Этот тарантул является эндемиком для острова Негрос, Филлипины. Его размер колеблется от 10 до 13 см в зрелом возрасте. Самцы этого вида, как правило, имеют более короткую продолжительность жизни — менее 2 лет (нормально для тарантула). Их рацион в основном состоит из насекомых, обитающих в районе Негроса. Как правило, это насекомые-вредители.

Ее можно увидеть в Уэлсском кафедральном соборе, который строили с 1175 по 1490 год. Историк архитектуры Джон Харви говорил, что это «первое по-настоящему готическое сооружение Европы».

Copiapoa cinerea ssp. columna-alba, где-то возле национального парка Пан де Асукар в Чили

Какой грунт для кактусов вы используете? Какие горшки вы говорите должны быть?)

Сообщество в котором мы выращиваем такие кактус с семян: vk.com/invite/3chfVoX

Думаю, что надо известить кошачьих ненавистников.

Наш турагент был прав: виды на Северо-Западе Канады стоили того, чтобы отправиться в поход. Бекки, Роб, Софи и я шли по туристической тропе до самого заповедника Наханни, но после этого решили спуститься вниз по реке. Маршрут нам подсказала канадская пара, с которой мы познакомились в хостеле недалеко от Ураниум-Сити. Нам пообещали, что мы будем единственными людьми за последние сто лет, которые увидят эту удаленную тропу. Если бы я тогда знал, куда они нас отправляют, я бы убил их обоих на месте голыми руками.

Тем утром все было хорошо. Мы проснулись и, как обычно, принялись суетиться в лагере. Бекки развела костер, а Роб сварил кофе. Мы с Софи сняли свою палатку, потом Бекки и Роба. Через тридцать минут после восхода солнца мы уже позавтракали и были готовы отправиться в путь. Даже в начале лета на Северо-Западе может быть холодно. Однако мы вчетвером были в прекрасной форме, с достаточным запасом провизии, отличным уровнем подготовки и с багажом опыта.

Природа в Национальном парке Наханни была потрясающей. Массивные красные дубы и березы тянулись к небу, угрожая зацепиться за облака. Их корни переплетались между собой, образуя жесткие сплетения, которые проверяли наши ботинки и нашу сосредоточенность на прочность. К западу быстро и спокойно текла река Наханни, ее глубокие воды были полны жизни. Мы последовали за ней в глубь долины, которая разделялась острым сине-белым горным хребтом.

Долина Наханни имеет обидное прозвище: Долина безголовых людей. Но мы не собирались проводить слишком много времени в ней. Местные гиды нарисовали для нас карту, которая должна была привести в отдаленную долину, расположенную между Наханни и близлежащей горой. Это было небольшое, но красивое место, полное ледяных ручьев, форели, сосен и мягких зеленых полей. Так нам сказали супруги из Ураниум-Сити.

Нам потребовалось почти все утро, чтобы найти начало «скрытой» тропы, ведущей из долины. Роб первым заметил вытоптанный кустарник, обозначавший начало окольной дорожки. Здоровяк подскочил, как маленький ребенок, и закричал.

– Сюда, Джимми, – крикнул он мне. – Кажется, я нашел Дорогу из желтого кирпича.

Бекки хихикнула и поспешила к нему. В то время как Роб был размером с настоящего медведя, его жена едва достигала пяти футов даже в сапогах. Мы с Софи вместе пошли к тропе. Погода была прекрасной и ясной, но в тени долины становилось все холоднее. Роб вел нас по тропе, его длинная дубовая трость стучала в такт беззвучной песне, которую он напевал. Тропинка была настолько узкой, что нам пришлось идти друг за дружкой. Бекки шла следом, делая снимки каждые несколько минут, пока мы поднимались к вершине долины. И наконец, Софи, а за ней я.

