторые жесткотелые клещи проводят всю свою жизнь на одном хозяине, в то время как другие могут за свою жизнь сменить двух или трёх хозяев. Между каждым приемом пищи многохозяинный клещ опускается на землю, находит безопасное место для линьки, а затем начинает "поиски" своей следующей жертвы. Способный прожить много месяцев без пищи, ищущий клещ может просто устроиться на кончике травинки, вытянуть лапки и терпеливо ждать, пока мимо пронесется волосатый гигант, полный пищи. Кончики лапок клеща напоминают животный эквивалент некоторых наиболее цепких и липких растительных колючек.
В охоте клещам помогают органы Халлера - уникальные образования, представляющие собой невероятно крошечные сенсорные ямки, расположенные на передних лапках клеща. Они представляют собой, в первую очередь, набор крошечных "носов", достаточно чувствительных, чтобы "почуять" тепло, влажность и особенно углекислый газ, выделяемый нами, бурдюками с кровью.
Оказавшись, наконец, верхом на целой горе ходячего мяса, клещ использует свои лопатообразные пальпы (розовые), чтобы аккуратно согнуть поверхность кожи в маленькую палатку, раздвигает конец хелицерами (синие) и легко вводит свою сильно зазубренную, гибкую гипостому (выделено красным) в ближайший сосуд. По мере того, как он просовывает этот зубчатый стержень глубоко в импровизированное отверстие, он выделяет со своей слюной белковый состав, который быстро застывает, как природный клей, запечатывая рану и помогая еще плотнее закрепиться в хозяине. На этом фото также видны пористые участки, встречающиеся, в основном, у самок, назначение которых неясно.
Когда клещ пьет, он отфильтровывает лишнюю, недостаточно питательную влагу, и срыгивает ее обратно в кровоток хозяина, что было бы довольно мило с его стороны, если бы различные болезнетворные микроорганизмы не научились использовать этот механизм в своих интересах. Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе, но вот список всего лишь нескольких заболеваний, которые распространяются таким образом, а вот статья (англ.) о различных способах удалить клеща со своего тела или со своей собаки.
Я уже несколько раз говорил "жесткий клещ", и это потому, что клещи, с которыми знакомо большинство людей, относятся к "жесткому" типу, семейству Ixodida. Их сестры Argasidae - "мягкие" клещи, часто отличающиеся очаровательным "безголовым" видом. За некоторыми исключениями, у "мягкотелок", как правило, ротовые части располагаются дальше под ободком их тарелкообразного тела, такого же упругого и кожистого, как и их название. Итак, с чем связаны такие различия?
Клещи, класс Арахниды. Мягкие (слева), твёрдые (справа).
Выступающие ротовые членики и твердая броня жесткого клеща хорошо подходят для его предпочтительного способа питания, позволяя ему глубоко зарыться и питаться в своё удовольствие, пока хозяин пытается и не может сбросить с себя его хорошо защищенное тело. Мягкие же клещи больше похожи на клопов. Они выходят из укрытия, пока хозяин спит, и питаются всего по нескольку секунд за раз. Предпочитая птиц и летучих мышей в качестве хозяев, они редко встречаются человеку и мало известны за пределами научных кругов и сообществ птицеводов.
Интересно, что существует ровно один известный клещ, который не относится ни к одной из двух других групп - Nuttalliella namaqua, и у него довольно интересная история. Он имеет схожие черты как с жёсткими, так и с мягкими клещами, поскольку его род является их общим предком, и этот клещ с оригинальными вкусовыми предпочтениями может адаптироваться практически к любому виду наземных позвоночных хозяев: млекопитающим, птицам или неазиатским рептилиям. Ископаемые свидетельства датируют этих клещей, по крайней мере, пермским периодом - более 200 000 000 лет назад, и они адаптировались к новым хозяевам во время каждого вымирания. Тем не менее, эти древние паразиты остаются малоизученными и редко встречаются за пределами Южной Африки. На сегодняшний день собрано всего около пятидесяти экземпляров.
Возвращаясь к мягким клещам, следует отметить, что некоторые виды - или, по крайней мере, вид Antricola marginatus - проявляют очаровательные материнские инстинкты, редкие среди им подобных, хотя и не являющиеся необычными для арахнидов в целом. Мамаша питается фекалиями летучих мышей, а не жидкостями организма, но выводок, который она носит на спине, все равно нуждается в свежей крови, чтобы выживать и расти. Пока она питается парным гуано, ее детеныши, вероятно, спускаются по ее ногам, чтобы отведать кусочек-другой летучей мыши, и быстро забираются обратно, держась поближе к матери, пока не станут слишком большими, чтобы их можно было дальше таскать за собой.
Мало что в этом мире может быть милее, чем пещерный монстр, питающийся дерьмом, с детьми-вампирами, но все же не так мило, как поразительное открытие, сделанное в начале исследования этой самой статьи: КЛЕЩИ МОГУТ НАС ВИДЕТЬ.
В то время как органов Халлера более чем достаточно для того, чтобы некоторые клещи могли успешно ориентироваться, многие жесткие клещи могут похвастаться еще одной сенсорной адаптацией, которая положительно разрушает мое представление о жизни, как мы ее знаем. Мне было почти тридцать лет, когда писал эту статью. Всю свою жизнь я с опаской относился к этим животным. До поиска в Интернете 14 февраля 2013 года я и понятия не имел, что у них есть глаза.
Не просто глаза, а пара великолепных, совершенных глазок, достаточно сложных, чтобы видеть движение и цвет, расположенных высоко на том, что мой разум всегда считал их "телом", даже когда я уже знал, что у клещей голова и тело являются частью одного большого, сросшегося сегмента. На протяжении долгих двадцати девяти лет даже самые толстые учебники по биологии заставляли меня верить в то, что клещи в основе своей слепые животные, и что вращающаяся капсула, несущая их ротовые части, представляет собой их "голову".
Но нет, друзья мои, это сам клещ - его собственная голова. Одно большое, глупое, блюдцеобразное марсианское лицо с ногами. Это похоже на спину Кабуто или на то, как трехлетний ребенок рисует паука. Отброшенная, кровососущая племенная маска, вооружённая ножовкой. Я не могу выразить, насколько сильно это потрясло основы моего мира. Представьте, что вы всю жизнь смотрели на кошек задом наперед - вы думали, что их голова - это всего лишь замысловатая задница, пока кто-то не перевернул её для вас. Ваза и два человеческих профиля. Простите, что я пишу это так спутано - то, что у клещей есть глаза, меня очень взволновало. Это как совершенно новое, причудливое маленькое животное, которое я никогда не знал по-настоящему. Это открывает совершенно новые сферы. Совершенно новые сферы понимания человека и клеща.
Только подумайте... если вы когда-нибудь обнаружите одного из этих прожорливых обжорок, с удовольствием потягивающих вашу кровь, вы теперь будете знать, что, пока вы раздираете её на части, чтобы вытащить из себя и сжечь, она смотрит на вас. Смотрит и гадает, чем она вызвала бессмысленный гнев этой горы вкуснейшей пищи. В тебе полно этой вкуснятины... неужели ты не можешь выделить хоть каплю? Крошечную капельку?..
Ты же знаешь, как это бывает. Думаешь: сейчас буквально десять минут посижу в интернете и все, спать. А потом одно, другое, третье… и вот ты все глубже и глубже погружаешься в темные недра мировой паутины. Может быть, твое внимание привлекла серия видео, раз от раза становящихся все более странными. А может, тебя просто влечет этот манящий привкус тайны, возможность отвлечься от посредственности жизни.
Как бы то ни было, вот ты смотришь на часы, и вдруг уже три ночи. И давно пора спать, ведь работу никто не отменял, но чертов интернет не отпускает!
Что ж, я бы сказал, что именно так и можно описать мою жизнь. Очень точно. И видимо смерть тоже. Но прежде чем я растворюсь в небытии, позволь поделиться с тобой историей.
Что ж, по крайней мере, моим последним днем было воскресенье. С работы не звонили, девушки, на которую я мог бы потратить время, у меня не было, как, впрочем, и друзей. Семья давным-давно забила на меня, так что я был образцовым отшельником. И, если честно, меня это вполне устраивало.
В тот раз я ушел с головой в изучение разных теорий заговора. Кто-то утверждал, что Зона 51 – просто отвлекающий маневр, а инопланетяне, на самом деле, давно управляют крупнейшими правительствами мира. Веселое, безобидное чтиво. По крайней мере, я так думал, пока не наткнулся на один сайт.
Просто черный экран и надпись сверху:
НЕ СМОТРИ
Конечно же я сразу захотел посмотреть. Не то чтобы можно было ожидать чего-то серьезного, но случайный скример неплохо бы взбодрил мой сонный разум. Да и потом, я всегда любил ужасы, а соответственно и адреналин от внезапно выскакивающих орущих монстров.
Но черный экран оставался черным экраном. Я попытался прокрутить страницу, в поисках видео или гифки, но безуспешно. На сайте находилось именно то, что я видел: черный экран и заголовок. Не более. По крайней мере, если судить по исходному коду.
В общем говоря, я решил, что это знак, и пора идти спать. Но только навел курсор на крестик в углу вкладки, как вдруг услышал что-то… шепот.
– Не надо, – донесся до меня слабый тихий голос.
Впившись глазами в экран, я наконец кое-что заметил. Посреди черноты, в самом центре экрана, прямо под надписью, смутно очерчивался силуэт человека. Будто он стоял в конце длинного темного коридора, и чем больше я смотрел на него, тем четче видел.