Пока мы шли, температура продолжала падать. Длинные послеполуденные тени простирались над нами, облака сгущались на сапфировом небе, пока не стали такими серыми и низкими, что можно было почти дотянуться до них. Мы шли около часа, прежде чем начались странности. Девушки обсуждали, как лучше развести костер, когда Софи замерла на месте.

– Мы уже проходили мимо этого дерева, – сказала она, указывая в сторону от тропы, на дуб, пораженный молнией.

Мы вчетвером замерли. Ветер снова усилился, заставляя деревья по обе стороны тропы гнуться.

– Это дерево кажется мне знакомым, – сказал я.

Дуб был высотой футов тридцать, с голыми ветвями и выжженным узором по стволу.

– Не думаю, – сказал Роб. – Мы поднимались практически по прямой. Не может быть, чтобы мы петляли.

– А вот рубец от молнии, - пробормотала Софи.

– Здесь много деревьев, наверное, в них бьют молнии во время бурь, - сказала Бекки. – Давайте продолжим идти. Держу пари, через час мы перевалим через ближайший хребет и сможем отдохнуть.

В течение следующих трех часов мы еще дважды проходили мимо дуба, в который ударила молния. В первый раз Роб попытался посмеяться над этим, сказав, что мы, должно быть, идем через лес молниелюбивых деревьев. Но в следующий раз, когда мы подошли к дубу, никто уже не смеялся.

Бекки осмотрела дерево и убедилась, что на нем есть метка, которую она нацарапала ножом во время предыдущего захода.

– Я не понимаю, - сказала она. - Я проверила компас. Мы постоянно движемся на запад. Как же мы вернулись назад?

– Думаешь, та парочка в городе направила нас по какому-то хитрому пути? - спросил Робби.

Я сильнее натянул воротник. Холод стал почти невыносимым, проникая через каждый оголенный участок кожи. Но хуже всего был постоянный ветер. Деревья колыхались в такт каждому порыву. Казалось, что они машут руками.

– Нам нужно вернуться, – предложил я. – Если мы просто повторим наши шаги, то выйдем в долину Наханни.

Софи посмотрела на облака в поисках солнца.

– Пока мы спустимся, уже стемнеет. Нам придется разбить лагерь в долине.

– Прекрасно, – пробормотал Роб. – В любом случае, других вариантов немного. Включай задний ход. Мы идем за тобой, Джимми.

Я кивнул и сделал глоток воды. После чего направился обратно по тропинке.

В этом не было никакого смысла. Как только мы повернули, чтобы вернуться к реке Наханни, мы перестали проходить мимо дерева молний. Вместо этого мы стали двигаться по кругу, проходя одну и ту же незнакомую местность снова и снова каждые пятнадцать-двадцать минут. Все шло как по маслу: то тропа вильнет, то мы пройдем мимо пары переплетенных деревьев, которых я не помню, то бесплодный участок без растительности, то небольшой пруд, которого совершенно не было, когда мы поднимались по тропе в первый раз.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила Бекки, и в ее словах слышался оттенок паники.

Она заставляла нас останавливаться через каждые двести ярдов, чтобы проверить компас. Я наблюдал, как стрелка медленно вращается, двигаясь по часовой стрелке, хотя мы стояли на месте.

– Наверное, мы сошли с тропы, – сказал Роб, потряхивая своим компасом. – И, возможно, мы стоим над какими-то железными отложениями или чем-то еще, что может повлиять на магнитные поля.

Софи присела, глядя на замерзшую грязь.

– Мы буквально шли по своим следам обратно в долину. Мы все еще на тропе.

– Мы не можем… - огрызнулась Бекки. – Этого... этого просто не может быть.

Закончила она шепотом. Я прекрасно понимал, что она чувствует. Моя собственная связь с реальностью начала ослабевать. Деревья вокруг нас даже начали выглядеть неестественно. Они сгибались почти пополам при каждом порыве морозного ветра, а затем откидывались назад, и их ветви оставляли за собой четкий след. Облачность опустилась и слилась с поднимающимся туманом, оставив весь лес в густой дымке, которая, казалось, стремилась к тропе.