Но откуда звук?
Я поискал кнопку воспроизведения, в попытке как-то сгладить абсурдность ситуации… проверил громкость на компьютере…
А потом вернулся к силуэту и обнаружил, что он продвинулся вперед.
– Подожди меня, – снова тот же голос. Надломленный, нечеловеческий, неестественный и очень тихий.
Темнота начала рассеиваться. Стены коридора казались влажными, будто по ним стекала непонятная черная жижа, собираясь в лужу на полу. И пока я изучал детали, силуэт подошел еще ближе.
– Останься.
Понемногу я начинал нервничать. Скример, конечно, из этого так себе, но сама ситуация казалась неправильной. Несколько раз я ткнул на крестик, чтобы закрыть браузер, но ничего не произошло. Попытался принудительно закрыть приложение, но диспетчер задач не открылся. Тупой сайт просто не хотел закрываться!
Оставалось только выключить комп. Я повернулся на стуле, чтобы дотянуться до кнопки включения… повернулся на стуле… повернулся… и не смог. Не смог даже оторвать взгляд от экрана. Мне вдруг стало недоступно все, находящееся дальше расстояния вытянутой руки.
Фигура подходила все ближе.
– Поздно, – прошептал голос.
– Какого черта происходит? – спросил я, вздрагивая от прилива адреналина.
Картинка на экране становилась все четче. Стены коридора тянулись и тянулись, уходя немыслимо глубоко. И, пусть это было абсолютно невозможно, но он больше не выглядел как картинка, чем больше я смотрел, тем более реальным становилось это место.
НЕ СМОТРИ
Я попытался закрыть глаза, но удержать веки опущенными оказалось нереально. Удалось только моргнуть на мгновение, но и этого хватило, чтобы надпись изменилась.
ЗАЧЕМ ТЫ СМОТРЕЛ?
– Пожалуйста, хватит. Отпусти меня! – Я молил и упрашивал, но физически не мог подняться со стула.
А силуэт все приближался. И теперь я даже начал различать его черты. Мужчина, болезненно худой, одетый в рваные лохмотья. Живот прилип к позвоночнику, ребра выступали из груди, а руки безвольно свисали вдоль тела, неестественно длинные и тощие. Тощие ноги-палочки двигались, как у куклы-марионетки, будто к ним были привязаны невидимые нити. Он сделал шаг к экрану. Я первый раз увидел в реальном времени, как он двигается, и это привело меня в ужас.
– Чего ты от меня хочешь? – закричал я.
Его лицо все еще пряталось в тенях, но чем ближе он подходил, тем понятнее становилось, что это существо давно выбыло из строя живых. Кожа облупилась, внутренние органы светились в прорехах…
– Отпусти меня, пожалуйста!
Он не ответил. Просто подходил все ближе и ближе, и с каждым его шагом я все больше столбенел. Я едва мог повернуть голову, и вдруг заметил краем глаза, что стены моей комнаты начали меняться. Черная жижа, такая же, как на экране, потекла с потолка вниз по некогда голубым обоям, на глазах превращающихся в потускневшие обтрепанные клочья, осыпающиеся со стен хлопьями пепла.
И вот он встал прямо передо мной. Протянул руку, легко прошедшую в реальный мир через экран компьютера, и коснулся моей груди. Мгновенный шок пронзил все мое существо. Мысли, чувства поглотила мгновенная агония.
Мое сердце остановилось. Я умер, но разум не погас. И только тогда меня настигло осознание произошедшего – я занял место по ту сторону экрана, застряв в царстве мертвых.
Сердце не билось. Я не дышал. Просто… существовал во тьме. Вокруг сжимались стены узкого, бесконечно длинного коридора. Темная жижа сочилась по ним, собираясь в лужу у ног. Я оказался в ловушке. Поменялся с ним местами.
И там он бросил меня страдать в бесконечном одиночестве, сказав напоследок одно слово.
– Спасибо.
Технически, я мертв. Но все еще способен, хоть и очень ограниченно, но поддерживать контакт с внешним миром. Время от времени кто-нибудь, так же как я, попадает на сайт с пустым черным экраном, но посетители явно уступают мне в любопытстве, потому что никто не задерживается надолго. К сожалению, они убегают до того, как становится слишком поздно.
Но я знаю, что однажды чей-то взгляд задержится ровно настолько, насколько нужно. И пусть даже не на том сайте. Я учусь. И могу проникать в разные места. Если кто-то окажется достаточно неаккуратен, если кто-то позволит мне зацепиться, то, подобно тому существу, что заманило меня сюда, я получу свободу. Остается надеяться только на то, что мое тело сохранится достаточно хорошо к тому времени, как я выйду в реальный мир.
Но извини, я так долго удерживал твое внимание… что думаю, тебе уже будет неприлично отводить глаза.
СМОТРИ
~
Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Дин подбрасывает кубики и ловит их одной рукой. Смотрит на меня сверху вниз.
– Ну дак что же они делают, приятель? Контроль над разумом, а? Ты заколдовал Луизу своей долбаной магией?
– Дин, – хриплю я, поднимаясь на ноги, – Пожалуйста, верни мне их.
Он только сильнее сжимает кости в кулаке.
– Отвечай, как они работают. – Холодный голос Дина перекрывает грохот музыки из дома. – Допустим, я хочу, чтобы Луиза мне отсосала. Как они ее заставят?
– Ты ненормальный. – У меня кулаки сжимаются сами собой. – Они так не работают. ВЕРНИ кубики, предупреждаю последний раз…
– Ты ПРЕДУПРЕЖДАЕШЬ? – Дин не сдерживает смех, красные сполохи из окон освещают его лицо. – Чертовски смешно, Нэйтан. А знаешь, что? Я попробую.
– Нет!
Слишком поздно. Он толкает меня, и снова опрокидывает на спину. А кости уже стучат по настилу, перекатываясь с грани на грань…
…и останавливаются. Тройка и четверка.
Тяну руку, чтобы схватить кубики… но Дин слишком быстр. Он подбирает их с земли и вдруг кричит…
…тонкий порез ползет по его коже.
– Черт!
Горстка укурков обращают на нас внимание и подходят ближе. Я вижу, как на шее Дина открывается еще один порез, но где остальные не представляю. Вот он вздрагивает и хватается за ногу – что ж, бедро тоже пострадало.
– Какая адская хрень, – шипит он сквозь зубы, шумно вдыхает и, не сказав больше ни слова, возвращается в дом.
– ДИН! – Крик вырывается сам собой. – ВЕРНИСЬ!
Ублюдок. Он забрал их.
МОИ КОСТИ. ВЕРНИ ИХ НЭЙТАН, ВЕРНИ ИХ НЕМЕДЛЕННО!
Пошатываясь поднимаюсь, едва держась на ослабевших ногах, второй раз за вечер протискиваюсь сквозь пропахшую травкой толпу и шагаю в гущу вечеринки в поисках вора. Окружающим не требуется много времени, чтобы увидеть красный след на моем основательно разбитом лице, уже начинающий отливать синевой, и тут и там раздаются вздохи шока и удивления. Дальше будет только хуже, но сейчас меня это не волнует.
Дин выкинул семерку. Что ему это даст? Кости так не работают… Они не могут заставить Луизу…
Чертыхаюсь от разочарования и отвращения.
Кости такого не сделают. Они НЕ МОГУТ! Это не имеет отношения к везению, это нездоровая хрень. Не может быть…
Мысли мечутся, как перепуганные крысы. Я никак не могу понять, что же произошло… Я выкинул двенадцать. ДВЕНАДЦАТЬ! И все же… черт, не понимаю…
Желудок крутит… Когда я успел так набраться… И вот так, борясь с тошнотой, я бреду из комнаты в комнату, в поисках вора.
Музыка вибрирует в моих костях.
Где Дин? Что он делает?
Может он прямо сейчас снова бросает кубики. Пусть он даже и не понимает, как они работают, идей у ублюдка предостаточно.
Заваливаюсь в гостиную.
– ДИН!
Но его нет. Я не вижу его, нигде не вижу…
…и натыкаюсь на кое-кого другого.
Луиза.
– Нэйтан! – пьяно бормочет она. – Вот ты где! Я тебя искала. – Луиза хватает меня за руки, смотрит прямо в глаза, тянет в середину комнаты… И ни слова о синяке, она вообще заметила?
– Луиза? Где Дин? – выдавливаю я, вся комната кружится в болезненном хороводе. – Где дин? Он говорил с тобой? Где он? Ты в порядке?
– Он придурок, Нэйтан. Не беспокойся о нем.
– Он приставал к тебе?
– Фу, да. Он пытался подкатить, но какая-то девушка все увивалась за ним, так что Дин свалил. У некоторых людей вообще нет вкуса. – Она спотыкается, наваливается на меня, стараясь удержать равновесия, но от меня мало толку. Самому бы устоять на ногах. – Но у меня есть, – шепчет Луиза, и, прежде чем я успеваю ответить, прижимается ко мне и целует.
Черт…
С трудом верится, что это реально.
…но так и есть.
Совершенно ошеломленный, я закрываю глаза и отвечаю на поцелуй.
Толпа вокруг взрывается одобрительными криками, сквозь закрытые веки я вижу вспышки телефонов, но мне все равно.
И в это короткое мгновение мир становится волшебным местом.
…я имею в виду очень короткое мгновение.
Очень, очень короткое.
Потому что мой желудок, наконец, не выдерживает.
Я чувствую спазм и быстро отступаю, не знаю, что теперь делать. Луиза, даже не открывая глаз, снова прижимается своим ртом к моему… и этого оказывается достаточно.
Я не могу сдерживаться… слишком… много… алкоголя…
Меня рвет.
Взрывным, неудержимым потоком рвота хлещет ей на лицо, на волосы на платье… Я отшатываюсь, пытаюсь зажать рот, но…
– НЭЙТАН, КАКОГО ХЕРА?!! – кричит Луиза, а толпа вокруг все фотографирует, фотографирует, фотографирует…
И Дин тоже там. Не веря своим глазам, он смотрит на меня и смеется.
…а на шее и предплечье у него два новых пореза.
Луиза убегает, наверное в ванную, а я не могу оторвать от него глаз, багровея от ярости. Под руку Дина держит какая-то девушка, нетерпеливо дергающая его за рукав, но он игнорирует ее возмущение, согнувшись пополам от смеха.
Не знаю, алкоголь ли, гнев или неуемное желание бросить кости, но в тот же миг я шагаю к нему. Размахиваюсь, вкладывая в движение каждую каплю ненависти к этому ублюдку, подаюсь вперед всем телом и впечатываю кулак прямо в его тупую усмешку.
ЧЕРТ! Рука адски болит! И будет болеть еще сильнее, когда адреналин спадет. Но оно того стоит. Стоит того, чтобы увидеть, как его смех сменяется шоком и болью. Как он отшатывается назад, размахивая руками, в поисках опоры… и роняет кости.
Все как в замедленной съемке. Я не позволяю им коснуться пола. Слежу глазами за маленькими деревянными кубиками, крутящимися в воздухе, и подхватываю их на лету… А потом разворачиваюсь и убегаю, глухой к исполненным жажды крови нарастающим крикам пьяной толпы:
ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ! ДЕРИСЬ!
– НЭЙТАН! – рычит Дин позади, но я даже не думаю останавливаться. Ни ждать, ни прятаться, ни пытаться бросить кости.
Хватит с меня. Вечеринка окончена. Пошло оно все. Я не останусь здесь, не могу. Завтра или в понедельник я извинюсь перед Луизой и приму последствия. А сейчас иду домой. Просто иду домой! Все равно придется объяснять разбитое лицо, дак зачем тянуть до завтра.
Домой.
***
Выскакиваю через парадную дверь, оскальзываясь на обледеневшем тротуаре, но удерживаюсь на ногах и убегаю в ночь.
Но что? Он рядом. Я слышу его голос за спиной. Он перекрывает даже свист ветра в ушах.
– ОТДАЙ МНЕ КУБИКИ, НЭЙТАН!
Не оглядываюсь. Просто бегу.
С одной улицы на другую. За линию деревьев со снежными шапками, оранжевыми в свете фонарей… и в парк. Почва под ногами пружинит, а я несусь к мосту. Журчание ручья становится все ближе и ближе…
…как и топот Дина.
И вот ноги подводят меня прямо на середине каменного мостика… мои пьяные ноги всего лишь чуть-чуть разъезжаются, но и этого достаточно. Он наваливается на меня, толкает в середину спины… я падаю, а кубики выскальзывают из потных пальцев…
…две единицы.
Невидимые лезвия рассекают мне правую пятку и тыльную сторону ладони. Отчаянно ползу по холодным булыжникам…
…но Дин уже хватает кости.
– Они опасны, Дин! – поднявшись на колени, кричу я ему в лицо.
– Конечно-конечно. И только ТЫ знаешь, как пользоваться костями безопасно, а? – рычит он, переводя взгляд с костей на меня и обратно. Из носа у него бежит кровь. Это приятно. – Ты, блядь, посмотри на себя, убожество! Хочешь, чтобы я поверил, что ты пользуешься кубиками с умом? Говори, как они работают. Что делают кости?
– Не скажу. – Я отвечаю уверенно, но все равно вздрагиваю, когда он шагает ближе.
– КАК ОНИ РАБОТАЮТ?! Как мне заставить их делать то, что я хочу?
Я молчу.
– …А если так: ты сейчас говоришь, а я попользуюсь ими неделю, а потом верну тебе. Звучит справедливо, как думаешь?
– Ни за что, – тихо отвечаю я.
Сильный толчок в плечо.
– ГОВОРИ!
– Нет!
Ноздри Дина яростно раздуваются как у быка. Он сжимает и разжимает кулак, держа кости высоко над головой… И тут его глаза вспыхивают догадкой.
– Тебе важны эти сраные кубики, а? Эти кости. Много значат для тебя?
Я молчу, но ответ и так написан у меня на лице.
– Ты воздействуешь ими на Луизу, а? Ебучий контролер разума.
– Я не контролирую ее разум, – сердито бросаю я.
– О! Но ты воздействуешь на нее, так? – Он через силу смеется и издевательски цокает. – Звучит гаденько. Знаешь что, Нэйтан? Я думаю, ты просто больной извращенец.
– Неправда. Дин, пожалуйста…
– Ну если это неправда и тебе наплевать на кубики… – Он тревожно ухмыляется под свист ветра в кронах деревьев. – …тогда ты не будешь против, если я сделаю так!
Само время замедляется. Я вижу происходящее в мельчайших деталях, но не успеваю даже среагировать.
Дин идет ва-банк. Хохочет с вызывающей злобой, вытягивает руку и швыряет кости с моста… прямо в бурлящую воду.
– НЕТ! – В отчаянии я бросаюсь к краю… и поток поглощает кубики.
Они исчезли.
– Идиот! – с горечью бормочу я. – Ты хоть представляешь, что натворил? Эти кубики… Они единственные в своем роде, а ты просто выкинул их… Ради чего?.. Чтобы досадить мне? Ты ненормальный. Просто помешанный…
Дин лишь смеется. Медленно, исполненный злобы, я поворачиваюсь к нему… Но тут происходит кое-что неожиданное. И любопытное. Кое-что, чего никто не ожидал, но что должно было случиться.
Усмешка сползает с его лица. Внезапно Дин вскрикивает. Опускает взгляд на предплечье. Он видит… мы видим, как порез пересекает его кожу, бледный, серебрящийся в свете луны.
Мгновение царит тишина.
– Что за…
Второй порез рассекает его шею сбоку. Третий – тыльную сторону ладони.
– БЛЯДЬ! – вопит Дин, задирая рубашку. Два пореза рассекают его живот крест-накрест. – Останови это. – Еще один порез взбирается по груди. – Пусть это прекратится!
Но, конечно же, это не помогает. Раз за разом Дина будто режут тонким лезвием. Он дергается, корчится и чертыхается от боли, но все только начинается…
– Что происходит? Как это остановить? Это ты?.. Нэйтан! Что ты со мной сделал?! – вопит он в панике.
– Нет! Я… я не… – Я лишь заикаюсь в ответ… понятия не имею, что происходит. Дин это понимает.
– ГОСПОДИ! – вопит он, зажимая руки, покрытые сетью порезов. Через бледно-серую рубашку тут и там проступает кровь. Вены на его шее надуваются, Дин пошатывается и хватается за перила моста, проклиная все на свете…
…очередной порез открывается на щеке и бежит прямо к верхней губе Дина.
– НЭЙТАН! – вопит он в ужасе. – НЭЙТАН, ОСТАНОВИ ЭТО!
– Я НЕ ЗНАЮ КАК! Не понимаю, что происходит!
…но может быть… Может и понимаю.
Думаю, озарение настигает нас одновременно.
Наши глаза встречаются, и в его взгляде я читаю ту же картину: игральные кости, вечно кувыркающиеся по каменистому дну ручья, ни на мгновение не останавливающиеся, подгоняемые течением… раз за разом срывающиеся, переворачивающиеся, скользящие по гальке...
– Нет… – по ладони Дина бежит кровь – открылся порез, и он такой глубокий… Он подносит руку к лицу, оставляет на щеке кровавый отпечаток. – НЕТ!
Я беспомощно хватаюсь за голову.
– НЕТ! – Теперь он сжимает запястье. Сложно разглядеть в темноте, но красная полоса тянется из-под ногтя и ниже, по всей длине пальца. Льется кровь. Еще один порез раскрывается на лбу и рассекает бровь. – КОСТИ! Я ДОЛЖЕН НАЙТИ КОСТИ!
И Дин проносится мимо, через весь мост, резко разворачивается, с трудом удерживаясь за опору, соскальзывает с невысокого берега…
…оставляя меня в ужасе наблюдать, как он бросается в ледяную воду ручья.
– ДИН! – Я кричу, но даже не знаю, зачем. Что мне ему сказать?..
Ручей не особо глубокий, вода едва доходит Дину до плеч, но он снова и снова ныряет в воду, отчаянно ища маленькие кубики, и с каждой секундой буквально расслаивается на куски…
В какой-то момент, я прихожу в себя и вызываю скорую. Голос дрожит от страха или холода, кто разберет, изо рта вырывается мешанина слов, но, каким-то образом, оператор понимает, где мы и высылает наряд.
***
Через пятнадцать минут они уже здесь.
К этому моменту Дин бросает попытки отыскать кубики.
…не уверен, что он вообще еще способен продолжать. Парень лежит на берегу, как рухнувшее дерево, промокший и дрожащий, и каждый миллиметр его тела покрыт темной кровью, стекающей по камням. Тут и там куски кожи отслаиваются от тела, а он корчится в агонии.