– Я устала, - внезапно сказала Бекки. – Ребята, я выдохлась. Мы можем отдохнуть?

Мы с Софи переглянулись, но Роб уже снимал рюкзак.

– Давайте сделаем перерыв на пятнадцать минут и просто переведем дух, - сказал он.

Софи облизнула потрескавшиеся губы.

– Через два часа стемнеет. Мы должны либо продолжать идти, либо найти место для ночлега.

– Нигде не видно равнины, – сказал я. – Только этот неприятный хребет, огромные деревья, и это озеро...

– Нельзя разбивать лагерь у озера, - сказала Бекки. Она сидела на своем рюкзаке. – В воде что-то есть, что-то не так. Разве ты не чувствуешь запах? – Я покачал головой, и она вздохнула. – Дай мне несколько минут отдохнуть, и мы сможем двигаться дальше. Либо мы найдем выход из долины, либо хорошее место для лагеря.

Мы с Софи осматривали местность, пока Бекки и Роб отдыхали. Мы тоже устали, но что-то, какое-то чувство, заставляло меня опасаться передышки. Туман был тяжелым и холодным. Просто идти сквозь него, казалось, истощало те крохи энергии и тепла, которые у нас оставались.

– Ты не пробовал вызвать помощь? – спросила Софи, когда мы отошли на несколько шагов от тропы, но все еще находились в поле зрения остальных.

Я кивнул.

– Уже три раза. Но сигнала нет.

– Джимми, нам нужно поскорее найти место для лагеря, иначе мы замерзнем.

– Я знаю. Этот ветер...

Деревья трещали теперь еще громче. Сначала они как будто приветственно махали руками, но теперь казалось, что они неистовствуют. Когда мы с Софи вернулись на тропу, нам потребовалась почти минута, чтобы разбудить Бекки и Роба. Оба заснули, сидя на своих рюкзаках.

– Мы не можем здесь оставаться, – сказала Софи. – Думаю, нам стоит сойти с тропы и разбить лагерь, сразу же, как только найдем подходящее место.

Стоило нам сойти с тропы, как земля раскисла под ногами. Это было похоже на прогулку по грязи, несмотря на то что грязь подмерзла. Земля тянулась за сапогами, ставила подножки, казалось, не желая отпускать нас каждый раз, когда мы пытались сделать шаг. Мы шли по густому, туманному лесу, казалось, даже ветки и корни тянутся за нами, хотят схватить нас. Когда мы добрались до небольшого ручья, все четверо опирались на трости.

– Я не могу идти дальше, - сказала Бекки, опускаясь на землю. – Мне очень жаль. Я просто не могу.

Софи помогла ей снять рюкзак.

– Все в порядке. Здесь, наверное, самое подходящее место для лагеря.

Я заметил, что у обеих девушек что-то не так с кожей. Она была потрескавшейся и серой, а лица - шершавыми. Посмотрев на Роба, я понял, что с ним происходит тоже самое. Я стянул перчатки и заметил, что моя кожа тоже стала серой и потрескавшейся.

– Нам нужно установить палатки,-- сказал я.

Из-за ветра было практически невозможно растянуть ткань палатки, а мерзлая земля сопротивлялась колышкам. Мы с Софи медленно, но упорно продвигались к цели, однако когда я взглянул на Роба с Бекки в их уголке между двумя деревьями, то заметил, что они практически ничего не сделали. Пара сидела, обнявшись, и оба спали. Странно, но в этот момент их кожа стала совершенно серой, а ноги, казалось, погрузились в землю. Я догадался, что это уловка тумана.

Софи поняла, куда я смотрю, и поспешила на помощь друзьям.

– Подожди, - сказал я, с трудом переводя дыхание. – Нам нужно... закончить... с палаткой... сначала. Потом... помочь.