Медики находят его почти сразу. Я в шоке сижу на мосту, пока не убеждаюсь, что он больше не один.
– Господи Боже! – кричит один из них.
…и я тихо ускользаю.
Шаг за шагом я бреду по темному парку, пока не возвращаюсь домой.
***
Так заканчивается моя история с кубиками.
Мое неожиданное возвращение подарило родителям массу незабываемых эмоций. Шок, гнев, но в основном страшная обеспокоенность. Я рассказал им почти всю правду, не упоминая об игральных костях.
В ту ночь я почти не спал. Стоило закрыть глаза, как корчащийся, окровавленный Дин снова вставал передо мной.
…в понедельник стало известно, что он скончался.
Все думают, что он преследовал меня, поскользнулся и упал в реку. Каменное дно сильно покалечило парня, и он утонул.
…но я прекрасно знаю, что парамедики, как минимум, видели, что произошло на самом деле.
…и все, кто живет рядом с парком в курсе, что дно ручья устилает гладкая галька.
В школе меня избегают. Никто не говорит ничего в лицо, но я понимаю, что они боятся.
И это еще не все. Следующая неделя после злополучной вечеринки была богата на события, и все они так или иначе связаны с Дином.
Его младший брат получил школьную премию за академические достижения. Хотя никогда не блистал.
В кармане Дина нашли лотерейный билетик, его забрали родители и выиграли 15000 фунтов. Я слышал, что эти деньги покрыли расходы на похороны Дина и в целом помогли семье.
Всю ту неделю стояла идеальная погода, которая бы очень понравилась Дину, игравшему за школьную команду по регби. Снег полностью растаял и условия для игры были идеальные… А еще, судя по слухам, лучший игрок конкурирующей команды вдруг сломал ногу.
А Луиза… Луиза больше не разговаривает со мной. Думаю, произошло слишком много всего разом, учитывая то, с каким энтузиазмом она целовалась со мной на глазах у всех на вечеринке… А еще ее пересадили от меня на всех общих занятиях.
Вообще-то я пытался поговорить с ней в коридоре, и она объяснила, что просто пыталась почувствовать себя менее одинокой после разрыва с Мэттом. И мне не стоит принимать поцелуй всерьез.
Короче, отшила.
…конечно это больно, но эй. Что было, то было.
И каждое это событие, каждая счастливая случайность заставляют меня задуматься, что же происходило в голове у Дина, когда жизнь покидала его на тех мокрых камнях? Каковы были его последние мысли, пока поток вращал и вращал кости?
Думаю, нам сильно повезло, что скорая прибыла так быстро. И что они так быстро нашли его, скрытого от глаз, распростертого на берегу в кустах.
…но даже всей этой удачи оказалось недостаточно, чтобы спасти его.
И у силы кубиков есть предел.
***
Нервно вздыхаю, наблюдая, как один из одноклассников представляет свой проект. Барабаню пальцами по столу. Рассеянно тянусь к карману… но кубиков там, конечно, нет.
Кажется, что я тону в волнах вины. Вины и одиночества.
По иронии судьбы, единственный человек, который хотя бы отдаленно мог понять, что я сейчас чувствую, похоронен на местном кладбище.
Дин сам решил бросить кости в ручей. Это был ЕГО выбор.
…и все же…
Не могу перестать думать о том, что в тот вечер выбросил двенадцать.
Дубль шестерок.
О чем я тогда умолял в пьяном полубреду?
Просто вытащите меня из этого дерьма наилучшим способом! Способом, который сработает для меня лучше всего, учитывая происходящее!
Провожу рукой по волосам и вздыхаю, изо всех сил стараясь выкинуть эти мысли из головы. И концентрируюсь на следующей презентации.
И знаете, это конкретное выступление проходит исключительно хорошо…
Выступает девушка по имени Элис. Тихая, как мышка, она задыхается, даже когда учитель задает ей вопрос, и все же сейчас, похоже, чувствует себя в своей стихии.
…
А я стараюсь не думать о порезе на ноге, выглядывающем из под ее юбки.
Это совпадение. Просто совпадение.
Шквал сухих листьев проносится за окном.
Это просто совпадение, Нэйтан. вот и все.
…вот и все.
~
Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
С растущей тревогой Дин наблюдает, как порез ползет по моей челюсти и шее, а я могу только смотреть в ответ, остолбеневший от паники. Из новых ран идет кровь, но я этого даже не замечаю.
Никогда раньше не видел его таким. Дин всегда был воплощением самоуверенности.
Он открывает рот, будто хочет окликнуть меня, но тут из-за угла выплывает учитель.
– Дин! – рявкает он, щелкая пальцами. – Не заставляй меня повторять дважды! Марш на урок!
Дин переводит взгляд с меня на учителя, а я хватаю кубики, прячу в карман и, спотыкаясь, почти бегом удаляюсь по коридору.
– Эй ты! – кричит учитель, но я почти уверен, что он не увидел моего лица. И не планирую возвращаться, чтобы удостовериться.
Ныряю в класс, извиняюсь за опоздание и, пошатываясь, бреду к своему месту, подняв воротник. Струйка крови бежит по запястью, поспешно вытираю ее.
– Нэйтан, ты в порядке? Хреново выглядишь, – шепчет один из приятелей, сидящий рядом.
Я могу только кивнуть и слабо улыбнуться в ответ.
Он видел. Дин видел. Последний человек, который должен был видеть, как я кидаю кости, видел, как я кидаю кости.
…с ума сойти можно от такой “удачи”. Как иронично.
С трудом ловлю обрывки слов, не в состоянии сосредоточиться на уроке. И постоянно поглядываю на дверь, будто жду, что он ворвется в класс в любой момент… Какая глупость.
Однако, бросок приносит плоды. Оказывается, что шестерки достаточно, чтобы я столкнулся с Луизой у ворот школы. Обычно к этому времени ее уже забирают родители, а я предпочитаю идти пешком, но в этот раз она видит меня, и в ее голове будто загорается лампочка.
– Нэйтан! Здорово, что я тебя застала! Не могу поверить, что не спросила: у меня завтра вечеринка, ты хочешь прийти?
Ожидаемая волна восторга даже не поднимает головы, придавленная страхом и предвкушением несчастья, от которого я никак не могу избавиться. Через силу улыбаюсь и отвечаю, что обязательно приду.
Она, кажется, довольна.
– Отлично! Тогда увидимся! …Надень что-нибудь красивое! – игриво бросает она, машет рукой и скрывается в родительской машине.
По дороге домой, я верчу эту фразу в голове, пытаясь найти тайный смысл: “Надень что-нибудь красивое”.
Что ж, мне хотя бы есть, чем себя занять, поскольку прогулка оказывается совсем невеселой. К тому моменту, как я дохожу до моста, у меня уже шея отваливается – так часто я оглядывался через плечо, с тревогой высматривая Дина.
Он знает, где я живу?..
Да нет, бред какой-то… Нет, с чего бы ему…
Вечером я снова тянусь к кубикам, подумывая бросить их еще разок, но в этом нет смысла. Я и так слишком часто играл. Переживу. Я смогу продержаться ночь и без кубиков.
***
Суббота проходит в приготовлениях. Я даже пробираюсь в комнату сестры и беру немного ее косметики, чтобы скрыть самые заметные шрамы… Не в первый раз, кстати – за последние недели я уже успел набраться в этом опыта. Главное не переборщить, а то придется объяснять уже не шрамы, а макияж. А это куда сложнее…
Часы летят незаметно. Все ближе момент, когда мне предстоит отправиться к Луизе… Маленькие деревянные кубики призывно смотрят на меня с тумбочки, заставляя пальцы зудеть от желания сыграть.
Тебе это не нужно, Нэйтан. Ты справишься и сам. Все остальные справляются, и ты сможешь. Они тебе не нужны.
За этот день я наверное раз сто прихорашиваюсь и смотрю в зеркало. Смешно, знаю, но неизвестно, выпадет ли мне еще раз такой шанс. Я обязан произвести хорошее впечатление. Родители думают, что я иду к другу с ночевкой, бутылка алкоголя спрятана на дне рюкзака и тихо звякает, когда я выхожу в ночь.
…а маленькие кубики приятно оттягивают карман.
***
Да, я взял их.
Еще не пользовался, еще сопротивлялся этому желанию… Но не мог и оставить их дома, только не в такую ночь. Так что, в последнюю минуту, подхватил их с тумбочки и забрал с собой.
…просто на всякий случай.
Подхожу к ее двери. Сердце колотится почти в такт приглушенной музыке, сотрясающей стены.
Все получится. Ты справишься.
Стучу.
…и дверь распахивается.
***
Вечеринка именно такая, как я и ожидал – все смеются, пьют, свет приглушен, гремит музыка… И народ со мной разговаривает! Они прямо реально слушают то, что я говорю. Все идет замечательно!
Но я почти не вижу Луизу. Наверное она занята, как и положено хозяйке вечеринки, а я понятия не имею, как подойти к ней. И никаких инструкций, черт. Ну, во всяком случае, мне о них неизвестно.
…так что пока я просто пью.
Стратегия не хуже любой другой.
Банка за банкой.
Проходит несколько часов. Я брожу из комнаты в комнату, прогуливаюсь по заднему двору. Странно, нигде не стоит стола для бир-понга… Неужели в фильмах врут? Но зато много кто играет в карты.
– Нэйтан! – кто-то зовет меня сзади.
Поворачиваюсь, вертя головой.
– Нэйтан! – вот снова. Это Луиза, вон она, сидит в кружке ребят. И машет мне рукой.
– Привет, Луиза! – Я подхожу ближе. – Привет…
Теперь я осознаю две вещи. Во-первых, в середине круга лежит пустая бутылка.
Бутылочка. Черт. Они играют в бутылочку. Вот оно, Нэйтан, именно то, на что ты надеялся. Соберись, приятель, ты сможешь. Ты сможешь…
А во-вторых… Я мгновенно впадаю в панику, когда понимаю, что та шестерка, которую я выбросил, похоже перестала действовать.
…потому что в круге сидит и Дин.
И он уже успел набраться. Хитро посматривая на меня, он поворачивается так резко, что пиво плещет на пол.
– Йо, пацан, присоединяйся к гребаной вечеринке!
Блядь.
Блядь. Блядь.
Даже не осознавая, запускаю руку в карман, касаясь кубиков. Тело приняло решение еще до того, как разум осознал.
– Да, я, э-э, сейчас вернусь, – отзываюсь я.
Луиза смотрит на меня, подняв бровь.
– Ты чего? Давай, Нэйтан, поиграй с нами!
Поднимаю руки и, неловко смеясь, отступаю назад.
– Сейчас я… я сейчас вернусь, честно!
И не дожидаясь ответа, растворяюсь в толпе. Торопливо проталкиваюсь вглубь дома, поднимаюсь по лестнице, иду по коридору и, наконец, закрываю за собой дверь ванной, спотыкаясь на пороге.
Черт. Не только Дин сегодня перебрал.
Хватаюсь за раковину, чтобы не упасть и смотрю на себя в зеркало.
Неплохо. Глаза немного налиты кровью, но в целом все очень даже ничего.
Глотаю холодную воду из под крана и опускаюсь на пол.
– Кости, – шепчу я. – Кости, не подведите. Пусть эта игра в бутылочку пройдет удачно. Вы знаете, на что я надеюсь. Давайте, давайте, сделайте это.
А еще я надеюсь, что алкоголь притупит боль.
И бросаю.
Кубики падают на кафель.
Один и два.
Всего три.
На предплечье открывается порез, и я вскрикиваю. Глубже, чем я думал, черт, сколько крови.
– Господи, – набираю горсть туалетной бумаги, чтобы зажать рану. Второй порез протягивается по правой ноге, а третий…
…третий, к моей внезапной панике, бежит прямо по центру лица.
От уголка глаза, вниз по носу и через всю противоположную щеку… Мог ли он быть еще заметнее? В шоке смотрю в зеркало под грохот музыки с первого этажа. Ручейки крови начинают струиться по коже.
– Черт… о черт, черт, ЧЕРТ!
Сначала я яростно тычу бумагой в рану, стараясь собрать кровь, но останавливаю себя и решаю умыться.
…но кровь продолжает течь. Тянусь за полотенцем.
…ты реально собираешься залить кровью ей всю ванную? После того, как она пригласила тебя?
Снова выкрикиваю ругательства, бью кулаком по ноге и набираю еще пригоршню бумаги.
Что теперь делать?! Что мне сказать?
За дверью кто-то есть. Зовет меня по имени, но я игнорирую.
Пойти домой не получится. У родителей будет уйма вопросов, почему это я вдруг решил уйти от “друга” посреди ночи. У меня даже ключа нет! Пришлось бы стучать в дверь, а в таком состоянии я уж точно этого делать не буду.
Кубики все еще лежат на полу. Мои глаза сами находят их. Поднимаю, чтобы не забыть в чужой ванной, и все разглядываю, взвешивая в руке.
…дерево такое приятное на ощупь. Такие интересные маленькие штучки…
…может быть попробовать еще раз? Бросить еще разок?.. Рискнуть получить еще пару шрамов ради удачи?
…вариант не хуже, чем кинуть кости ради бутылочки.
В отчаянии я бью себя рукой по лбу.
БУТЫЛОЧКА.
Неужели я прямо сейчас упускаю лучший шанс в своей жизни?
И ровно в тот момент, когда я уже готов утонуть в пучинах паники, в дверь снова настойчиво стучат. Кто-то отчетливо зовет меня по имени. Это Луиза.
Пока раздумываю, открывать или нет, я вдруг понимаю, что вообще не запирался… и ручка поворачивается. Дверь широко распахивается, впуская Луизу.
– Нэйтан, что… – она замолкает и пристально смотрит мне в лицо.– О БОЖЕ! Какого хрена с тобой случилось?
Я не знаю, что и сказать.
Просто вздыхаю и неопределенно пожимаю плечами
– Это случайность, – выдавливаю слабым голосом.
– Господи, Нэйтан, пойдем вниз, на кухне есть аптечка. – Она хватает меня за руку, какое приятное ощущение… И тащит вниз по лестнице.
…я не сопротивляюсь. Пошло оно.
***
Кто-то смеется. Другие удивленно охают. Луиза ведет меня мимо компаний, сбившихся в кучки.
И вот мы на кухне. Она отпускает мою руку и открывает шкафчик под раковиной.
– Черт, Нэйтан, что с тобой случилось? – спрашивает кто-то из толпы.
Пока я обдумываю ответ, в кухню вваливается Дин. Он раздражен, пьян и не сводит глаз с Луизы, промакивающей порез у меня на лице. Разразившись громогласным мерзким смехом, он выдает:
– Гляньте на этого ублюдка! Лицо парня, надеющегося, что ему сегодня перепадет!
Луиза игнорирует Дина, но он больше на нее и не смотрит. Теперь он сфокусировался на мне. Словно следуя своему же совету, Дин вглядывается в мое лицо и, конечно же, видит порез.
Страх пронзает меня насквозь. Никого я еще не боялся так, как Дина в эти секунды. Тело напрягается, готовое рвануть с места в любой момент.
Пьяно спотыкаясь, он подходит ближе, опираясь на край стола для равновесия.
– Ты снова сделал это, а? – шипит он мне. – Те кубики. Что они делают? Зачем ты себя изуродовал, убожество?
Луиза не выдерживает и встает между нами.
Я благодарен ей, но… ситуация жутко неловкая, она наверное думает, что должна меня защитить.
– Оставь его в покое, Дин. Ты сказал, что с тобой сегодня не будет проблем!
Он качает головой, наплевав на множество глаз, направленных сейчас на нашу троицу. И тычет в меня пальцем.
– Ты знаешь, что у него ебаный стояк на тебя? А, Луиза? Да он спит и видит, как трахнет тебя. – Дин поворачивается ко мне. – Она засела в твоей головке, а, Нэйтан? Ты хотя бы привел сестричку, чтобы остальные могли с ней позабавиться, пока ты тут пытаешься присунуть?
– Дин, ты отвратителен, – качает головой Луиза.
– И тебе это нравится, сучка, – фыркает он. – Не пойму, с какого хрена ты вдруг заинтересовалась этим… Пожалела убогого?
Все тело покрывается гусиной кожей. Чистое мучение. Я чувствую, как лицо горит от унижения, но не знаю, что делать.
– Просто ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ! – кричит Луиза.
– А какого хера ты его защищаешь? Что на тебя нашло в последнее время? – И тут… выражение лица Дина меняется. Сквозь алкогольный туман пробивается луч осознания.
Я весь сжимаюсь.
Он впивается в меня взглядом.
Наклоняет голову. Прищуривает глаза.
– Ну нет… кубики, нет… не может быть…
Я не собираюсь стоять и ждать, пока его утомленный пивом мозг додумается до сути. Выскальзываю наружу и растворяюсь в толпе.
– НЭЙТАН!!
Дин ревет, как зверь, но я даже не оборачиваюсь. Из комнаты в комнату, петляю, расталкивая народ, пригибаясь и стараясь оказаться от него как можно дальше.
Кубики. Кубики спасут меня. Они всегда меня спасают.
Наконец-то проталкиваюсь через толпу и выхожу через заднюю дверь. Кучка обдолбышей, передающих косячок, приветственно кричит, но я просто хочу уйти. Спотыкаюсь у настила, сую руку в карман и хватаю кости.
– Спасите меня, – умоляю я хриплым шепотом. – Я так облажался… Просто вытащите меня из этого дерьма наилучшим способом! Способом, который сработает для меня лучше всего, учитывая происходящее!
Не слишком ли расплывчато? Дин бродит по дому, крича мое имя. Он преследует меня…
…и я бросаю кости.
Пожалуйста… Пожалуйста…
…они приземляются.
В свете мерцающих стробоскопов из ближайшего окна, я вижу цифры.
Шесть.
И шесть.
Двенадцать.
Один за другим, порезы расчерчивают мое тело. Я пьян и не должен так остро ощущать боль, но…
Но это худшее, что со мной было.
И большинство из них глубокие. Кровь течет тут и там. По бедру. По икре. Один из порезов проходит точно по недавно затянувшемуся и открывает его снова. И еще один, с жжением бежит прямо по паху и между ног… Как же больно!
Но это не конец. На девятом или десятом я понимаю, что уже не могу сдержать слез: по перепонке между указательным и большим пальцем пролегает красная полоса. Еще одна тянется от нижней губы и дальше по изгибу подбородка, наполняя рот кровью.