Софи закусила губу, но кивнула. Кое-как мы установили палатку и залезли внутрь. Внутри было теплее, хотя ветер рвал и терзал нашу маленькую нейлоновую крепость.

– Я так устала, – сказала Софи, прислонившись к моему плечу. – Я так измотана.

Ее кожа была такой же, как у Роба и Бекки. Когда она сняла перчатки, то показалось что ее пальцы переплелись во что-то единое.

– Эй, эй, не спи, – умолял я, тряся Софи. – Мы не можем спать. Что-то ужасное... Софи? Софи?

Это было бесполезно. Ничто не могло заставить мою жену открыть глаза. Ее тело было застывшим и холодным. Я долго лежал, держа ее в объятьях. Почему у меня хватало сил на то, чтобы продолжать что-то делать еще какое-то время, я никогда не узнаю. В конце концов, когда Софи перестала дышать, я открыл дверь палатки, чтобы выглянуть наружу. Сквозь туман было трудно что-либо разглядеть дальше нескольких футов, но я увидел достаточно от того, что осталось от Роба и Бекки, чтобы непроизвольно закричать от ужаса.

Там, где должны были быть мои друзья, из земли поднималась пара переплетенных берез. В узлах и витках обоих деревьев все еще проступали человеческие черты - спящие лица, то тут, то там прикрытые клочками одежды. Закрыв палатку, я откинулся на спину. Взглянул на Софи.

Она быстро менялась. Ее кожа стала похожа на кору, тело вытянулось, шея удлинилась, ноги погрузились в грязь сквозь пол палатки.

– Софи? – спросил я.

Тень моей жены не ответила.

Сейчас я наблюдаю, как она, минута за минутой, становится все меньше похожа на человека. Я чувствую, как изменения происходят и со мной. Мои суставы затекли, поэтому я записываю все это так быстро, как только могу. Закончив, я положу дневник в непромокаемый пакет и брошу его в ручей. Надеюсь, его воды текут в реку Наханни, и кто-нибудь найдет этот мой последний рассказ о нас. Если вы читаете это, я знаю, что вы не поверите. Я бы тоже не поверил, до сегодняшнего дня. Но это правда.

Роберт и Ребекка Астрос. Софи и Джеймс Харден. Когда люди придут нас искать, они не найдут никаких тел. Только четыре березы, растущие на месте лагеря. В конце концов, боли, по крайней мере, не было. Я брошу эту книгу в ручей, а потом вернусь, прижму к себе Софи и усну.

Если вы когда-нибудь будете исследовать долину Наханни, не ходите по необозначенным тропам. Пожалуйста. Когда вы увидите, как деревья покачиваются на ветру, знайте, что это не приветствие.

Это предупреждение.

***

Я нашла этот дневник в магазине в Торонто. Похоже, он действительно прошел через все описанные в нем испытания. Кто-нибудь может подтвердить, есть ли какие-нибудь известные опасности в окрестностях долины Наханни?

Гугл говорит, что это жуткое место, но я бы хотела услышать о них от местных или тех, кто бывал там.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Метрокораблик больше похож на буханку черного хлеба, чем на корабль, оттого особенно героически выглядит то, как он пробирается сквозь льдины замерзшей реки, а кое где и вовсе ломает лед. Лед злобно и жутковато шуршит, но это шуршание тонет в недовольных криках ворон, которые грелись на солнышке, стаями сидя на льду, а теперь обиженно дрейфуют — каждая на своей льдинке. А некоторым и вовсе пришлось лениво лететь на берег. День такой яркий, что на лед больно смотреть, а на берегу отряхивается от снега здоровый бронзовый (по крайней мере на вид) бегемот. Над Коломенском, едва заметным вдалеке, висит кружевная занавеска - там снегопад.

Намиб в Африке. Вообще это крот, пустынный крот, только к настоящим кротам никакого отношения не имеет. Златокрот принадлежит к таинственному отряду млекопитающих — афросорициды. Это очень обособленная и древняя ветка примитивных млекопитающих, которые не имеют большой связи ни с сумчатыми, ни с привычными плацентарными.