Сплевываю на траву и вижу тень рядом со своей.
…поворачиваюсь, и вижу Дина, в ужасе смотрящего на меня.
– Какого хрена?.. Ты псих! – тихо бормочет он, но я чувствую ярость в его голосе. – Это они, да? Кубики? Они что-то делают с тобой и Луизой?
Я улыбаюсь ему с ужасно неуместной уверенностью.
Двенадцать. У меня двенадцать. Что, черт возьми он может мне сделать?
…резкий удар в лицо становится мне ответом. Одним быстрым движением он замахивается и с тошнотворным хрустом впечатывает кулак мне в скулу и нос.
– Блядь! – Перед глазами все белеет. Я соскальзываю с настила и валюсь в траву.
…он ударил меня? Но как?.. Я не понимаю… Кости же… Я что-то сделал не так? Слишком часто кидал их? Что происходит?!
В своем неверии и агонии я ничего не могу поделать, кроме как смотреть, смотреть в ужасе, как Дин приседает, как огни вечеринки, пробиваясь через окно, вспыхивают красным на его лице.
Он протягивает руку... и забирает кости.
~
Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Правила очень просты.
Чем больше выпадает число, тем больше удача. Дубль шестерок – идеальный результат, но это не значит, что вам придется туго, если выпадут две единицы. Просто эффекта практически не будет, но и никакого наказания не последует, не переживайте. Неудача к вам не прилипнет.
… по крайней мере, от кубиков.
Если думать о чем-то конкретном, делая бросок, кости будут работать лучше. И чем сильнее вы сосредоточитесь, тем быстрее увидите результат.
…Так почему бы не бросать их все время? Почему просто на каждый чих не кидать кости и собирать, собирать и собирать плоды?
Потому что за все приходится платить. К сожалению.
***
Риз неуклюже топает по проходу – его очередь представлять презентацию. Я сижу за партой, наблюдаю и чувствую, как по спине ползут струйки пота. Ерзаю на стуле, тянусь дрожащей рукой за бутылкой воды: в горле сухо, как в пустыне.
Я в ужасе.
Я следующий. Еще чуть-чуть и мне придется идти представлять проект. Перед всем классом. Но я не готов! И вряд ли когда-нибудь буду к такому готов. Я даже не знаю, что сказать! Просто так долго откладывал подготовку, что…
Впиваюсь взглядом в часы, мысленно умоляя стрелки идти быстрее. Вот бы время урока вышло. Хоть бы он закончился. Худший кошмар наяву, черт. Ненавижу выступать перед публикой. Ненавижу. Ненавижу!
Риз почти закончил. Я это знаю, он это знает. Он еще отвечает на вопросы класса, но уже мысленно выдохнул. Облегчение разливается по его лицу. Он почти свободен. Как же я ему завидую!
Снова смотрю на часы.
Время на последнюю презентацию точно есть. Изо всех сил отвожу глаза, чтобы избежать зрительного контакта с учителем. И всем телом чувствую, как она ищет новую жертву.
Не меня. Только не меня, пожалуйста. Пожалуйста, не поднимайте меня с места. Только не меня!
О, она именно это и сделает. Я чувствую. Просто знаю: сейчас она меня вызовет.
Если только…
…касаюсь пальцами кубиков в кармане.
У меня руки чешутся. Можно ведь это сделать. Просто бросить кости.
Но ради чего-то настолько банального? Правда, Нэйтан? Ты что тронулся? Вполне возможно, она тебя и не выберет, а даже если и так, что с того? Ты реально думаешь, что через неделю хоть кто-то вспомнит твой позор? Да и нормально ты подготовился, прекрати.
Такие логичные, идеально логичные мысли.
И абсолютно бесполезные. Бессмысленные, перед лицом надвигающейся паники. Идущей в бой армии тяжелого беспокойства, свирепо рычащей, под развевающимися знаменами страха.
Риз заканчивает, я почти слышу, как он вздыхает с облегчением. Напряжение в классе сменяется вежливыми аплодисментами. Последний шанс.
Последний шанс воспользоваться кубиками.
И я опускаю руку в карман. Вынимаю игральные кости. Они вырезаны из красного дерева и весят чуть больше, чем должны были бы.
Дрожащей рукой качу их по столу…
Стиснув зубы, я смотрю, как они прыгают с одной грани на другую, как мелькают цифры. И вот…
…останавливаются.
Тройка и четверка.
Семь. Вполне неплохо, очень неплохо.
Мысленно готовлюсь.
…и вздрагиваю от острой боли.
***
Забавная вещь – эта человеческая способность забывать. Наверняка абсолютно необходимая, чтобы иметь возможность прощать и не скатываться в бесконечные фобии от случайных травм. Но, в то же время, это и проклятие. Как часто вы жалели о том, что не научились на ошибках, еле-еле поднимаясь с постели по утрам?
Сегодня, говорите вы себе. Сегодня я лягу пораньше, навсегда избавлюсь от пагубной привычки. Обещаю!
…а потом нарушаете обещание. Ведь к вечеру уже забываешь, каково было утром, правда?
Я вспоминаю всю прошлую боль от расплаты за магию костей в тот же момент, и она будто усиливает новую. Пот течет ручьем, я, как могу, стараюсь оставаться неподвижным и незаметным, ничем не выдать своего состояния. Это начинается.
Моя плоть расходится.
…все не так драматично, как я описываю. На самом деле, это просто длинные и тонкие порезы, почти как от бумаги. Но зверски болезненные. Первые три появляются рядом и мне сложно определить, какие они. А вот четвертый… Я ощущаю его четко. На боку, минимум десять сантиметров в длину.
Пятый идет вдоль левой стопы. Пальцы сводит от боли. Шестой открывается на шее сзади, а седьмой – наискосок по груди, будто прочерченный кончиком острейшего лезвия.
Дышу через нос, стараясь не закричать.
Из некоторых порезов пойдет кровь, я знаю. Может совсем не много, но белая рубашка выдаст меня с потрохами.
У нас в школе все строго с формой, но это последний урок, и я смогу прикрыть пятна, надев пальто, если только меня не вызовут к доске.
…только если меня не вызовут к доске.
Убираю кости в карман. Поднимаю глаза на учителя. Сердце колотится где-то в горле.
Она смотрит прямо на меня. Я почти теряю сознание…
Но вот… она отводит глаза и продолжает дальше оглядывать класс в поисках жертвы.
– Думаю, мы успеем заслушать еще кого-нибудь, – говорит учительница, пока Риз садится на место. – Алиссия, давай ты.
С облегчением откидываюсь на спинку стула, свежий порез упирается в жесткий пластик, заставляя меня болезненно сморщиться. Осторожно наклоняюсь вперед, чтобы незаметно натянуть пальто. И успокаиваюсь.
…Да, использовать кубики по такому банальному поводу, это тупость. Но что сделано, то сделано. Они снова спасли меня. И я не упущу свой шанс. К завтрашнему дню я все доделаю. Я подготовлюсь к презентации. Обещаю.
***
Я никогда раньше не приносил кости в школу. Это казалось такой глупостью. Уже больше года они у меня, но первые месяцев десять я даже не выносил их из комнаты. Использовал только в критические моменты. Порезы обычно затягиваются через месяц, или около того, ну если только они не очень глубокие. У меня осталась пара шрамов на лице, которые приходится объяснять, а еще появились три на запястье, после особо неудачного броска.
До сих пор паникую, вспоминая тот день. Я был одет в рубашку с длинным рукавом, но один задрался и мама заметила. Это был сложный разговор, хуже, чем тот, про шрамы на лице. Очень трудный разговор.
Но да, не считая этого, обычно порезы никто не замечает. И, в целом, они не доставляют проблем.
Дома я стараюсь быть осторожным, и не думаю, что в ближайшее время, какая-нибудь девушка захочет увидеть меня обнаженным. Мне уже шестнадцать, но с этим проблемы. Девушки просто меня не замечают. Я им не интересен. Не могу их винить, но все равно расстраиваюсь.
Мне не на что жаловаться: есть друзья, немного, но все они отличные парни. Конечно одни парни, чего вы ожидали? Но у меня больше друзей, чем у многих. Могло быть и хуже.
Поплотнее запахиваю пальто, пробираясь по снежной каше. Дыхание зависает у рта облачками пара.
Я начал приносить кости в школу после особенно серьезной стычки с местным придурком.
Он отморозок. Мне так кажется. Не в смысле “побью тебя и заберу деньги на обед”, а просто любитель доминировать. Он почти на голову выше остальных и ему на все плевать. На все плевать, буквально. И это дает ему какую-то власть. Дин постоянно донимает меня потому, что я легкая мишень. Я знаю это и избегаю попадаться ему на глаза, когда он раздражен.
Но однажды он перешел к насилию. Выплеснув на меня поток оскорблений в раздевалке, он начал отпускать шутки о моей сестре, под общий смех. Я тоже заставил себя рассмеяться, попытался разрядить обстановку…
…кулаки непроизвольно сжимаются. Ненавижу себя за то, что прогнулся. От одной мысли тошно.
А потом, когда я попытался уйти, он повалил меня на пол. Назвал “убожеством” и снова расхохотался. Может быть, даже увидел несколько шрамов, хотя и не упомянул о них. Оставил на будущее. Эта мысль пугает меня до чертиков: он знает то, что не должен, и придерживает это знание до нужного момента, чтобы нанести максимальный урон.
Тихо выдыхаю. Иду по тропинке, ведущей через парк, прямо к моему дому. Я уже у симпатичного каменного мостика через маленькую речку. Вода бурлит и перекатывается по гальке, как будто быстрее, чем должна была бы. Наверное подводные течения.
Река поднялась из-за тающего снега, и я просто останавливаюсь у перил и смотрю на плещущуюся воду. Это успокаивает.
Я дышу.
После того случая с Дином, я и ношу кости в школу. Пользуюсь ими время от времени, чтобы наверняка избежать встречи с ним, или чтобы быть уверенным, что он не проявит ко мне интереса в те дни, когда не в духе.
И до сих пор они отлично справляются с задачей.
Боль в боку напоминает о цене, и я вздыхаю, засовывая руки в карманы. Пора домой.
***
Ночью я почти не сплю. Мысли о Дине и презентации не идут из головы… А еще о Луизе. Я давно и безнадежно влюблен в нее. И я… я даже использовал на ней кубики как-то раз. Выпала всего лишь пятерка, но в тот день ее пересадили на место рядом со мной на уроке истории.
Там мы иногда общаемся. У нее парень на год старше, но это не важно. Такова жизнь. Все знают, что Дин положил на нее глаз, поэтому мне сложно удержаться от чувства изощренного удовлетворения, мысли, что со мной она разговаривает явно чаще, чем с ним.
Может быть поэтому он так сильно меня ненавидит.
Не знаю. Можно ли вообще назвать это ненавистью? Он-то точно не тратит время на беспокойство обо мне.
Фу.
Школьная жизнь.
Какое же дерьмо.
***
Утром я как обычно разбит, голова будто набита пчелами, мысли хаотично мечутся… Полночи я провел, штудируя презентацию, но уверенности это не прибавило. Все еще кажется, что этого недостаточно. И вот так, шатаясь, как наркоман, и даже не успев почистить зубы, я хватаю кости с тумбочки… и роняю их на пол.
…
Пять и шесть.
Одиннадцать.
Не могу удержаться от вскрика, когда порезы рассекают мне кожу. Один из них проходит прямо поперек вчерашнего, и по боку струится кровь. Еще один открывается за ухом, прямо на затылке, а другой – в паху.
– Черт… – бормочу я, стискивая зубы, превозмогая боль. Нужно кончать с этим. Я должен остановиться. Я слишком часто бросаю кости. Слишком часто.
…Но день идет, а бросок приносит свои плоды.
Презентация проходит фантастически. Я иду первым и без запинки представляю проект. Никто как будто и не замечает, как я волнуюсь, в том числе и я сам: говорю непринужденно, ничего не забываю. И, вишенкой на торте, следующий оратор в середине речи так смачно чихает, что орошает соплями свою презентацию, к большому удовольствию и отвращению класса.
В этот момент я понимаю, что про меня уже никто и не вспомнит. Больше не нужно стесняться. Можно расслабиться.
И это еще не конец.
Выясняется, что Луизу перевели в мой класс по естественным наукам. И что еще круче – посадили прямо рядом со мной! Но почему-то она совсем неразговорчивая. Кажется что-то случилось.
И вот, окрыленный успехом у доски, я заговариваю с ней. На полном серьёзе, как человек с человеком! Без какого-либо скрытого смысла. Просто спрашиваю ее, что случилось. Искренне.
Она поднимает на меня глаза, полные слез. Черт, Луиза сейчас расплачется.
– Я рассталась с Мэттом, – тихо говорит она, шмыгая носом.
О. Ее парень. Мэтт.
…у меня сердце подпрыгивает от эмоций.
Мне жаль ее, конечно, я ей сочувствую. Но, черт возьми… Такая возможность… Проклятие, неужели это моих рук дело?.. Это все кости?
Не знаю. Кубики не могли в одночасье разорвать чьи-то отношения, это очевидно. Они же приносят удачу, только хорошее…
…так?
К черту моральные терзания. Когда еще выпадет шанс? И когда еще у меня будет такой прилив уверенности. Я решаю извлечь из ситуации максимум пользы, и говорю с ней весь урок. А на обеде она добавляет меня в снэпчат.
ОНА добавляет МЕНЯ.
Значит, есть надежда.
***
За следующую неделю мы постепенно сближаемся. С трудом могу поверить, что это происходит, но так оно и есть. Мы лучше узнаем друг друга. И я пару раз пользуюсь кубиками. Первый раз число маленькое, и непонятно, был ли эффект… но второй бросок – десятка. В этот день обе лучшие подруги Луизы заболевают, и она предлагает пообедать вместе.
Сердце так колотится! Черт, почему я не делал этого раньше? Кости как будто для этого и созданы. Гениально!
На обеде мы просто разговариваем, и в какой-то момент она игриво толкает меня кулаком в плечо, и я чуть с ума не схожу – так сильно саднят перекрещивающиеся порезы под рубашкой. Постоянное напоминание о том, как глупо я себя веду.
…но ничего не могу с собой поделать.
Пожалуйста, попытайтесь меня понять. Я не могу с этим справиться. Неужели вы не заплатили бы кратковременной болью за такое резкое улучшение жизни?
К концу недели Луиза рассказывает подруге, что устраивает вечеринку на выходных. Каюсь, я подслушал.
Вечеринка.
Я еще никогда не был на вечеринках. На нормальных, с алкоголем и всем таким. Мы сидим на уроке истории, и Луиза шепчется о предстоящем событии с девочкой, сидящей позади нас…
Во рту тут же пересыхает.
Пригласи меня, Ну же, давай. Пожалуйста, пригласи меня.
Напрягаю всю волю, чтобы послать ей мысленный призыв. Уже предвкушаю, как расскажу парням, что иду на настоящую вечеринку. На вечеринку популярной девушки! Да они умрут от зависти!
…но еще ничего не ясно.
Давай же, Луиза. Пригласи меня. Это мой шанс проявить себя. Пожалуйста, пригласи меня.
На вечеринках что только не происходит. Может быть, мне подвернется шанс попытаться поцеловать ее.
Через минуту она поворачивается ко мне с улыбкой… и не приглашает.
Думаю ввернуть это в разговор, типа: “О, ты устраиваешь вечеринку на выходных? Звучит прикольно…” Нет, слишком очевидно. Слишком… отчаянно. Урок проходит и заканчивается.
Она не приглашает.
***
Думаю, вы понимаете, к чему я веду.
Я обещал контролировать себя, но.. но не могу. Еще разок. Только разок.
Остался один урок. Луизы там не будет. Обычно я очень осторожен с кубиками, но не в этот раз… Я весь трясусь, ожидая, когда народ разойдется. Быстро оглядываюсь по сторонам… приседаю у стены и бросаю кости.
Пожалуйста, пусть Луиза пригласит меня на вечеринку.
Кости стучат, подпрыгивая на ходу.
И, в идеале, пусть Дина там не будет. Давайте, кости, делайте свое дело.
Кубики останавливаются.
…шесть.
Прикусываю язык. Шесть. Будет ли достаточно шести? Может стоит… попробовать еще разок?..
Первый порез ползет по бедру и я весь съеживаюсь. Еще один – вверх по позвоночнику, другой – поперек бедра. Хоть бы не глубокие. Я поднимаю взгляд от кубиков и смотрю в конец коридора.
…и моя кровь застывает в жилах.
Там Дин. Стоит, в замешательстве, наблюдая за мной.
Его длинная тень под мерцающими жужжащими лампами направлена на меня как указка. Дин смотрит на кости, на меня… А потом его глаза расширяются.
Дин видит, как тонкий порез от невидимого лезвия, ползет от края моей челюсти до самого воротника.
~
Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Свет и шум. Жара и темнота. Холод и страх. За дверью все сплеталось воедино, в оглушительной какофонии, вливающейся в комнату, как прилив.
Мир окончательно погрузился в глубокие неестественные сумерки. Я видела его как будто глазами ребенка, впервые представившего, что же такое пространство. Реальный мир запутался в потустороннем, втиснутый, сжатый. Представьте, что между вами и зданием на той стороне улицы лежат бесконечные галактики, что через входную дверь без труда проходит целая планета… Парадоксальный союз невообразимого и реального.
Все, что я видела было реальным. Таким же, как гостиная Стэфани, в которой сидело мое тело – я никуда не переместилась, лишь расширила границы зрения. И полуправда, так тщательно выдаваемая за истину мозгом, больше мне не мешала.
Передо мной стояли города, знакомые и нет, плывущие в тумане. Тот мир не был необитаемым. Я не могла понять закономерностей, по которому он жил, но они несомненно существовали. Люди шли по тротуарам мимо невидимых для них существ – существ, не видящих и людей. Два мира существовали параллельно, занимая одно и то же пространство, спрятанные друг в друге.
Не знаю, что это была за дверь, что она символизировала, но со мной что-то произошло, когда она открылась. Во-первых, ушла злость. Когда сталкиваешься с чем-то настолько ошеломляющим, чувства отступают. Остается только смотреть, широко раскрыв глаза, и надеяться что-нибудь запомнить.
Во-вторых, я поняла, кто такая Грейс. Поняла душой, а не мозгом. Мы были так похожи, почти одним, разделенным в наших мирах.
И теперь, открыв дверь, я стерла границу.
Но хотела большего.
Я отпустила ручку, уперлась ладонями в стену… Легкий толчок и комната поддалась. Теперь я полностью ей управляла. Потолок поднялся, стены разошлись, оставив только пол и меня, посреди туманного моря.