Но кротику до систематики дела нет. Он бороздит мёртвые пески, ищет насекомых или ящериц. На маленькой тушке вы не найдете даже намёка на глаза, они давно ушли под кожу и не используются. Крот всецело полагается на слух и восхитительное чувство вибрации пространства вокруг.

Шерсть у нашего героя тоже особенная. Она не просто золотая, а металлическая! Ночью его шубка переливается всеми цветами радуги как бензиновая лужа! Зачем подземному жителю такая красота? Скорее всего, ни за чем. Его шерсть так устроена, чтобы на неё не налипали комочки песка и грязи, а радужные переливы цвета — побочное явление такой структуры меха.

Ещё одно глобальное отличие кроется внутри. Вода в пустыне — вещь дефицитная. Поэтому златокрот освоил сразу две фишки, заметно упрощающие ему жизнь в пустошах. Во-первых, он прокачал свои почки так, что почти всю влагу он получает из тех животных, которых он съел. А ещё златокроты решили, что ценность органов выделения и размножения сильно преувеличены, а потому упростили их до одного единственного отверстия — клоаки. Да, как у птиц и рептилий.

Вторая фишка — внутренняя прошивка златокрота. Зверь забацал себе низкий метаболизм. Это значит, что псевдокрот не регулирует температуру тела, тем самым значительно уменьшая энергетические потребности. В том числе, и потребности в питье.

Короче говоря, сравнивать крота и златокрота, это как увидеть мужика, похожего на Брюса Уиллиса, в метро: вроде и похож, но отличий масса. Зато строение у животины по сложности конфигурации точно где-то на уровне настоящей подлодки!

Этот исторический снимок, сделанный зондом NASA "Вояджер-1", впервые показал нам Юпитер во всей красе его атмосферных узоров.

В пастельных оттенках коричневого и белого перед нами раскрываются гигантские облачные полосы газового гиганта — каждая шириной в тысячи километров. На снимке запечатлен водоворот бушующих штормов и турбулентных потоков, где ветры достигают скорости 600 километров в час.

Это фото, сделанное 2 марта 1979 года с расстояния в сотни тысяч километров, стало одним из первых детальных взглядов на самую большую планету Солнечной системы.

Работа «Бумажные журавлики», художники Александр Дергачев, Сергей Иванов, сотрудники и пациенты ГКБ № 40. Была нарисована на стене электробудки в рамках фестиваля "Стенограффия 2017" по адресу Екатеринбург ул. Волгоградская, 189

Художники Александр Дергачёв и Сергей Иванов нанесли контур рисунка — бумажных журавликов, а пациенты и врачи больницы сами разукрасили их работу.

Идею к созданию этого рисунка подала японская легенда о о бумажном журавлике оригами. Основная цель - вернуть людям надежду на чудо. В восточной культуре журавль символизирует любовь, веру и надежду. Из легенды следует, что если сложить тысячу подобных фигурок, а затем подарить их окружающим людям, то может исполниться самое заветное желание.

И мне вспомнилась песня, которую я знаю с детства. Честно говоря, будучи ребёнком, я плакала слушая её. Послушайте и вы про бумажных журавликов и японскую девочку Сасаки Садако.

Всем добра!

Назад

Всем прекрасно известно, что вся греческая и околоОлимповая мифология основана на том, что кто-то (обычно Зевс) не может держать свой конец в штанах, а кто-то — ноги сдвинутыми. Видимо, потому что штанов у них не было, а простыни с брошками на плече были настолько легкосъёмными, что описываемые персонажи только и делали что получая мимолётные удовольствия создавали себе долгоиграющие и громкие проблемы.

Что ж. на 6 сентября была куплена экскурсия в Голубую Лагуну и Купальни Афродиты.

Сели в автобус, поехали по другим отелям собирать тех же старпёров из 4-го сентября. Следом — двинули в Полис (это на серверо-западе Кипра). По пути я заметил ослиную ферму, поставил зарубку на жпс и к этому мы вернёмся позже.
Буквально через километр от ослиной фермы я вспомнил, что не взял ни один поляризующий фильтр. НИ ОДИН ! ! ! Вокруг будет вода, а у меня нет поляра! ТАК я себя прежде ещё не подводил… Даже самому себе нельзя доверять…

Вырасту — себе такой огородик оформлю.

Приехали в Полис, погрузились на катер-переросток Blue Lagoon и двинули в пункт назначения (а то чот тавтология).

Практически прямо из этого отеля вождь наш верховный поехал на Сахалин откупоривать очередной кафедральный собор. Вождям тоже надо отдыхать. Желательно — в самых возможно дорогих отелях.

А мы сидели смотрели на проплывающий вокруг пейзаж и скромно пили местный кофе со льдом.

Запомни этот пляж.

За той скалой — и есть наша цель. Скала — каменоломня. Сплавали на неё. Массаж ног отличный. :-)

Попрыгали, поплавали, поныряли. Кадры с записей гопника дёргать лень — верьте на слово.

Прибыли обратно в Полис, пообедали и поехали в Купальни Афродиты.

Парковочка.

За спиной МаринСанны — ресторан.

По приданию, Афродита была не то чтобы любвеобильна — была она … не мне судить, но без мата не сказать. Влюбилась она в смертного по имени… а не суть — у неё смертных этих было немало от слова много. И встречались они тайно в этой самой купальне. Место и вправду скрытое и грех не воспользоваться его изолированностью.
Как и любая уважающая себя бабень, Афродита всегда опаздывала. Однажды опоздала на 2 с лихом часа. За это время её бойфренд успел заскучать и пойти тратить силы, припасённые для подруги, на охоту. Нарвался на кабана и был растерзан насовсем. Афродита очень расстроилась от утраты, плакала, в депрессию впала, вскоре из депрессии выпала, поправила макияж и всё на том. Даже ничего не оставила в память о шпанюке. Женщины…

Корень … не плодородия … не любвеобилия … Забыл. В общем, очередной фаллический намёк, потерев который, получаешь силищу соответствующую.

В купальню заходить нынче запрещено. Но мы быстренько заскочили.

Потом сходили на пляж, про который ты уже забыл.

Панораму тяну.

Оттуда довольные поехали по домам.

Скоро домой…

Вперёд

Представьте, что вы смотрите на песчинку через увеличительное стекло. Она кажется просто маленькой точкой. Но что если бы мы могли заглянуть внутрь этой песчинки, глубже, чем позволяет самый мощный микроскоп в мире? Именно здесь начинается удивительное путешествие в мир теории струн.

Согласно современной физике, наш мир состоит из крошечных частиц – электронов, кварков и других фундаментальных "кирпичиков". Это представление лежит в основе Стандартной модели – нашей самой успешной теории элементарных частиц. Однако теория струн предлагает альтернативный взгляд на устройство Вселенной. Согласно этой гипотезе (да, это именно гипотеза, несмотря на название), в основе всего лежат не частицы, а крошечные вибрирующие струны.

Эти струны настолько малы, что если бы мы увеличили атом до размеров Солнечной системы, одна струна была бы размером с небольшое дерево. Но несмотря на свои микроскопические размеры, именно эти струны создают все, что мы видим вокруг.

Каждая струна может колебаться по-разному, и характер этих колебаний определяет, какой именно частицей она проявит себя в нашем мире. Когда струна колеблется одним образом, мы наблюдаем электрон, другой тип колебаний создает фотон, третий – кварк. Получается, что вся Вселенная – это своеобразная космическая симфония, исполняемая на струнах невообразимо малого размера.

Как вообще появилась столь необычная концепция?