Гул стих. Движение замедлилось. Мягкий напев поднялся над всем сущим, и я поняла – это она.
Амелия.
Обернувшись, я зажмурилась. Какая же она яркая. Грейс была со мной всегда и везде. Как было ново для нее то, что я считала привычным в повседневной жизни.
Как можно противиться чему-то подобному? Как можно найти слова, открыв для себя новый мир? Не думаю, что кто-то смог бы. Не сразу.
Но я должна была показать, что не сержусь на нее. Что вижу в ней саму себя. Это может показаться чрезмерным, но я выбрала всего один жест, символический и, совершенно определенно, никогда раньше ею не испытанный.
Подошла и заключила Грейс в объятия. Ничего более человеческого я не смогла бы сделать. И мы просто остались так стоять, соединяя наши миры, спрятанные по разные стороны зеркала.
Ее голос еще никогда не звучал так ясно.
Амелия, мне жаль.
– Грейс, где Джек? С ним все в порядке? – проговорила я, через слезы. – У меня миллион вопросов, но, думаю, времени осталось не много. Скажи, где он.
С ним все в порядке. Он где-то там.
Она указала на затянутое дымкой пространство.
Он ищет путь назад. Что еще остается делать, оказавшись неизвестно где.
– Он сможет вернуться?
Да. Сможет. Я заберу его.
Я доверилась ей и вздохнула с облегчением.
– Мой мир не для тебя…
Горейс смотрела мимо меня, в глубину туманного моря, и эмоции, отразившиеся на ее лице, захлестывали и меня.
Мне нравится, насколько материальны вещи в твоем мире. Это очень увлекает – переживать все через тебя.
– А каково в твоем мире?
Она подошла к краю платформы, окруженной ничем и всем.
Все вокруг лишь время, смешанное само с собой. Ни структуры, ни ритма. Ни начала, ни конца. Мы видим все и сразу… Представь, что ты запомнила каждое слово в невероятно длинной серии книг, а потом осознала, что страницы мелькают в случайном порядке.
Я просто слушала.
Вы были загадкой для нас. Ваш мир, люди, животные, вещи. Мы никогда вас не видели, только знали, что вы где-то есть, не имяея возможности исследовать. Сосредоточившись, мы могли чувствовать ваши эмоции, они притягивали некоторых из нас. Других пугали. А большинство испытывали и то и другое разом. А я… У меня никогда не было физической формы, только тоска по чему-то неописуемому.
Грейс казалась почти пристыженной, и я взяла ее за руку, пытаясь ободрить.
Я была рядом тогда на горе, когда ты тонула. Не видела ни тебя, ни твою мать, а если бы и смогла, то пришла бы в ужас. Но я чувствовала твой страх, чувствовала любовь твоей матери, и отчаянно хотела этих чувств, хотя и не могла их осознать. Не знаю, что произошло, но я просто последовала на твой зов, а потом уперлась в барьер, прошла его и соединилась с тобой.
Я слушала.
Ты оказалась ребенком. Мы были совершенно чужими друг другу. Меня так напугало произошедшее, что я замкнулась и спряталась. Даже не понимала, что делаю. Прежде чем я смогла прислушаться к окружающему миру и начать учиться, прошло много времени.
Тем не менее, все то, что я знала, из бессистемного вихря будущего и прошлого, проявлялось, то и дело, слабыми вспышками моего существования. Когда Джек стал задавать вопросы, я понемногу смогла сосредоточиться и взять контроль.
Я так и сделала и очень сожалею о том, чем это для тебя обернулось. Я была совершенно одна в чужом мире, отчаянно хотела в нем остаться и понятия не имела, как это сделать.
– Ты застряла на границе. И теперь я тоже. И Джек. С этим нужно кончать. Тебе не нужно разрешение, чтобы остаться, и я не разрешаю тебе уходить.
Грейс молчала. Похоже, я застала ее врасплох.
– Мы были вместе так долго, и теперь я вижу все намного яснее, – продолжала я. – Я знаю, что ты думаешь. Что будет проще сдаться и вернуться туда, откуда пришла.
Только так я могу все исправить.
– Это ничего не исправит, Грейс.Не могу поверить, что говорю это, но если ты попробуешь уйти, я не позволю. Я вытащу тебя обратно. Ты – часть моей жизни, наших жизней. Ты здесь и это все, что у нас есть.
На самом деле нет никакого способа объяснить связь между нами. Целая жизнь, полная боли и замешательства, заброшенности, страха, кульминацией которой стало осознание того, что мы не сильно отличались друг от друга. Я чувствовала себя в долгу перед ней, но все же понимала, что мы не были привязаны друг к другу. Просто мы так долго были вместе, что потеряли возможность окончательно разлучиться.
Те же мысли я прочла на ее лице.
Я думаю, есть способ, но нисколько не лучше, чем все то, что происходило до сих пор. Проблемы никуда не денутся. Что бы мы ни сделали, место, откуда я родом, всегда будет тянуть меня обратно.
– Мы будем тянуть сильнее.
Джек станет другим.
– Разберемся. Давай покончим с этим.
Грейс кивнула, и мы в последний раз взялись за руки.
Я бросила взгляд на волнующееся пространство. Как же много всего там было заключено… Жаль, что, когда уйду, я даже не вспомню того, что видела. Даже воспоминания о другом мире не могли существовать в моем.
Я закрыла глаза. Грейс отпустила мои руки.
Мы найдем тебя, Амелия. Оставайся на месте.
***
Открыв глаза, я обнаружила себя в гостиной доктора Стефани. Никаких следов другого мира, только я и диван. Будто кто-то включил свет, мгновенно разогнав сумерки. Я будто никогда и не покидала этого места. Некоторое время я просто сидела молча, а потом заплакала.
Впервые в жизни я была совершенно одна. Раньше мне было сложно заметить присутствие Грейс, но ее отсутствие оказалось оглушительным. Мой разум вдруг расширился и опустел.
Потребовалось время, чтобы успокоиться и осознать, что я так и не узнала, какой план придумала Грейс. Она просила подождать, и так и будет. Движимая любопытством, я попыталась вернуться в Красную комнату, но тщетно.
Несколько часов спустя вернулась Стефани. Встретив ее у входа, я начала было извиняться, но та в ответ рассмеялась.
– Честно говоря, мне полегчало. Конечно возможность поучаствовать в одном из самых новаторских откровений в истории человечества оказалась очень волнительной, – Стефани вздохнула, не скрывая разочарования, – но главное, что с тобой все в порядке.
Мой мобильный зазвонил. Неизвестный номер. При обычных обстоятельствах я не взяла бы трубку, но не теперь.
– Привет.
На том конце провода кто-то плакал. Я не узнала голос, но поняла, кто это.
– Джек?
Теперь он смеялся сквозь слезы, и я почувствовала такое счастье…
– Джек, я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – ответил он чужим голосом.
Не хотелось портить момент, но я должна была спросить:
– Джек, ты… Я просто… твой голос… – начала я.
– Это только я. Здесь никого больше нет, только я. Я другой, но иду к тебе. И… я не один.
– Привет Амелия, – переполненный эмоциями мягкий женский голос зазвенел в динамиках. Я узнала ее.
Слезы полились сами собой. Они оба здесь!
– Слушай, думаю нам во многом придется разобраться, сказал Джек. – Будет не просто, но мы сможем.
– Возвращайся скорей.
– Амелия, мне так много нужно тебе сказать…
***
Мы больше не говорили. Слышать их, но не видеть, не иметь возможности прикоснуться – это слишком. Они обещали прибыть через два дня.
Для меня время тянулось так медленно, мучительно медленно, зато появилась возможность о многом подумать.
Думаю, я понимаю, как они вернулись. Стефани во многом помогла, снедаемая любопытством еще больше, чем я. Она нашла интригующую новостную статью.
Где-то за три часа до звонка Джека, произошла авиакатастрофа. Ужасное и печальное событие, унесшее жизни двенадцати человек. Спасателям пришлось долго добираться до месте крушения, а когда они, наконец, прибыли, нашли только девять тел.
Трое пропали. Женщина и двое мужчин.
Теперь я жду, когда они приедут. Я едва могу печатать, так сильно дрожат руки. Рада, что Джек решил поделиться нашей историей, но… Я не поверила бы ни единому слову, если бы сама не пережила.
Мне кажется, что история только начинается. Нужно наладить отношения с семьями тех, кто погиб в авиакатастрофе. Нужно выяснить, кто этот третий человек, не тот ли, что охотился за Грейс? Пока что это самый очевидный вариант. Нужно показать Грейс, насколько прекрасен наш мир, для человека, способного по-настоящему жить в нем. И мне нужно поговорить со своей матерью.
Независимо от того, что произойдет дальше, это последнее, что мы опубликуем. У нас все будет хорошо. Я никогда не была так уверена.
Казалось бы, здесь должна быть какая-то мораль, но это не тот случай. Если и можно вынести какой-то урок, дак это только то, что даже в трудные времена можно найти надежду. Ищите опору в себе и в людях, которые заботятся о вас.
А еще помните, что мы не одиноки, и есть другой мир, живущий параллельно с нашим. Я не знаю, что это значит для вас, но мне дает понимание, что все не случайно. Заставляет ценить время, и радоваться возможности переживать это секунду за секундой.
Никогда не умела заканчивать письма, так что пусть будет так:
От всего сердца,
Амелия.
~
Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