Дело в том, что современная физика столкнулась с серьезной проблемой. У нас есть две великие теории: общая теория относительности, которая описывает поведение больших объектов вроде планет и галактик, и квантовая механика, объясняющая мир мельчайших частиц. Но эти теории никак не хотят работать вместе. Это все равно что иметь два разных языка для описания одного мира, которые противоречат друг другу.

Теория струн пытается решить эту проблему, предлагая единый "язык" для описания всего во Вселенной. Она говорит, что все физические явления в нашей реальности – это просто разные проявления колебаний одних и тех же струн.

Правда, у этой красивой идеи есть один существенный недостаток – проверить ее экспериментально пока невозможно. Струны настолько малы, что современные технологии не позволяют их обнаружить. Поэтому многие физики относятся к теории струн скептически, считая ее скорее математическим трюком, чем реальным механизмом описания природы.

Но даже если теория струн окажется неверной, она уже подарила физикам множество полезных математических инструментов и заставила по-новому взглянуть на устройство Вселенной. Она напоминает нам, что реальность может быть гораздо удивительнее, чем мы можем себе представить.

Возможно, когда-нибудь мы создадим достаточно мощные и чувствительные приборы, чтобы проверить существование струн. А пока эта красивая гипотеза остается одной из самых элегантных попыток человечества разгадать глубочайшие тайны мироздания.

Читайте также:

Астрономы впервые получили детальное изображение умирающего сверхгиганта в соседней галактике.

Прорыв в физике: впервые обнаружены топ-кварки в столкновениях ионов свинца.

В поисках темной материи ученые обратились к обычным камням.

Камчатка, дикая природа, пустая трасса и… сбитая рысь. Такую картину увидела женщина, ехавшая с младенцем в машине. И тут – выбор: проехать мимо, вызвать кого-то или… взять на себя роль спасателя. Она выбрала последнее. Подняла неподвижного зверя, уложила в верхний багажник, который соединен с салоном авто и поехала дальше.

На полпути рысь проснулась. Не просто открыла глаза, а подняла голову, осмотрелась и начала двигаться по багажнику. В обычной ситуации – это повод для паники, но водитель проявила олимпийское спокойствие.

— Серёжа, у нас с тобой в машине большая кошка. Тише себя веди. Ой, какой долгий светофор-то, остался один поворот всего. Если что, мы с тобой успеем убежать, — слышится на видео, снятом прямо во время поездки.

Зверь, вопреки ожиданиям, не бросился на людей. Но сам факт нахождения крупного хищника в салоне легкового автомобиля с младенцем многим кажется сценарием для фильма ужасов.

Доставив рысь в зоопарк Елизово, женщина передала её ветеринарам. Они осмотрели животное, оказали первую помощь, и, судя по всему, зверь пошёл на поправку.

Источник 

После этой истории вспоминается другой случай:

В пермской области к приюту для животных подъезжает машина, выходит женщина и говорит: "Возле дороги бегала хаски, собака грустная,немного агрессивная. Наверное, хозяева бросили. Но всё-таки жалко. Долго гонялась за собачкой по полю, еле поймала. Заберите пожалуйста собаку к себе." Ветеринар открывает машину, и извините за такое выражение офигевает.На заднем сидении сидит... ВОЛК!Настоящий. Серый. Матёрый.И, что примечательно, с такими же офигевшими глазами, как у ветеринара.Женщина. В поле. Голыми руками поймала волка. Только потому, что он показался ей грустным.

Человечество всегда стремилось превзойти свои естественные пределы. Мы научились летать, хотя природа не дала нам крыльев. Мы погружаемся в океанские глубины, хотя не имеем жабр. Мы видим микромир атомов и далекие галактики, хотя наши глаза различают лишь крошечную часть электромагнитного спектра. Каждый раз технологии помогали нам преодолеть очередное ограничение, наложенное эволюцией.

Мы живем в удивительное время, когда грань между научной фантастикой и реальностью становится все тоньше. Технологии развиваются с такой скоростью, что всерьез обсуждается возможность появления "постчеловека" – существа, которое сохранит нашу человечность, но преодолеет биологические ограничения, сдерживающие нас на Земле.

Люди не созданы для космоса

Космос — крайне негостеприимное место для людей. Наши тела, эволюционировавшие под защитой земной атмосферы и магнитного поля, плохо приспособлены к условиям космического пространства. Невесомость разрушает кости и мышцы, радиация повреждает ДНК, а длительная изоляция в замкнутом пространстве и оторванность от Земли серьезно влияют на психику астронавтов. Даже непродолжительное пребывание на МКС требует многомесячной реабилитации. Что уж говорить о полетах к другим планетам и звездам...

Тихоходки, гибернация и титановые мышцы

Именно здесь на сцену выходят технологии постчеловеческого развития. Мы стоим на пороге эпохи, когда сможем целенаправленно изменять человеческое тело для жизни за пределами комфортной и безопасной Земли. И первые шаги в этом направлении уже делаются.

Уже сейчас ученые работают над технологиями, которые могли бы защитить астронавтов от космической радиации на генетическом уровне. Исследователи изучают ДНК тихоходок – микроскопических существ, способных выживать в открытом космосе. Что если перенести эти удивительные способности человеку?

А как насчет проблемы длительного космического полета? Астронавты на борту МКС каждый день проводят по несколько часов на тренажерах, чтобы сохранить здоровье. Но что если создать гибрид из человеческих мышц и искусственных волокон, который не атрофируется в невесомости? Или пойти еще дальше – научиться погружать астронавтов в состояние глубокой гибернации, что позволит не только сохранить их здоровье, но и значительно сократить потребление ресурсов во время многолетних перелетов.

На пути к новому человеку

Критики часто говорят, что такие изменения сделают нас "нечеловечными". Но разве мы уже не изменили себя радикально по сравнению с нашими далекими предками? История медицины и технологий – это история непрерывного улучшения человеческого тела. Мы научились заменять части суставов искусственными, восстанавливать зрение лазером, печатать новые органы на 3D-принтерах. Кохлеарные импланты позволяют глухим слышать, современные протезы возвращают подвижность после потери конечностей, титановые штифты заменяют корни зубов, а искусственные клапаны сердца спасают жизни миллионов. Современный человек уже является симбиозом биологического и технологического. Постчеловеческие технологии – это просто следующий шаг на том же пути.

Этика нового вида

Конечно, путь к постчеловеческому будущему полон этических и технических вызовов. Как предотвратить злоупотребления этими технологиями? Как сохранить равенство в мире, где одни люди могут быть радикально улучшены, а другие нет? Эти вопросы требуют серьезного обсуждения уже сейчас, пока технологии еще только развиваются.

В контексте освоения космоса этот вопрос становится особенно острым. Именно наше биологическое тело — главное препятствие в этом грандиозном предприятии. Марс, пояс астероидов, спутники газовых гигантов – все эти места требуют от человека способностей, которыми эволюция нас не наделила.

К звездам

Но одно становится все более очевидным: если мы хотим по-настоящему выйти в космос, стать видом, способным жить на разных планетах, нам придется измениться. Возможно, наши внуки будут так же отличаться от нас, как мы отличаемся от кроманьонцев. И это не обязательно плохо – это может быть следующим захватывающим шагом в истории человеческого вида.

В конце концов, может быть, именно в этом и заключается наше предназначение – не просто исследовать Вселенную, но эволюционировать так, чтобы стать ее полноправной частью. И технологии постчеловечества могут стать ключом к этому будущему.

Читайте также:

• Пурпурный цвет может стать ключом к обнаружению внеземной жизни.

• Телескоп LIFE: амбициозный проект по поиску внеземной жизни.

• Метеорит Альенде: источник внеземных белков и досолнечных зерен.